Пролог. Огни города

Ветер ласкает щёки, нежно развевая волосы.

Восьмой этаж старого многоквартирного дома с безликим фасадом. Когда я открываю окно и смотрю на город, на душе становится спокойно, и я забываю о течении времени. Сумерки превращают хаотичный пейзаж в прекрасную картину. Воздух, наполнившийся оранжевым солнечным светом, накрывает город и окутывает меня.

Сегодня я тоже здесь: дышу, живу.

Когда освещавшее всё вокруг солнце резко падает за горизонт, а силуэты тянущихся на западе высоток окрашиваются в пурпур, в городе один за другим начинают загораться тёплые огоньки.

Я люблю смотреть на эти огни города. В бесчисленных огнях я чувствую тепло людей, живущих в одно время со мной.

Но в то же время мне кажется, будто я стою где-то за пределами этого пейзажа. Хоть я и хочу оказаться внутри этого света, во мне нет ни смелости общаться с людьми, ни сил до конца поверить в себя.

Счастье, которое, должно быть, существует там, где горит свет. Я могу лишь тихо размышлять об этой кажущейся счастливой жизни.

Второй год старшей школы, лето, мне 16 лет. Хоть это и тот возраст, когда взрослые подбадривают тебя словами: «Ты можешь стать кем угодно», мне всё равно было тревожно. Я вроде бы изо всех сил стараюсь жить, но меня не покидает чувство дискомфорта, словно я в одиночестве прячусь в полумраке. Почему мне так тревожно, почему в душе нет опоры — я и сама не могу себе этого объяснить.

Ссоры с родителями, рост, который не увеличивается так, как хотелось бы, маленькие руки, из-за которых не получается нормально играть на гитаре, бессердечный комментарий, полученный вчера к видео на Nico Nico Douga... Я прокручиваю всё это в голове снова и снова и впадаю в уныние. Моё сознание порой зависает, словно компьютер, оставляя перед глазами лишь чёрный экран.

Врывается сильный порыв тепловатого ветра, бросая длинные волосы мне на лицо. Закрыв окно и тряхнув головой, чтобы поправить причёску, я краем глаза замечаю прислонённый к стене синий Stratocaster.

Гитара, которую родители подарили мне на 13-летие, несколько лет пылилась без дела, и я так и не научилась играть на ней ни единой песни. Решив, что к окончанию старшей школы я должна научиться играть песню собственного сочинения, несколько месяцев назад я всё же взяла её в руки, но пока лишь стираю в кровь подушечки пальцев на левой руке, а до красивого звучания мне ещё очень далеко.

— Правда, у меня совсем нет таланта.

С тихим вздохом эти слова сорвались с моих губ. Было страшно узнать, что, даже взявшись за дело всерьёз, в итоге у меня ничего не выйдет. Заметив в себе эту слабость, я твёрдо говорю себе:

«Не бойся».

Наступило настоящее лето. В комнате с закрытым окном скапливается влажная духота. Я беру гитару, прислоняюсь к стене и сажусь, скрестив ноги. Превращаю готовую разорвать грудь боль в слова. Мир, который я накладываю на мелодию, полон эмоций, обычно спрятанных под плотной крышкой, и он до крайности колюч.

Но я не отступлю. Не упущу ту ярость, что может до крови изрезать руки, если попытаться её схватить.

Это возможно только сейчас, в 16 лет, только в это мгновение.

Я бью медиатором по струнам, нащупывая аккорды. Живой звук неподключённой к усилителю гитары раздаётся сухим шорохом.

Kizutsukete, kizutsukete mukuwareyou to shite iru no ka?
(Раня других, раня себя, неужели ты ждёшь, что тебе воздастся?)

«Shiawase ni nareru...!» to ka? Wara
(«Я смогу стать счастливой!..» или вроде того? Смешно.)

Shoka no kaze ni mata ya yowasarete
(Снова опьянённая ветром раннего лета,)

Unuboreta jiga o utatte shimau
(Я пою о своём самовлюблённом эго.)

Tadashii kotae ga wakaranai, dakara
(Я не знаю правильного ответа, поэтому)

Oshiete
(Скажи мне.)

Oshiete!
(Скажи мне!)

Suki datta kotoba wa kowasarete shimaimashita
(Слова, которые я любила, были разрушены.)

Itsuka mukuwareru to shinjite ita no ni
(А ведь я верила, что однажды мне всё воздастся.)

Tsumiageta kono koe wa kono sekai no fuseikai da
(Накопленный годами голос — это неверный ответ для этого мира.)

«Nanimo shiranai sono kao ga kirai.»
(«Ненавижу это лицо, которое ничего не знает».)

Nanjukkai nanbyaku nanzenkai datte
(Десятки, сотни, тысячи раз)

Shinitai n da
(Я хочу умереть.)

Освежающее чувство от того, что пою неприкрытый крик души, и жгучий стыд закружились в голове, заставив меня невольно перестать играть. Неужели в мире действительно есть люди, которые захотят слушать мои истинные чувства, вложенные в такой болезненный текст?

Иногда я думаю, что мир, к которому я стремлюсь, похож на стеклянную люстру. Когда смотришь вверх, она тихо покачивается, и её блеск завораживает. Но стоит ей упасть на землю — она вмиг разлетится на осколки и потеряет свой свет. Останутся лишь руины, от которых захочется отвести взгляд.

Поэтому лучше вообще не иметь никаких грёз. Чей-то голос эхом отзывается в сердце, словно окатывая ледяной водой разгорячённые чувства.

«Неужели ты всерьёз думаешь, что у тебя есть талант?»

«Думаешь, твой голос и манера пения придутся по вкусу всем?»

«Уверена, что сможешь и дальше жить как utaite?»

И всё же... Моё сердце ловило этот свет, слабо сияя, и я отчётливо чувствовала, как в нём отражается возможность будущего.

Тот день, когда в 14 лет я впервые выложила свой первый кавер, познакомившись с Vocaloid ещё в 6 лет, стал поворотным пунктом, изменившим мою жизнь.

Хотя ни моё место жительства, ни пейзаж за окном не изменились, мир, связанный голосом, с шумом расширялся. Было весело, я пела каждый день. Вдохновляясь множеством других utaite, я раз за разом переписывала треки, отправляя свои песни и свой голос по ту сторону экрана.

Раньше я никогда не думала, что в чём-то «превосхожу» других. Ни во внешности, ни в учёбе я не могла сравниться с остальными. Но лишь пение было моей гордостью. Какой бы встречный ветер ни дул, я хотела оставаться utaite.

Чтобы успокоить участившийся пульс, я крепко прижимаю к себе гитару.

— Я не знаю, что ждёт меня в будущем. Даже если сейчас я одинока, даже если ненавижу себя, даже если кто-то меня отвергает — никто не знает, каким будет моё будущее.

Стоило мне так пробормотать, как непонятная тревога немного отступила. И я вновь твёрдо решила для себя: даже если впереди меня ждёт ещё более беспросветный мрак, я ни за что не брошу петь.