Фестиваль Сираянаги

На следующее утро.

День культурного фестиваля.

(Всё случилось так быстро...)

Если честно, последняя неделя почти стёрлась у меня из памяти.

Я практически жил у сэнсэй, получая её «демонические» уроки... а что было после — уже и не вспомнить. Кажется, вся моя жизнь свелась к тому, что я занимался, пока не падал в полусне.

— Иори-кун! Не спать! Ты там смазал — ещё двадцать раз!

— Н-нет... пальцы... уже не двигаются...

— Всё с ними в порядке! Сейчас я тебе массаж сделаю!

...Да.

Лучше не надо. От одних воспоминаний у меня уже начинала болеть голова.

Всё это из любви, говорил я себе. Продолжай в это верить, Иори.

— Пора идти.

Перед самым выходом я ещё раз оглянулся.

Привычная прихожая. Но — ни звука. Ни малейшего признака того, что дома есть кто-то ещё. Я уже начинал привыкать к этому одиночеству.

И всё же...

(Этот дом и правда... великоват для одного.)

Двухэтажный дом. Жить здесь одному было слишком пусто. Как будто он изначально был рассчитан хотя бы на двоих.

— Я ушёл.

Разумеется, в ответ никто ничего не сказал.

— Йо, Иори.

— Доброе утро.

Мы столкнулись с Рэндзи как раз у самой школы. Было восемь тридцать. Сбор назначили на девять, так что мы пришли рано. Я — это ещё ладно, но увидеть его здесь в такой час было неожиданно.

Хотя, кажется, я и так догадывался почему.

— Ну как ты?

Голос у него был небрежный, но чуть более натянутый, чем обычно. Даже спрашивать не требовалось, о чём именно он.

— Нормально, наверное.

— О?

Рэндзи удивлённо наклонился ко мне.

— Блин, а я был уверен, что ты будешь выглядеть как оживший труп. А у тебя, похоже... даже уверенность какая-то есть?

— С чего бы.

Никакой уверенности у меня не было. Это была не уверенность, а смирение. Я сделал всё, что мог, так что дальше уж как пойдёт.

Иными словами — отчаяние.

— А ты? По-моему, ты сам какой-то дёрганый.

Реакция Рэндзи вышла настолько очевидной, что даже смешно.

— Ч-чего? Дёрганый? Я? Да ни разу! Кто тут дёргается? Точно не я!

— Ну да.

Да какая разница. У меня и без того не было времени тратить на него ещё больше сил.

— Э-эй! И что это была за реакция?! Я вообще-то серьёзно! Слушай меня!

Не обращая внимания на шумного Рэндзи, я пошёл в класс. Он повис у меня на плече, словно капризный ребёнок, и так и тащился за мной, пока мы не вошли внутрь.

— ...

— Ого...

Перед нами словно открылся другой мир.

Милые украшения, аккуратно расставленные столы и стулья — всё это совсем не походило на класс, где мы обычно сидели на уроках.

Но даже не это бросалось в глаза в первую очередь...

— Ю-Юкимура-сан! Вы просто потрясающе выглядите!!

— Да это безумие! Камеру! Срочно тащите сюда фотоклуб с лучшей аппаратурой!

— Есть, сэр!!

В центре комнаты стояла одна-единственная чёрная роза.

Облачённая в безупречный чёрно-белый наряд горничной, она, как и следовало ожидать, единолично собирала на себе всё восхищение класса.

— У-у-уооо...! Ч-чёрт! Смотри, Иори! Это богиня! Здесь буквально стоит настоящая богиня!!

Рэндзи с исступлённым восторгом тряс меня за плечо. Я стряхнул его, велев не валять дурака.

Но вообще-то он был прав. Я видел это уже во второй раз — и всё равно не мог отвести глаз.

— ...?

Стоявшая посреди класса Мидзуки вдруг повернулась в нашу сторону. Наши взгляды встретились.

— !

Я застыл.

Очарование. Дар притягивать к себе людей и делать их пленниками.

Её красота — это, по сути, настоящее проклятие, в который раз осознал я.

Я заставил себя сдвинуться с места и оторвал взгляд. Выдохнул с облегчением — и мне на миг даже показалось, будто оттуда, куда я только что смотрел, донёсся едва слышный смешок.

(...Да заткнись ты. Иди дальше и будь всеобщим идолом.)

Даже если это мне просто послышалось, сказать такое очень хотелось.

Окинув класс взглядом...

— ...

Я заметил у стены одинокую фигуру.

— Касиваги-сан?

— ...? А, Амано-кун. Доброе утро.

Когда она обернулась, на лице Касиваги-сан была её обычная улыбка. Но мне она показалась натянутой.

— Доброе утро. Эм... как ты держишься?

В итоге я спросил почти то же самое, что и Рэндзи у меня. Захотелось умереть. Но что ещё я должен был сказать? Я знал, сколько сил и решимости она вложила в это, — и потому слова никак не шли.

Но пока я мучился, Касиваги-сан просто улыбнулась.

— Да, я в порядке. Я сделала всё, что могла.

Сказано это было храбро.

— Понятно.

— Да. Хотя, глядя на неё... я как-то совсем теряю уверенность в себе.

— А...

Она смотрела на прошлогоднюю победительницу конкурса «Мисс». Наблюдая, как Мидзуки осыпают бесконечными похвалами и фотографируют, Касиваги-сан тихо, самоиронично усмехнулась.

— А ты, Амано-кун? Готов?

— Более-менее.

— Ого, а звучишь-то ты сегодня даже уверенно. Буду ждать, ясно?

— ...Не дави.

— Ахаха. Но, по крайней мере, один гарантированный голос у тебя уже есть, верно?

Она игриво указала пальцем на саму себя и подмигнула. Я попытался улыбнуться в ответ... но не смог.

После конкурса я должен был ей сказать.

Я замялся, и Касиваги-сан, уловив моё состояние, решила не продолжать тему.

— Давай оба постараемся.

— ...Да.

Я пока ещё не мог ничего сказать. Нужно было довести конкурс до конца — и только потом дать ей ответ.

Потому что таково было наше обещание.

— И удачи тебе с мэйд-кафе.

— Не напоминай.

Касиваги-сан закрыла лицо руками, словно оплакивая жестокость этого мира. Но сколько бы она ни отворачивалась, когда придёт время — ей всё равно придётся встретиться с этим лицом к лицу.

И с мэйд-кафе.

И со всем остальным.

◇

Так открылся фестиваль Сираянаги.

Каждый год школу буквально наводняли абитуриенты, пришедшие присмотреться к кампусу, и ученики из других школ. Народу собиралось огромное количество.

Для Токио у нашей школы была довольно просторная территория, но если взглянуть в окно, из-за толп посетителей и учеников она казалась тесной.

Причина, по которой сюда стекалось столько людей, была ясна.

Успеваемость, школьный дух, статус. Но сильнее всего...

— Эй, а конкурс «Мисс» во сколько начинается?

— В час. Говорят, в этом году там участвует просто убийственная красавица.

Главной достопримечательностью Сираянаги были конкурсы «Мисс» и «Мистер Сираянаги».

Всё было настолько серьёзно, что рядом с участниками даже ставили охранников, чтобы к ним не приставали посторонние. Лично мне уже начинало казаться, что это не совсем похоже на обычный школьный фестиваль.

А чем же в это время занимался я?

— Амано-кун! Чай готов?!

— Только что. Забирай, пока горячий.

Я передал целый чайник девушке, которая ворвалась в кабинет.

Вообще-то мне хотелось бы самому разливать чай по чашкам, но... за время переноски он остынет. Да и, что куда важнее, посетители были бы куда счастливее, если бы им наливала чай милая горничная.

Поэтому я застрял в кабинете химии, сосланный на роль «чайного мастера», который только и делает, что заваривает чайник за чайником.

Угх... Я даже чашки не прогреваю, и ситечком не пользуюсь. Если бы менеджер узнал, что я так подаю чай...

Впрочем, ему, наверное, было бы всё равно. Скорее уж он с серьёзным видом кивнул бы и сказал: «Поручить разлив чая горничным — мудрое с точки зрения бизнеса решение».

Я даже слишком хорошо мог представить, как он это говорит. От этого становилось тоскливо.

— И всё-таки, как и ожидалось от профессионала. Ты и правда знаешь толк в заварке.

Сбоку раздался низкий голос. Я обернулся — и увидел, как Гото-кун, глядя на мои руки, одобрительно кивает.

— А разве ты не должен быть с классом?

— Да я уже убедился, что там пока справляются. Да и если честно, после того как всё подготовлено, нам, парням, особо делать нечего.

— Тоже верно.

Парень в мэйд-кафе — одно сплошное бельмо на глазу. Люди приходят смотреть на милых девчонок, а не на какого-то парня, который шныряет туда-сюда. Я прекрасно понимал это чувство.

— Кстати, само собой, всё пользуется бешеным успехом. Очередь уже стала какой-то ненормальной.

— Знаю.

Чай исчезал с ужасающей скоростью. Одним чайником я уже не успевал, так что сейчас одновременно кипятил сразу два.

— Мы ограничили каждую группу десятью минутами, чтобы поток шёл быстрее, но... может, зря. На девушек нагрузка выходит слишком большая. Особенно на двух главных.

— А...

Мидзуки и Касиваги-сан.

Большинство посетителей пришли сюда именно ради них, так что даже представлять не хотелось, насколько у них сейчас тяжёлый режим.

Но если они выдохнутся ещё до главного события дня, хорошего тут тоже не будет.

— ...У этих двоих позже конкурс. Нельзя как-нибудь отпустить их заранее?

— Вообще-то именно это и собираемся сделать. Я, собственно, поэтому и пришёл.

— М?

— Тебе же ещё надо готовиться к конкурсу «Мистер», верно? Как только закончишь с этим чайником, дальше подменю я. А ты иди.

— А, вот оно что.

До меня дошло, что он просто проявляет заботу. Мне было неловко, но, если честно, предложение и правда очень выручало.

— Спасибо. Очень помогаешь. Справишься с заваркой?

— Как-нибудь на глаз. Вряд ли кто-то тут всерьёз оценивает вкус, так что перебьёмся.

Он пришёл ровно к тому же выводу, что и я. И почему-то от этого стало ещё грустнее.

Я всё-таки старался сделать чай вкусным, но увы — это было мэйд-кафе. Люди и правда приходили сюда только ради девчонок.

...Ну да. Скорее всего, так и есть.

— Ладно, рассчитываю на тебя.

— Понял. ...Слушай, Амано.

— М? Что?

— Ты... точно в порядке? Насчёт конкурса «Мистер». Я ведь не смог помешать, когда тебя в него вписали.

Он спросил вдруг, без всякого перехода. На лице у него было серьёзное выражение... точнее, он смотрел на меня так, будто ему было за меня жаль. Прямо как человек, который провожает одноклассника на гарантированное публичное унижение.

— Эм...

Когда он так формулировал, ответить было непросто. В порядке ли я?

— ...Мне кажется, я бы не возражал, если бы сегодня Земля взорвалась.

— Понятно. Значит, ты уже дошёл до стадии «отчаяния».

Гото-кун сумел свести мои глубокомысленные слова к одному короткому выводу. Но возразить мне было нечего. Он попал в точку.

— Дальше на тебя.

— Ага. Удачи тебе там. Я... ну, вроде как поболею за тебя.

— Спасибо огромное.

Я не знал, как относиться к его взгляду — будто он провожает храброго солдата на верную смерть, — но, если подумать, ситуация и правда была чем-то похожа.

Я вытер чайник полотенцем и вышел из кабинета химии.

◇

— И?

— А?

— Почему ты идёшь за мной?

После того как меня отпустили, я сразу направился в музыкальную комнату. Я буквально выпросил для себя отдельное звукоизолированное помещение — для старшей школы это была редкость.

Перед главным моментом мне нужна была последняя проверка. Хотелось до самого дня держать пальцы в движении...

— И что с того? Я же всё это время не лез к тебе с расспросами, чем ты вообще занимался, разве нет?

Рэндзи, каким-то пугающе точным чутьём вынюхавший меня, шёл следом так, словно это было в порядке вещей.

Он что, предугадал? Стоило мне выйти из кабинета, как он уже меня подловил. Этому идиоту не стоит использовать мозги на такие вещи.

— Ну и? Что ты собираешься делать тут, Иорин?

— ...

Господи, какой же он раздражающий.

Но по опыту я уже знал: когда он в таком состоянии, сдвинуть его не выйдет даже ломом.

Тяжело вздохнув, я подошёл к музыкальной комнате №3 и вставил в замок ключ, который одолжил у сэнсэй.

Комната была довольно просторной — ещё одно преимущество частной академии. Я не колебался ни секунды и сразу направился к роялю, стоявшему в центре.

— Не мешай мне.

— Ага-ага.

Похоже, на этот раз Рэндзи всё же уловил мой настрой. Сев за рояль, я не услышал от него никаких дурацких шуток — он просто взял стоявший рядом складной стул и уселся.

(Ну что ж.)

Зритель у меня появился, но цель от этого не изменилась.

Если подумать, публика даже к лучшему. До сих пор я играл только для сэнсэй или для Мидзуки. Выходит, с тех пор, как провалился на том конкурсе, это будет мой первый раз перед кем-то ещё.

Для репетиции — самое то.

Тихо выдохнув, я положил руки на клавиши.

Представил в голове партитуру — и, начиная с самого начала, заставил пальцы двигаться так, будто каждый звук должен быть высечен точно и без промаха.

◇

Когда отзвучала последняя нота...

— Да... ладно...

Голос Рэндзи едва ли не рассыпался шёпотом от неподдельного потрясения.

(Пока что... без ошибок.)

Последние три недели я вбивал это произведение в мышечную память до тех пор, пока тело не запомнило его само. Хотелось, чтобы, даже если нервы возьмут верх, пальцы всё равно шли как надо.

И результатом стало исполнение без единой ошибки — даже в незнакомой обстановке.

Но...

(Этого мало. Ошибок нет — и только.)

Я чувствовал, что играю слишком зажато. В лучшем случае — проходной балл. Будь здесь Токико-сэнсэй, она бы только разочарованно вздохнула.

Цель ведь состояла не в том, чтобы просто попасть по нотам. Если я действительно хотел оставить тот конкурс позади, нужно было сыграть так хорошо, как я вообще способен.

Иначе во всём этом не было бы смысла.

И тут, словно перекрывая мой вздох...

— Ого, ого, ого...! Иори!! Это вообще что сейчас было?!

Рэндзи, о котором я успел полностью забыть, вдруг заорал во весь голос.

— А?

— Не «а» мне тут! Это было офигенно! Я и не знал, что у тебя есть такой скрытый талант!

Рэндзи и правда весь трясся. Но затем по его лицу вдруг пробежало озарение.

— П-погоди... это же плохо, да?

— Плохо?

— Я-то переживал, что ты тут опозоришься... а теперь выходит, это я могу проиграть!

Он ошарашенно смотрел на меня, указывая дрожащим пальцем, будто я только что совершил страшное предательство. Но почему именно я был в этом виноват?

— Н-нет! Да не может быть! Я тоже пахал как проклятый! Всё нормально. Я красавчик!

Пробормотав какую-то чушь, Рэндзи внезапно схватил стоявшую в комнате акустическую гитару.

— На самом конкурсе у меня будет электрогитара, но неважно! Смотри, Иори! Узри мою легендарную технику!!

И с этими словами Рэндзи принялся бренчать на гитаре. Получалось у него, надо признать, очень даже неплохо, а когда он запел — стало и вовсе неожиданно хорошо.

Да, всё это, конечно, прекрасно, но...

— ...Я ведь, кажется, сказал:

— Не мешай мне.

Моя просьба пропала впустую. Рэндзи как пел, так и продолжал. В какой-то момент он уже начал вопить что-то вроде «Давай, подхватывай!», и в итоге именно то произведение, которое я хотел ещё раз прогнать, я так и не потренировал.

...Хотя, если честно, я действительно немного расслабился.

Он был тем ещё занозой, но, возможно, именно это сейчас и было мне нужно.

Криво усмехнувшись, я решил просто подыграть ему.

— ...Слушай, Иори.

— М?

Мы только что вместе прогнали ещё несколько песен.

Рэндзи, похоже, уже насытившись, вернул акустическую гитару на стойку и заговорил каким-то задумчивым, будто слегка отдалённым голосом:

— А ты изменился.

— ...Чего вдруг?

— Раньше у тебя всё лицо было такое... будто ты сам от себя вообще ничего не ждал. А сейчас? Ты другой.

— Правда? — неуверенно переспросил я.

— Ещё бы. И, знаешь, тебе это идёт. Жизнь ведь в том и состоит, чтобы всё-таки пытаться, да?

Рэндзи широко, с озорством ухмыльнулся.

Я невольно сухо усмехнулся. Очень уж это было по-рендзиевски.

— ...Может, ты и прав.

— Ещё бы я был не прав. Ну что, зададим им жару, партнёр!

Рэндзи закинул руку мне на плечо.

Пип-пип-пип.

И тут сработал будильник на телефоне.

— О, уже время? А ведь было даже весело, — заметил Рэндзи.

— Теперь начинается самое неприятное.

— Да нормально всё будет. После такого разогрева мы золотые.

Он несколько раз ободряюще хлопнул меня по плечу.

Пожалуй, он был прав. Холодеть теперь уже не было смысла — лишнее волнение ничего бы не изменило.

— Сначала конкурс «Мисс». Интересно, Касиваги-тян там держится?

— ...

Услышав её имя, я сам не заметил, как опустил взгляд в пол. Касиваги-сан. Наверняка на неё давило даже сильнее, чем на меня.

— Думаю, да.

Это было единственное утешение, которое я смог выдать, хотя даже самому мне оно показалось слабым. По правде говоря, я не имел ни малейшего понятия. Её соперница была настолько грозной, насколько это вообще возможно. В прошлом году остальные участницы не то что бороться — просто не существовали рядом с ней. Это была бойня.

Рэндзи тоже замолчал — видимо, пришёл к тому же выводу. Но вскоре всё-таки усмехнулся, явно пытаясь сменить настроение.

— Ну, по крайней мере, два голоса у неё от нас уже гарантированы! В этот раз это точно не будет полным разгромом от Юкимуры-сан.

От его небрежно брошенной фразы я невольно замер. Я должен был сразу же кивнуть в знак согласия, но слова так и не пришли.

— ? Эй, Иори?

Касиваги-сан была дорогим мне человеком. Так же, как Рэндзи, она стала мне близка ещё с первого года. Поддержать её было естественно. Отдать ей свой голос — правильно.

Я это понимал. И всё же...

— Эй, Иори, — голос Рэндзи вдруг стал тише и серьёзнее. — Насчёт тебя и Касиваги-тян...

Он осёкся, а потом покачал головой, словно прогоняя мысль.

— Да ладно, забудь. Пошли.

— ...Ага.

Как бы я себя ни чувствовал, сейчас я мог лишь смотреть. Я обещал ей, что увижу её выступление. По крайней мере, это обещание я должен был сдержать.

Я запер музыкальную комнату, и мы с Рэндзи вдвоём направились в спортзал.

◇

Когда мы добрались туда, внутри уже стояла оглушающая жара.

— Ого! Та девушка, что победила в прошлом году, снова участвует?!

— Ещё бы. Да меня бы тут вообще не было, если бы не она.

На первый взгляд толпа состояла примерно на семьдесят процентов из парней и на тридцать — из девушек. Раз конкурс «Мисс» открывал программу, такой перекос был ожидаем, но всё равно и девушек собралось немало.

— ...Мы слишком поздно, — пробормотал я, оглядывая зал. Все места уже были заняты. Чёрт. Не стоило позволять Рэндзи затянуть меня в этот импровизированный джем. Я так сосредоточился на своём выступлении в «Мистере», что совсем забыл заранее занять места здесь.

— Спокойно. Всё в рамках моих расчётов, — самодовольно выпятил грудь Рэндзи.

— Чего?

Я недоверчиво посмотрел на его слишком уж уверенный профиль. Неужели у него и правда был план?

— Сюда.

Он повёл меня вдоль стены спортзала.

— Э-эй...?

С лёгким недоверием я всё же пошёл за ним. Передние ряды, разумеется, были забиты под завязку. Но Рэндзи умудрялся проскальзывать сквозь толпу всё ближе к самому центру. И тут две девушки, сидевшие как раз в мёртвом центре, заметили нас и тут же ахнули.

— Мияма-сэмпай!

— Мы места вам держали!

— Эй, девчонки. Спасибо огромное, вы меня спасли.

— Н-не за что!

— Эм... если у вас потом будет время, может, мы могли бы...

— Конечно. Как-нибудь сходим перекусить.

— Да!

Обе младшекурсницы звонко ответили в унисон и освободили места.

Рэндзи уселся так естественно, словно всё так и было задумано.

— Мм? Что такое, Иори? Садись.

— ...

Я был ему благодарен. Правда. То, что я не позаботился о местах, было исключительно моей ошибкой, и жаловаться я не мог. Но хотя бы одно сказать всё-таки был обязан.

— Сдохни.

— Ого, как грубо-то.

Рэндзи выглядел искренне ошарашенным.

Ещё бы не грубо. Не обращая внимания на его бормотание, я уселся и стал ждать.

— Спасибо всем за ожидание! А сейчас мы начинаем ежегодные конкурсы «Мисс» и «Мистер Сираянаги»!

Объявление оргкомитета тут же вызвало рёв толпы. Сценические прожекторы одновременно вспыхнули во всю силу. Стоявшая в центре сцены третьекурсница заорала в микрофон, обращаясь к залу:

— Ну что, псы! Любите милых девчонок?!

Лично мне это показалось перебором, но зал отозвался моментально.

— ЛЮБИИИМ!!

— Хотите увидеть, как красавицы выйдут перед вами во всей красе?!

— ЕЩЁ КАК!!

От мужского рёва, казалось, затрясся весь спортзал. Я сидел ошарашенный и смутно вспомнил, что в прошлом году всё было ровно так же.

— Тогда поехали! Да начнётся конкурс «Мисс Сираянаги» на фестивале Сираянаги... СЕЙЧАС!!

— УООООООО!!

Так конкурс и стартовал, не оставив мне даже шанса морально поспеть за происходящим. Рядом со мной Рэндзи, в котором явно взыграла экстравертная кровь, уже вовсю орал вместе со всеми. Возможно, это и правда было не место для такого одиночки, как я.

А потом я внезапно осознал: позже мне самому придётся выйти на ту же самую сцену. От этого тут же захотелось свернуться и умереть.

— Итак! Первая участница сегодняшнего дня —

Конкурс «Мисс» представлял собой школьное голосование за популярность. После того как все участницы выступали, зрители отдавали один голос той, кто понравилась им больше всего. Иногда голоса сосредотачивались на одном человеке, а иногда более-менее распределялись между несколькими.

Но в прошлом году...

— Эй, а та девчонка-победительница прошлого года когда выйдет?

— Её, наверное, на самый конец оставят. Если она выйдет первой, на остальных вообще никто смотреть не станет.

Я невольно услышал этот разговор за спиной. И это была чистая правда. В прошлом году одна первокурсница-«монстр» собрала вообще все голоса. Большая часть людей, заполнивших сегодня зал, скорее всего, пришла именно ради неё.

— К тому же после тех рекламных фото на днях её лицо теперь вообще везде. Иначе и быть не могло, — пробормотал Рэндзи, словно читая мои мысли.

Точно. Я и забыл. Наверняка часть сегодняшней публики пришла сюда именно после того, как увидела фото Мидзуки. С точки зрения рекламы школа, конечно, поступила верно.

Я вспомнил, как раньше Рэндзи говорил, что она уже не может быть «просто обычной старшеклассницей». И сейчас эти слова начинали обретать пугающе реальную форму.

Пока мы переговаривались, на сцену одна за другой выходили девушки в красивых платьях, каждая показывала свой номер. Кто-то держал зал разговором, кто-то пел. Выступления получались самыми разными.

Если говорить честно, пока что никто особенно не выделился. Начальный ажиотаж в зале уже начинал понемногу спадать.

— Сейчас будет, — шёпотом сказал Рэндзи.

— Ага.

Мы думали об одном и том же. Если и выпускать тяжёлую артиллерию, то именно сейчас.

И словно в подтверждение этой мысли...

— Ох...

По залу прокатилась низкая, восхищённая волна.

На сцену вышла прекрасная девушка с каштановыми волосами в роскошном красном платье. Взрослый облик так отличался от её обычного вида, что и я, и Рэндзи невольно уставились.

— Ого... Касиваги-тян и правда вышла на войну всерьёз, — выдохнул Рэндзи.

В её руках была чёрная, как ночь, скрипка. Атмосфера в спортзале мгновенно изменилась. До того рассеянное настроение натянулось струной, и все взгляды разом вернулись к сцене.

—

Касиваги-сан заняла позицию со скрипкой. Среди этого мгновенно сгустившегося воздуха она сделала один глубокий вдох — и начала играть.

По залу поплыла утончённая мелодия.

Это была «Air on the G String».

Я был потрясён. Я и понятия не имел, что Касиваги-сан умеет играть на скрипке. Классическая вещь Баха — мягкая, спокойная, вызывающая тонкую светлую грусть. Этот звук невероятно ей подходил. Для фортепианного сопровождения, похоже, использовалась фонограмма, но в ритм она попадала идеально.

Хотя сама пьеса не относилась к особенно трудным, да и исполнение ещё нельзя было назвать по-настоящему мастерским, в ней ощущалось то, сколько усилий она вложила в этот номер.

(...А, вот оно что.)

Слушая её, я наконец понял. Понял, почему мне так легко было рядом с ней. Наверное, потому что...

(Мы с ней похожи, да?)

Неуверенность в себе. Мучительное осознание того, что ты не «особенный». Я видел в ней самого себя — поэтому мне и хотелось её поддержать.

...Хотя если смотреть со стороны, она и без того была более чем особенной. Просто сама этого не замечала.

— УАААААААХ!!

Когда она закончила, спортзал взорвался аплодисментами. Касиваги-сан явно не ожидала такого отклика, торопливо поклонилась, вся вспыхнув от смущения.

И тут её глаза встретились с моими — прямо в первом ряду.

— ...

Мы всего на одно мгновение посмотрели друг на друга. Затем она смущённо, чуть застенчиво улыбнулась — и скрылась за кулисами.

(...Слава богу.)

Я хлопал от души, испытывая совершенно искреннее облегчение. Я не знал, получит ли она тот результат, на который надеялась, но эти аплодисменты она заслужила сама. И этим уже можно было гордиться — даже если сама она наверняка попробует, как обычно, отмахнуться от этого.

Удовлетворённый, я повернулся к Рэндзи, собираясь спросить, что он думает.

— ...

— Рэндзи?

Почему-то Рэндзи смотрел на меня с надутым видом.

— Эм... что такое?

— ...Тебе не кажется, что вы с Касиваги-тян уже немного перегибаете, скрывая от меня такие вещи, как скрипка и рояль?

— Не дуйся.

Моя вина, подумал я.

Рэндзи фыркнул и заложил пальцы за голову, но вскоре всё же довольно выдохнул.

— А вообще, она была очень хороша. Думаешь, может даже занять высокое место?

— Думаю, да.

Тогда я и правда был в этом уверен.

— А теперь — наконец-то наша последняя участница! Скажу прямо: та, кого все вы так ждали! Победительница прошлого конкурса «Мисс»!!

После слов третьекурсницы-ведущей на зал на мгновение опустилась тяжёлая тишина.

А затем...

— УОООООООООХХ!!

Раздался взрывной рёв. Я рефлекторно прикрыл уши, но это почти не помогло.

— ОНА ВЫХОДИТ!!

— Я ТОЛЬКО ЭТОГО И ЖДАЛ!!

Толпа орала не жалея глоток. Даже ведущая на сцене только криво усмехнулась, глядя на это безумие.

— Итак! Пока зал не устроил бунт от нетерпения, выведем её! «Единогласная» абсолютная королева прошлого конкурса —

На секунду я перестал дышать. Все в зале словно разом собрались в один узел, ожидая этого момента.

— Мисс «Юкимура Мидзуки»!!

После объявления накал только усилился. Но тут до нас донёсся звук каблуков, чётко стучащих по полу.

Цок. Цок.

— ...Ах.

Кто-то едва слышно выдохнул.

Все до последней капли сознания были втянуты в открывшееся перед нами зрелище.

—

На сцену вышло настоящее произведение человеческой красоты.

Абсолютно чёрное платье и туфли на каблуках. Макияж, которого она обычно никогда не носила, превращал её в... богиню ночи.

В спортзале стало тихо.

Все были настолько зачарованы, что даже забыли кричать.

И при этом выражение лица Мидзуки нисколько не изменилось. Даже под взглядами сотен людей, впившихся в неё, она оглядела зал холодным, пустым взглядом — так, будто стояла здесь одна, в совершенно пустом помещении.

— ...!

И тут её глаза встретились с моими — прямо в самом центре первого ряда.

На миг повисла тишина.

А потом Мидзуки мягко, ласково улыбнулась.

Это была та самая улыбка, с которой она всегда смотрела на меня дома.

(...Не делай так. Не здесь.)

Я понятия не имел, какое лицо должен на это сделать.

Заиграла музыка.

Мидзуки протянула руку и легко коснулась стоявшего перед ней микрофона на стойке. Потом спокойно вдохнула.

—

И запела.

Её прекрасный голос разнёсся по всему залу.

В тот же миг все перестали дышать.

Одной-единственной нотой. Одним-единственным дыханием. Одним этим она полностью переписала атмосферу зала. Всё то настроение, которое успели создать Касиваги-сан и остальные, разлетелось в клочья за одно мгновение.

Никто уже не думал ни о Касиваги-сан, ни о других участницах.

Взгляд всех людей в зале был прикован лишь к богине на сцене.

Жестокое, подавляющее обаяние.

— ...Чёрт, — прошептал Рэндзи, и в его голосе слышалось искреннее потрясение.

Песня, которую она пела, была старой западной композицией. Такой малоизвестной, что вряд ли почти кто-то в этом зале вообще её узнал.

Но...

(Эта песня...)

— Эй, Иори... а ты точно думаешь, что всё будет нормально?

— Ага. Билеты же у нас есть.

Я знал эту песню.

Когда мы были детьми, я как-то водил Мидзуки в кино — только вдвоём. Именно эта песня звучала в финальных титрах. Тихая, немного печальная баллада о глубокой и единственной любви. Мидзуки очень её любила. Обычно она совсем не пела, но иногда всё же напевала именно её.

(Ведь можно было выбрать сколько угодно другого.)

Она могла взять что-то бодрое. Что-то, что куда лучше подходило бы её «образу». Почему же она нарочно выбрала именно эту?

— ...

В конце концов её голос затих, и последняя мелодия, прозвучав, растворилась в воздухе.

А в следующее мгновение...

— УООООООООООООХХХ!!

Спортзал накрыл оглушительный шквал аплодисментов.

— Тут уже просто не о чем соревноваться, — словно с трудом выдавил из себя Рэндзи. В его голосе смешались изумление, восхищение... и такое же сильное сожаление.

Под этим абсурдным уровнем оваций Мидзуки не улыбнулась ни разу. Она только коротко поклонилась и ушла со сцены.

— ...

Я тоже аплодировал ей, но при этом не мог отделаться от мысли... ну и в сложную же девушку я влюбился, а? Если бы я выбрал кого-то более «нормального», мне бы не пришлось проходить через всё это.

Среди нескончаемых оваций мои мысли невольно обратились к девушке с каштановыми волосами, о которой уже все забыли.

Итоги оказались ровно такими, какими их и ожидали. Первое место — Мидзуки. С подавляющими 552 голосами. У меня просто не было слов. Начиная с третьего места и ниже — ни единого голоса.

Однако...

— Второе место — мисс Касиваги Котоха! Пятнадцать голосов!

При объявлении в зале пошло заметное шевеление. На первый взгляд пятнадцать голосов могли показаться жалкой цифрой. Но только не в этой школе.

Она сумела отобрать двузначное число голосов у самой Юкимуры Мидзуки. И любой в Сираянаги прекрасно понимал, насколько невероятен уже сам этот факт.

Но всё же...

— ...Касиваги-сан.

Я встал и направился на крышу. Почему-то мне казалось, что она будет именно там.

Это была закрытая зона, и сейчас вокруг никого не было. В одном из углов я заметил девушку, сжавшуюся в комок и обнявшую колени.

Когда я окликнул её, она медленно подняла голову.

— ...Амано-кун.

Её глаза были красными. На щеках отчётливо виднелись дорожки слёз.

— А-ха-ха. Ну вот, поймал меня в самом жалком виде, да?

Она попыталась улыбнуться, но было видно, как ей тяжело. Я не знал, что сказать. Подбодрить её я не мог. Утешить — тоже. Я знал, что любые мои слова сейчас только сделают ей больнее.

— ...

Хотя искать её пришёл именно я, сказать я не мог ни слова. Касиваги-сан отвела от меня взгляд, глядя куда-то далеко.

— ...Знаешь? А у меня ведь была хоть капля уверенности. Я подумала, что, может быть, смогу показать результат получше.

— Да.

— Но, видимо, нет. У меня не было ни малейшего шанса.

Касиваги-сан заняла второе место. У неё было пятнадцать голосов. А я... не был одним из тех, кто за неё проголосовал. Хотя сам сказал, что поддержу её, я всё равно выбрал не её.

И какое право я после этого имел вообще что-то ей говорить?

— Слушай, Амано-кун, тебе ведь уже пора идти. Конкурс «Мистер» вот-вот начнётся, да?

— ...Знаю.

— Я скоро тоже приду за тебя поболеть.

Даже сейчас она всё ещё думала обо мне. Делала вид, что держится, только бы я не переживал.

— Насчёт ответа на моё признание... можешь сказать его уже после того, как сегодняшний фестиваль закончится.

— ...Хорошо.

На этом разговор и оборвался. Я прекрасно понял её молчаливый посыл: сейчас она хочет побыть одна. И я знал, что должен просто уйти.

И всё же...

— Скрипка.

— А?

— Она была очень красивой. И тебе невероятно шла.

Хотя бы это я должен был ей сказать. Я не хотел, чтобы ей показалось, будто все её усилия были напрасны.

— ...

Касиваги-сан что-то пробормотала себе под нос, но я уже повернулся к ней спиной — и слов не расслышал.

◇

— А сейчас у нас будет тридцатиминутный перерыв. Конкурс «Мистер Сираянаги» начнётся в четыре часа дня —

Игнорируя объявление, я шёл по школе.

Обычно фестиваль заканчивался в три, но сегодня его продлили до шести. Разумеется, из-за главного события — конкурсов «Мисс» и «Мистер».

Сквозь окно спортзала было видно, как парни выходят наружу, а им навстречу внутрь вливается поток девушек. Наверное, пришли посмотреть на своих любимчиков в «Мистере»; некоторые даже тащили самодельные плакаты.

Я шёл по безлюдному коридору, краем глаза наблюдая за этой картиной. Настроение было тёмным, шаги тяжёлыми. Как бы я ни пытался отодвинуть это в сторону, перед глазами всё равно всплывало заплаканное лицо Касиваги-сан.

Но я должен был взять себя в руки.

По списку я выходил ближе к концу. Времени ещё хватало на то, чтобы в последний раз проверить рояль.

С этой мыслью я дошёл до музыкальной комнаты. Но прямо перед ней...

— Иори.

У стены стояла девушка.

— ...Мидзуки?

Её имя само сорвалось с моих губ. Несколько мгновений я колебался, прежде чем спросить.

Совсем недавно эта девушка стояла на сцене, купаясь в овациях. И теперь она была прямо передо мной.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я чуть напряжённым голосом.

Она уже переоделась из платья обратно в форму. Но макияж всё ещё оставался, делая её ещё ослепительнее обычного. Мне даже захотелось отвести взгляд.

Мидзуки заговорила обыденным тоном:

— Я подумала, что ты придёшь именно сюда.

Она посмотрела мне прямо в глаза и сделала шаг ближе.

— Ты выглядишь так, будто тебе больно.

— ...!

— Что-то случилось?

Она потянулась ладонью к моей щеке, но я мягко отвёл её руку.

— Иори?

Если честно, сейчас я не хотел видеть её.

После разговора с Касиваги-сан я просто не знал, как смотреть ей в лицо.

— Извини. Мне нужно потренироваться.

Я попытался пройти мимо неё, но в этот момент...

— Ты правда собираешься всё-таки выйти?

Я вздрогнул и оглянулся. В глазах Мидзуки сейчас был совсем иной свет, не такой, как обычно.

— Ты ещё можешь отказаться. Прямо сейчас.

В её похожих на драгоценные камни глазах пряталась тьма — густая, как глубокая ночь. Я нахмурился.

(...Почему она пытается остановить меня именно сейчас?)

Я не понимал.

Когда участие в конкурсе «Мистер» только решилось, она ведь поддразнивала меня, одновременно словно бы и подбадривая. Но сейчас явно не хотела, чтобы я выходил на сцену. Даже если бы я спросил напрямую, она, скорее всего, всё равно не объяснила бы почему. Но...

— Да. Я всё равно выйду.

Мой ответ не изменился бы.

Сейчас было уже слишком поздно отступать.

— ...Понятно, — прошептала Мидзуки после нескольких секунд молчания.

В её лице мелькнуло что-то почти похожее на смирение. Ещё немного помолчав, она тихо вздохнула.

— Ну тогда хотя бы приведи себя в порядок.

— А?

— Ты в таком виде собираешься выходить?

— Ах...

До меня наконец дошло, что она имеет в виду. Все девушки в конкурсе «Мисс» были разодеты в пух и прах. В «Мистере» наверняка будет то же самое. Рэндзи уж точно выйдет во что-то вычурное. А я на их фоне в одной только школьной форме, наоборот, могу смотреться ещё более неуместно.

(Я об этом даже не подумал.)

Если честно, у меня просто не было душевных сил переживать ещё и из-за одежды. Наверное, стоило бы подготовить что-то заранее, но... занять место в «Мистере» всё равно не было моей главной целью.

— Ничего страшного. Так и пойду.

Если я слишком зациклюсь на внешнем виде и из-за этого собью себе игру, это будет просто бессмысленно. Моя привычная форма — то, что надо.

Мидзуки посмотрела на меня и с усталым выражением чуть свела брови.

— Иди сюда.

Она схватила меня за руку, заставила открыть музыкальную комнату и, едва я успел это сделать, потянула внутрь.

— Э-эй?!

Ничего не понимая, я последовал за ней, а она усадила меня на банкетку перед роялем.

— Я поправлю тебе волосы.

Мидзуки достала из сумки ручное зеркало и что-то вроде воска для укладки.

— Держи.

Она вручила мне зеркало, и я нехотя поднял его.

В отражении на меня смотрело моё собственное лицо. Лицо, которое Рэндзи часто дразнил слишком женственным — и которое мне самому никогда особенно не нравилось. Мидзуки же с привычной уверенностью начала укладывать мне волосы воском.

...Точно.

— Мидзуки.

— Что?

— Поздравляю с победой в конкурсе «Мисс».

— ...Спасибо.

Мне казалось, что хотя бы это я обязан был сказать. Для неё это, может, и пустяк, но она моя подруга детства — и она добилась успеха. Я должен был за неё радоваться.

— Ты слушал? По-настоящему?

— Да. ...Хотя я не думал, что ты выберешь именно эту песню.

— Фуфу.

— Ты чего смеёшься?

Я посмотрел на неё с упрёком, но она ничего не ответила. Только чуть заметно, понимающе улыбнулась — будто прекрасно видела, что я вообще ничего не понял.

— Конкурс «Мистер Сираянаги» начнётся совсем скоро.

— ...Вот и всё. Готово.

По школе разнеслось объявление, и Мидзуки, звуча довольной, вытерла руки влажной салфеткой. Я взглянул в зеркало. Ну... кажется, лицо стало смотреться чуть собраннее.

— Спасибо.

— Угу.

Я вернул ей зеркало. Потренироваться так и не удалось, но ничего не поделаешь. Всё, что мог, я уже сделал. Теперь оставалось только поверить в себя.

Я открыл дверь, подождал, пока Мидзуки выйдет, и надёжно запер музыкальную комнату.

Конкурс «Мистер». Возможно, второго такого шанса у меня уже не будет. Сцена, на которой мне, как мне казалось, не место. Но, возможно, раз в жизни и мне позволено иметь такой момент.

(И правда — совсем не похоже на меня.)

В голове всплыло лицо менеджера, улыбавшегося и говорившего: «Ну и хорошо.»

— Ладно, я пошёл.

— Да. ...Иори.

— ?

Я обернулся.

Моя подруга детства стояла там с мимолётной, хрупкой улыбкой.

— Удачи.

— Ага.

Её слова прозвучали странно холодно, но сейчас я решил не придавать этому значения. Копаться в чувствах Мидзуки, менять наши отношения... всё это можно было отложить на потом, когда фестиваль закончится.

А пока мне оставалось только сделать то, ради чего я сюда и пришёл.

◇

— Ты опоздал, Иори!

— Извини.

Стоило мне войти в комнату ожидания за кулисами, как Рэндзи сразу заорал.

— Ты где вообще пропадал?! Первая половина уже началась!

— Я же сказал, извини. Моё выступление ближе к концу, так что это не так уж важно, разве нет?

Я с недоумением наклонил голову. Он явно был весь на нервах. Беспокойно косился по сторонам, притопывал ногой.

...Погоди-ка.

— Ты что... нервничаешь?

Тот же самый вопрос, что я задавал ему утром. Тогда это была шутка, а вот сейчас...

— Ч-чего?! Нервничаю?! Я?! Н-не может быть, да никогда, вообще не случится!

— ...

— Э-эй, что это за взгляд такой? Я серьёзно! Я вообще не нервничаю, ясно?!

Я медленно отвёл взгляд.

Если подумать, при всей своей общительности Рэндзи вроде не состоял ни в спортивных секциях, ни в клубах... у него вообще был опыт выступлений перед толпой?

По сравнению с ним даже я, у которого хотя бы был за плечами один фортепианный конкурс, почему-то чувствовал себя спокойнее.

— А теперь! Следующий участник — самопровозглашённый самый красивый парень школы! Мияма Рэндзи-кун!

— Вааа?!

— Иди уже. Пора.

Я со вздохом хлопнул ладонью по спине Рэндзи, только что издавшего какой-то нелепый звук при этом идиотском представлении от ведущей, и вытолкнул его вперёд.

...Странно. Обычно всё бывало наоборот. Почему это сейчас именно я подталкивал его в спину?

— Л-ладно. Оставь это мне! Смотри и учись, Иори!

— Ага-ага.

Просто иди уже.

Я слегка пнул его в зад для скорости. Рэндзи хлопнул себя по щекам, приводя в чувство.

— Ну всё! Пошёл!

— Удачи.

Я проводил взглядом, как он выбежал на сцену с электрогитарой. После него оставалось совсем немного участников. Потом — моя очередь.

...А что, если я всё-таки провалюсь?

— Ну, тогда и буду разбираться по факту.

Сейчас уже не имело смысла переживать о провале. Похоже, я всё-таки сумел дойти до той степени решимости, когда готов принять любой исход.

— УАААААХ!!

Шум в зале становился всё сильнее. После номера Рэндзи с электрогитарой выступили ещё третьекурсники — кто с комическим скетчем, кто с магией, кто с танцем.

— А теперь наш первый участник-новичок! Второй год, Амано Иори-кун!

Наконец настала и моя очередь.

— ...!

На середину сцены выкатили рояль. Похоже, публика поняла, что сейчас будет, и уровень шума заметно просел.

(Соберись.)

Я силой удержал дрожащие руки. Было бы слишком жалко так выглядеть после того, как я смеялся над Рэндзи.

Не думай о зале. Просто сделай то, что должен. Сделав глубокий вдох, я шагнул из-за кулис.

— УАААААХ!

Публика встретила нового участника аплодисментами, и по мне пробежала короткая дрожь. Я старался сохранить видимое спокойствие и дошёл до рояля.

Но тут...

— ...!

Моё тело вдруг запнулось.

В голове всплыло воспоминание, которое мне совершенно не хотелось ворошить.

— Эй, смотри, он остановился.

— А, всё, облажался... Вот же настроение испортил. Ненавижу, когда так.

Конкурс полуторагодичной давности. Моя травма, сам символ моего поражения. Перед глазами разворачивалась та же самая сцена.

Но...

(Я не могу вечно тащить это за собой.)

Я знал, что вспомню тот день. Именно поэтому я так выдрессировал собственное тело, чтобы оно двигалось независимо от того, что я чувствую. Как на тех адских уроках. Мне нужно было просто заставить пальцы двигаться как механизм.

Я выдохнул и сел.

А перед тем как начать, один раз посмотрел в зал.

И тут же закатил глаза про себя.

(Серьёзно? Прямо по центру?)

Прямо посреди первого ряда — на том самом месте, где ещё недавно сидел я сам. Там сидела Мидзуки, окружённая своим фан-клубом так, будто это совершенно естественно.

Чуть позади я увидел и Касиваги-сан.

Стоило мне заметить их обеих — и давящее чувство в груди вдруг исчезло без следа.

(...Ну да. Пока эти двое слушают — мне всё равно.)

Остальные меня не волновали. С чуть более лёгким сердцем я положил пальцы на клавиши.

Шёпот в зале ушёл куда-то вдаль.

После ещё одного глубокого вдоха я взял первую ноту.

— Соната для фортепиано №14 — «Moonlight», третья часть.

В этих обрушивающихся арпеджио жила и тонкость, и грусть, словно рождающая бледный лунный свет. Я ощутил, как зал меняется от одного только удара звука.

Это было чрезвычайно трудное произведение, не дающее ни одного вздоха передышки. Стоило ошибиться хотя бы на одной ноте — и всё было кончено. Исправиться времени не будет. Настоящая прогулка по канату: не дойдёшь до конца идеально — значит, проиграл.

Но за эти три недели я буквально вырезал это произведение в собственном теле. Теперь мои пальцы двигались сами, даже если бы я закрыл глаза.

(...Я играю.)

Пока пальцы летели по клавишам, меня вдруг охватило странное чувство благоговения. Это была пьеса, от которой я когда-то отступил. Тогда я решил, что конкурсы — это слишком далеко не для меня.

Но сейчас мои пальцы двигались именно так, как я хотел. Казалось, будто те звуки, что не смогли достичь никого тогда, сейчас наконец-то дошли до людей.

— Боюсь, ты сам ещё не знаешь себе цену.

Не это ли имел в виду менеджер? Я просто заранее решил всё за себя — и сам же отказался.

(Может... мне всё-таки можно захотеть чуть большего.)

И вот — последняя нота.

Когда я доиграл и медленно поднял пальцы...

— УААААААААААААААХ!!

На меня обрушился такой шквал аплодисментов, какой я и представить себе не мог. Я ошеломлённо стоял и смотрел в зал.

А затем перевёл взгляд к самому краю сцены.

Там стояла Касиваги-сан — с полными слёз глазами.

И Мидзуки — молча смотрящая на меня.

◇

— Эй, Иори!

Я только-только, всё ещё слегка неуверенно держась на ногах, вернулся в комнату ожидания, когда Рэндзи практически врезался в меня и чуть не сгрёб в медвежьи объятия.

— Ты реально это сделал, безумец! Это был просто дикий успех!

— Д-да... — выдавил я. Ай-ай. Этот парень чересчур сильный.

— Понял, понял, — пробормотал я, наконец отцепляя его от себя.

Но восторг Рэндзи и не думал спадать — он продолжил колотить меня по спине так, что у меня зубы чуть не клацнули.

— Чёрт, это было офигенно! Если честно, мне теперь кажется, что моё первое место под угрозой, но знаешь что? Да и плевать! Если уж проигрывать, то такому — не жалко! Правда же?!

— Не заносись. Нет у тебя никакого поражения, — попытался я успокоить его, словно взмыленную лошадь.

Здесь ведь были вещи и помимо самого выступления. Каким бы удачным ни был мой номер, мир не настолько добр, чтобы можно было просто выйти, сыграть одну пьесу — и сразу взять первое место.

Но всё же...

— ...Получилось ведь, да?

— Ещё как получилось!

Похоже, это препятствие я всё же сумел преодолеть. Я наконец-то поквитался с тем старым фортепианным конкурсом. А раз так...

(Пожалуй, можно хотя бы ненадолго позволить себе порадоваться.)

Я поднял ладонь к Рэндзи.

Тот мгновенно понял, чего я хочу, ухмыльнулся — и хлопнул своей ладонью по моей.

Шлёп!

Чёткий звук разнёсся по комнате.

Всё это было до ужаса похоже на какую-то дешёвую подростковую драму — совершенно не в моём стиле.

— Я сделал это.

— Хех. Ещё как сделал.

Ну, может, раз в жизни — это и не так уж плохо. Я решил позволить себе насладиться этим чувством.

А потом объявили итоги конкурса «Мистер».

Первое место — третьекурсник. 187 голосов.

Второе место — Рэндзи. 138 голосов.

— А третье место — Амано Иори-кун! 120 голосов!!

Само собой, в тот миг, когда это прозвучало, я застыл как вкопанный.

◇

— ...Касиваги-сан.

Культурный фестиваль наконец подошёл к концу.

Пока наш класс шумел, обсуждая вечеринку после праздника, я в одиночку направился к скамейке, спрятанной в углу двора.

Девушка, которую я искал, сидела там одна.

Когда я окликнул её, она обернулась и слабо улыбнулась.

— Поздравляю с третьим местом.

— И тебя с... — я было собрался ответить ей тем же, но слова застряли в горле. Я знал, что это был не тот результат, которого она хотела.

— Ты меня и правда удивил. Я даже не представляла, что ты так играешь на рояле.

— Ты тоже хороша, Касиваги-сан.

Её скрытый козырь — скрипка — поразил меня не меньше. То, что мы оба выбрали для выступления музыкальные инструменты... совпадение было настолько странным, что почти хотелось рассмеяться. Но я не мог.

Заметив, как я опустил взгляд, Касиваги-сан тихо и криво усмехнулась.

— Всё в порядке. Не нужно так переживать за мои чувства.

— ...

— Я уже всё приняла. По-своему.

— ...Понятно.

Если она так сказала, значит, мне больше нечего было добавить. Попытка утешить или подбодрить её сейчас, скорее всего, дала бы прямо обратный эффект. Да и была вещь, которую я обязан был сказать именно сейчас.

— Касиваги-сан.

— Да.

Она кивнула так, словно уже заранее знала, что сейчас услышит.

Наше обещание. Дать ей ответ после конкурса.

По правде говоря, мне не хотелось этого говорить. Мне хотелось навсегда остаться в этой нашей расплывчатой дружбе. Это и было моим честным, эгоистичным желанием. И всё же сказать я был обязан.

— Я... не могу ответить на твои чувства, Касиваги-сан.

Эти слова будто выдирались у меня из самой души.

...Чёрт, до чего же паршиво.

Эта девушка мне совсем не была неприятна. Более того — как человек и как девушка она казалась мне невероятно обаятельной. Я по-настоящему уважал её.

И всё же мой ответ не менялся.

— Понятно.

Когда она это услышала, на её лице не дрогнуло почти ничего. Она лишь слегка кивнула и посмотрела на меня.

— Эх. Значит, всё-таки без шансов, да?

— ...Прости.

— Эй, я же сказала, что всё нормально!

Касиваги-сан светло рассмеялась, когда я опустил голову с извинением.

— Я с самого начала чувствовала, что всё закончится именно так. Думаю, где-то глубоко внутри я знала это с самого начала.

— ...

— Но всё равно обидно, да? Всё-таки я заняла второе место в конкурсе «Мисс».

— Ещё как.

Я невольно тихо засмеялся. И правда. Я отказывал этой девушке — при том что у меня самого не было и шанса, не больше, чем у снежка в аду, с той, кому я собирался признаться. В худшем случае в итоге я мог остаться вообще ни с чем.

Я был таким идиотом, что это уже почти восхищало. Оставалось только смеяться над собой.

— И даже после этого ты всё равно не можешь забыть о ней?

— Не могу.

— Надо же... Ты и правда предан, Амано-кун. Именно этого и ждёшь от парня, в которого влюбилась.

Она наклонилась ближе, заглядывая мне в лицо с поддразнивающей улыбкой. Я ответил лишь неопределённой улыбкой, изо всех сил стараясь не дать этой сокрушительной вине вылезти наружу.

— Надеюсь, у тебя всё получится. С ней.

— ...Спасибо.

На этом наш разговор окончательно оборвался.

Сумел ли я наконец поставить между нами ясную черту?

Наверное, теперь мы и правда будем говорить всё меньше и меньше. Вернуться к прежней дружбе мы уже не сможем, и оставлять всё таким же расплывчатым, как раньше, я тоже не собирался.

Это было одиноко, больно, но — правильно. По крайней мере, я убеждал себя именно в этом.

— Ну, тогда...

— Да. А, подожди. Можно попросить тебя об одной последней услуге?

— Конечно. О чём?

— Когда-нибудь познакомь меня с ней. С той девушкой, в которую влюбился Амано-кун.

— ...Хорошо.

Если она и правда этого хотела. Если вдруг случится чудо... если всё сложится... и если я когда-нибудь всё-таки смогу обрести чуть больше уверенности в себе, чем есть сейчас...

— Познакомлю. Обещаю.

Я был уверен, что этот день однажды наступит.

Дав ей обещание, я повернулся к Касиваги-сан спиной.

А затем побежал — не оглядываясь.

Даже слыша за спиной её сдавленные рыдания, я продолжал твердить себе, что у меня нет права оборачиваться.

◇

После этого я ещё какое-то время искал Мидзуки, но нигде не мог её найти. Одна из девушек из нашего класса сказала мне, что Мидзуки уже ушла домой.

Сегодняшний культурный фестиваль во многом вообще держался на ней. Все хотели видеть её на вечеринке после праздника, но стоило ей сказать: «Я сегодня просто очень устала», — и уже никто не смог настоять.

То есть в школе Мидзуки больше не было.

Но почему-то... мне казалось, я знаю, где она.

— Извините. Я тоже уйду пораньше.

Я быстро написал Рэндзи сообщение и покинул школу. Завтра он наверняка будет из-за этого ныть, но... тут уж ничего не поделаешь.

Я сел на поезд, один раз пересел и вышел на своей станции. А потом направился в то место.

— ...Мидзуки.

Парк, где мы с ней впервые встретились. Она сидела там одна — на качелях.

Я так и знал.

На губах сама собой появилась кривая усмешка. Только теперь, в самом конце, я наконец начал хоть немного угадывать, о чём она думает.

Я окликнул её, пока она смотрела в пустоту. Она обернулась со своим обычным невозмутимым видом — ни капли удивления.

— Иори.

Она произнесла моё имя и чуть улыбнулась. Но в этой улыбке было что-то странно хрупкое, будто она могла исчезнуть в любой миг.

Я не понимал, почему Мидзуки делает такое лицо. Но...

— Я хочу поговорить.

— ...

На мои слова Мидзуки никак не отреагировала. Лишь смотрела на меня теми пустыми глазами. Почти как... в наш самый первый день.

— А Касиваги-сан? — тихо спросила она.

Не называя этого напрямую, она спрашивала, правда ли мне уже можно быть не рядом с ней.

— Да... я уже поговорил с ней. Как следует.

С той девушкой я сказал всё, что должен был сказать.

О боли и одиночестве я решил сейчас не думать.

Я уже всё для себя решил. И человек, с которым мне сейчас нужно было говорить, был не Касиваги-сан.

— Мидзуки.

— Да.

Девушка моей первой любви смотрела прямо на меня.

Я понимал, что это безрассудно.

Но, какой бы недосягаемой она ни была... похоже, я просто не мог отказаться от этой своей первой любви.

— ...Я люблю тебя, Мидзуки.

Я наконец это сказал.

Те слова, которые всё это время держал запертыми глубоко внутри. Те слова, которые собирался не произносить до конца своей жизни.

Наконец я открыл ей то чувство, которое был готов унести с собой в могилу.

— ...

Мидзуки ничего не ответила.

Я не понимал, что означает её молчание.

Но спокойствия во мне уже не осталось ни капли. Я решил не отводить взгляд, что бы ни случилось, и просто выложил всё, что было в сердце.

— С самого первого дня, как мы встретились. Всегда.

Перед глазами вспыхнуло наше знакомство в этом самом парке. Моё сердце украли в тот же миг — и с тех пор я всё время держал эти чувства под замком.

— Но я всё время говорил себе, что ты для меня слишком далеко. Я всегда так боялся, что однажды мы всё равно окончательно отдалимся друг от друга.

— Понятно.

— ...И поэтому...

На этих словах я запнулся.

И поэтому... что?

Я хочу, чтобы она стала моей девушкой?

Хочу, чтобы мы были парой?

Слова, которые я собирался сказать, вдруг перестали приходить. Для меня эта девушка — и мои чувства к ней — были чем-то слишком тяжёлым, чтобы уложить всё в такую простую формулу. Мне хотелось кричать. Но я должен был сказать это. Хотя бы прежде, чем она уйдёт куда-то очень далеко.

Я до боли сжал дрожащие кулаки. И как раз в тот момент, когда отчаянно пытался найти подходящие слова...

— Иори.

Мидзуки вдруг поднялась.

— ...А?

А затем мягко притянула меня к себе.

— Всё в порядке. Я поняла. Твои чувства дошли до меня.

Мягкое прикосновение. Тёплое тело.

Пока я стоял, совершенно растерянный, Мидзуки шептала мне — будто смакуя каждое слово.

— Спасибо. За то, что ты всё-таки произнёс это вслух.

Её руки, обнимавшие меня за спину, на секунду сжались чуть сильнее. А потом она отстранилась и посмотрела мне прямо в глаза.

— ...Я тоже люблю тебя, Иори.

С этими словами её губы коснулись моих.

◇

— ...

— ...

Мы сидели вдвоём на качелях.

Я в оцепенении смотрел на ночной парк, не в силах осознать, что именно только что произошло со мной.

Тепло её объятий, слова, прошептанные мне на ухо, прикосновение губ — всё это не казалось реальностью.

— ...Мидзуки.

— Что?

— Это правда...?

Слова сами вырвались у меня изо рта.

Я просто не мог поверить. Я был абсолютно уверен, что меня ждёт отказ. Но, заметив это неверие, Мидзуки криво усмехнулась.

— Какой же ты всё-таки тугодум, Иори.

— Что?

— Ты ведь даже чувств Касиваги-сан не заметил, верно?

— ...А. Ну да. Похоже, так и есть.

Если подумать, это действительно так. Помню, тогда я был так же ошарашен, как и сейчас.

— Но это не ложь.

— ...

— Я люблю тебя, Иори.

Не успел я понять, как Мидзуки уже стояла передо мной, положив ладонь мне на щёку.

— Наверное, куда сильнее, чем ты сам себе представляешь.

Она гладила меня по щеке с такой бережностью, словно держала в руках что-то драгоценное, и я не мог вымолвить ни слова.

А затем она тихо протянула мне руку.

— Пойдём домой, Иори.

— ...Да.

Голос у неё был мягкий.

Немного поколебавшись, я всё-таки взял её за руку.

Она была мягкой и чуть прохладной.

Когда мы были детьми, это было для нас совершенно естественно. И всё же в какой-то момент я уже не мог даже просто держать её за руку. Я даже успел убедить себя, будто та тоска, которую я из-за этого чувствовал, мне просто мерещится.

— Слушай, Иори.

— Мм?

— Можно я сегодня приду к тебе?

Она спросила это прямо на ходу.

«Приду к тебе». Я прекрасно понимал, что это значит.

— Да. Я был бы очень рад.

Когда я ответил ей от всего сердца, Мидзуки счастливо улыбнулась.

— Ясно... Тебе было одиноко?

— Очень.

— Какой же ты честный.

— Сейчас уже нет смысла строить из себя кого-то.

Я и так уже выложил всё. Стараться сохранять видимость больше было незачем. Да и эта моя подруга детства наверняка всё равно видела меня насквозь.

— Это правда. Тогда ладно, я приду. Не хотелось бы, чтобы Иори тут расплакался.

— Я не плакал.

— Да ну?

Она заглянула мне в лицо. Я инстинктивно отвёл взгляд. Нет, я правда не плакал. Ну, разве что совсем чуть-чуть был близок к этому.

— Почему ты отводишь взгляд?

— ...Без причины.

— Ты милый.

— Замолчи.

Мидзуки рассмеялась так, будто прекрасно всё понимала. Я хотел было возмутиться... но не смог. Ощущение её ладони в моей. То, как естественно мы снова разговаривали. Всё это делало меня просто до смешного счастливым.

Так, поддразнивая меня, мы шли за руки, как в старые времена.

А потом, когда добрались до моего дома...

— Иори.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты вернул мне мой ключ.

— ...Держи.

Я достал из бумажника тот ключ, который раньше был у Мидзуки, и протянул ей.

Дело было не в том, что мне «не против» вернуть ей ключ.

Я хотел, чтобы он был у неё.

Я хотел, чтобы для неё было естественно находиться в этом доме.

Все эти невысказанные желания я и вложил в этот жест. Мидзуки взяла ключ, как делала это всегда, вставила его в замок моего дома и открыла дверь.

— ...Я дома.

— ...С возвращением, — тихо ответил я, смакуя это приветствие, которое мы столько раз повторяли раньше.

— Я первой пойду в душ.

— А, точно. Да.

— Тогда увидимся через немного.

Сказав это, Мидзуки взяла смену одежды и скрылась в ванной.

Проводив её взглядом, я рухнул на диван.

— Это ведь правда... да?

Оставшись один, я снова ощутил весь удар произошедшего.

Я признался ей.

Разумеется, я не рассчитывал победить. Это была чистая самоубийственная атака. Я просто выплеснул на неё все свои чувства, даже не думая, что будет потом.

И всё же...

— ...Я тоже люблю тебя, Иори.

Никто бы не поверил в это.

Юкимура Мидзуки.

Недосягаемая девушка на пьедестале, на которую все смотрят снизу вверх. Сияющая луна, до которой нельзя дотянуться. Такой ведь она и должна была быть...

...Если подумать, за этот последний месяц со мной одна за другой происходили вещи, в которые невозможно было поверить. Признание Касиваги-сан. Моё участие в конкурсе «Мистер». Моё третье место. И вот теперь — я стал парнем своей подруги детства, первой любви, которую всегда считал абсолютно недостижимой.

Даже когда я мысленно перечислял всё это сейчас, реальным оно всё равно не становилось.

...Пока я сидел так, потерявшись в мыслях, почти тридцать минут пролетели незаметно.

— ...Я вышла.

— Ух ты!

От её голоса я едва не подпрыгнул.

Я обернулся — и увидел прекрасную женщину, уже переодевшуюся и вытиравшую волосы полотенцем.

Вообще-то ничего необычного в том, что Мидзуки принимает душ у меня дома, не было. Не то чтобы это раньше совсем не заставляло меня нервничать, но к этому я уже должен был бы привыкнуть.

И всё же сейчас... почему-то я не мог заставить себя смотреть на неё прямо.

— Почему бы тебе не пойти следующим?

— А-а, точно.

Я поспешно юркнул в ванную, стараясь сделать вид, будто совсем не растерян.

(Надо просто вести себя как обычно.)

Не то чтобы от того, что мы теперь встречаемся, всё в один миг должно было полностью измениться. Так я убеждал себя, пока с какой-то странной яростью намыливал волосы.

— ...С возвращением.

— Да.

К тому моменту, когда я закончил с душем и переоделся, голова наконец-то немного остыла. Судя по всему, Мидзуки уже тоже высушила волосы — в домашней одежде она сидела на диване.

Сесть рядом с ней? Или нет?

Пока я колебался и пытался устроиться на диване на некотором расстоянии...

— Иори.

— М?

— Иди сюда.

Мидзуки поднялась и взяла меня за руку.

— Э-эй? Мидзуки?

Я окликнул её, но ответа не получил. Она вела меня за собой, пока мы не дошли до моей комнаты.

Обычная комната старшеклассника — не захламлённая, но и без всяких особых украшений.

И там, на кровати...

— ...

— П-постой, ва—

Она слегка толкнула меня.

Силы там почти не было, но я оказался не готов и, запутавшись в ногах, повалился на кровать.

Подняв взгляд, я увидел нависшую надо мной Мидзуки.

— М-Мидзуки...?

Прямо перед моими глазами было лицо такой красоты, что в неё почти невозможно было поверить. Я видел это лицо с самого детства — и ни разу не сумел к нему привыкнуть. Скорее уж с каждым годом оно становилось только красивее. Я уже и счёта не вёл, сколько раз оно лишало меня дара речи.

И вот эта красота медленно наклонялась ко мне.

— П-погоди секунду!

Я торопливо упёрся ладонями ей в плечи, пытаясь остановить. Мне хотелось хотя бы привести её в чувство и понять, что с ней вообще вдруг случилось, но во взгляде Мидзуки не было ни малейшего колебания.

Ни тени растерянности.

Только её обычные, прекрасные глаза.

— Ты ведь понимаешь, да?

Она задала всего один вопрос.

О том, что сейчас произойдёт.

О том, что мы собираемся сделать.

Она говорила, что в такой ситуации я просто не могу не понимать.

— Нет, то есть... но всё равно...

Слишком внезапно. Как ни посмотри, а мы ведь всего первый день как встречаемся.

— Мы уже не просто «друзья детства».

С этими словами она мягко отвела мои руки, которыми я удерживал её за плечи.

— Я хочу, чтобы ты запомнил это всем телом.

В голосе Мидзуки не было ни капли сомнения.

Я замер.

Её решимость накрывала меня с головой, не спрашивая, готов я к ней или нет. Пока я сам так и оставался в полном смятении, без малейшей подготовки...

— И потом... думаю, это будет твоим наказанием.

— Наказанием...?

— Да. Наказанием за то, что заставил меня ждать десять лет.

Брови Мидзуки чуть заметно дрогнули.

И это выражение, в котором будто смешались тоска и упрёк, вдруг наложилось на ту Мидзуки из нашего детства.

— Эй... почему ты меня избегаешь?

Лицо, похожее то ли на обиженное, то ли на готовое расплакаться. Голос — тревожный и слабый, совершенно немыслимый для сегодняшней Мидзуки.

(Ах... точно.)

Я наконец вспомнил.

Эта девушка — Юкимура Мидзуки — не всегда была такой отстранённой. Скорее наоборот: раньше она, пожалуй, была самой одинокой из всех.

В младшей школе ей всегда хотелось быть со мной — и утром, и вечером. Я хорошо помнил, как у неё подрагивали брови, стоило мне только заикнуться, что, может, пойдём в школу по отдельности.

И всё же, даже находясь рядом с ней, я никогда по-настоящему не смотрел ей в лицо. Целых десять лет я оставлял её одну. Просто прикрывался тем, что она — недосягаемая девушка на пьедестале.

— ...Прости.

— Всё хорошо. Я тебя прощу.

Мидзуки погладила меня по щеке и мягко улыбнулась.

— Потому что в конце концов ты всё-таки выбрал меня, Иори.

Счастливо произнеся это, она переплела свои пальцы с моими.

И тогда — я решил принять это.

Поняв, что я больше не пытаюсь отстраниться, она и правда снова наклонилась ко мне.

— Я больше никогда тебя не отпущу.

...Дальше я почти ничего не помню. Всё происходящее было слишком далеко за пределами реальности.

Ослепительная близость её тела, её тихие вздохи, дрожащие прикосновения и сладость поцелуев — всё смешалось в одно. Я уже не понимал, сон это или явь.

— ...Я люблю тебя, Иори.

Она шептала мне это так, будто растапливала меня одной только своей нежностью.

— ...Мм...

— ...

...А в следующий миг уже наступило утро.

◇

SIDE: Юкимура Мидзуки

...Сколько я себя помню.

Я всегда знала, что со мной что-то «сломано».

— Мидзуки-тян такая спокойная, правда?

— И умная, и не капризничает совсем. Для своего возраста она такая взрослая.

Мне говорили подобное с самого детства.

...Но это было неправдой.

Дело не в том, что я спокойная или взрослая.

Просто... я ничего не чувствую. Что бы ни происходило, у меня это не вызывает никаких мыслей. Моё сердце не шевелится.

— ...Мидзуки. Будь хорошей девочкой.

Даже к матери, которая почти не занималась мной, я ничего не чувствовала. Если она не возвращалась домой по неделе, я просто думала, что, наверное, занята работой. Я не знала ни тоски от того, что тебя не любят, ни боли одиночества. Я не чувствовала ничего.

Я понимала, что, наверное, у меня нет ничего похожего на «сердце».

...За исключением одного-единственного человека.

— Мидзуки? Что ты здесь делаешь?

— ...Иори.

Амано Иори-кун. Мальчик моего возраста, живший по соседству.

Мы познакомились, когда мне было пять и мы только переехали, и с тех пор всегда были рядом. Только этот мальчик был для меня особенным.

— Что такое... Иори?

— В смысле «что такое»? Не уходи одна куда попало. Я же волноваться буду.

— Ты... волновался за меня?

— ...Ещё бы.

Странным образом только рядом с ним я могла по-настоящему смеяться от души.

Только рядом с ним я могла радоваться и веселиться.

Только рядом с ним я могла быть «человеком».

...И поэтому.

— Слушай, Иори?

— Что?

— Оставайся со мной всегда, хорошо? Обещай.

— ...Если Мидзуки этого хочет.

Это была маленькая просьба ещё из начальной школы.

Но для меня — отчаянная молитва. Я и правда верила, что пока у меня есть этот мальчик, мне больше ничего не нужно.

...И всё же это обещание оказалось нарушено всего через несколько лет.

— ...Иори.

— ...

— Эй... почему ты меня избегаешь?

Это было в старших классах начальной школы. Внезапно Иори начал меня сторониться. До этого мы всё делали вместе — дома, в школе, везде. А теперь вдруг он стал ходить в школу отдельно. Перестал брать меня за руку. Перестал приходить за мной, когда пора было идти домой.

Я ничего не понимала.

— ...Мы уже не в том возрасте.

С натянутым, безжизненным лицом Иори говорил что-то такое.

— Возраст? О чём ты?

Это потому, что мы растём? Потому что уже не дети? Поэтому Иори меня избегает?

Нет. Иори бы не стал говорить такое просто так.

— Ответь мне. По-настоящему.

— ...Ц.

Это заняло время, но в конце концов я всё-таки вытянула из Иори правду.

Оказалось, что его травили мальчишки из нашего класса.

«Не липни к Юкимуре.» «Ты ей не пара.» «Возомнил о себе, жалкий псих.»

Где-то там, в тех местах, которых я не видела, Иори делали больно. И когда я это узнала...

— ...Вот как.

Во мне впервые начало тлеть и разгораться что-то тёмное, неуправляемое.

То, чего у меня раньше не было.

То, чего, как мне казалось, вообще не должно существовать у сломанной куклы вроде меня.

...Позже я узнала, что это чувство называется «гнев».

— ...Кто?

— А...?

— Кто именно говорил тебе это, Иори?

Я чувствовала, как с моего лица исчезает всякое выражение.

Перед Иори мне всегда хотелось быть милой. Только перед ним я всегда могла улыбаться.

Но сейчас у меня не получалось улыбнуться. Да я и не хотела.

Похоже, увидев меня такой, Иори даже немного испугался. Но мне нужно было знать — сейчас же. Я хотела узнать, кто именно посмел ранить того, кто мне дорог.

Это были всего лишь посторонние. Люди, которых я не знала и знать не хотела.

И эти люди решили отнять у меня Иори?

— ...Ох.

...Я их не прощу.

Я очень быстро вычислила мальчишку, который издевался над Иори. Это был здоровяк, главарь всех мальчишек в нашем классе. Тот самый, который постоянно приставал ко мне и пытался завести разговор.

— Эй, Мидзуки! Со мной же веселее, чем с таким лузером, как Амано, правда?

(...Это он.)

Отвратительный мальчишка с липкой ухмылкой.

Этот человек сделал Иори больно. Из-за него Иори начал от меня отдаляться.

Мои чувства дошли до предела, и в голове вдруг стало холодно.

Мой единственный. Моя вторая половина. Этот человек пытался отнять его у меня.

(Всё хорошо, Иори.)

Я подумала о своей драгоценной подруге детства, и на моих губах сама собой появилась улыбка.

...Если оглядываться назад, возможно, именно в тот момент во мне и лопнули последние «ограничители».

— П-почему...! Н-нет! Это ложь! Это не я!!

То, что я сделала, было очень простым.

Фотография, где он по дороге домой издевается над младшим мальчиком.

Фотография, где он в укромном месте грубо обращается с девочкой.

Фотография, где он ворует в магазине у дома.

Я снимала, снимала и снимала. А потом просто распространила это повсюду. В классе, в коридорах, в учительской, в туалетах. И всё.

— Э-эй! Да скажите вы что-нибудь! Вы же тоже в этом участвовали!

Никто не пришёл ему на помощь.

У него не оказалось ни единого союзника.

Голый король так и не понял, в какой оказался беде, пока клинок уже не лёг ему на горло.

— ...Эй.

— !? М-Мидзуки...!

Он назвал меня по имени.

От этого мне захотелось вырвать.

По имени меня имел право называть только один мальчик.

— Э-эй, Мидзуки? Ты же скажи им. Ты ведь знаешь, да? Я же не мог такого сделать!

— ...

— Я... я раньше не говорил, но... ты мне на самом деле нравишься. Так что...

Я уклонилась от руки, которую он протянул ко мне с отчаянием утопающего, и сказала лишь одно:

— Как тебя... звали-то?

— А...?

До меня слишком поздно дошло, что раз я изначально видела в нём только помеху, то даже не потрудилась запомнить его имя.

— Ч... ч-что...?

— Прощай.

Уже на следующей неделе он и его шайка исчезли из школы. Что с ними стало потом — я не знаю. Мне было всё равно.

Но так даже лучше. Так и должно было быть.

— ...Иори? Всё уже хорошо, видишь?

— Хорошо-то хорошо... но кто это сделал?

— Кто знает. Это ведь уже не важно.

Иори всё ещё выглядел встревоженным. И, желая его успокоить, я крепко обняла его.

Даже Иори, который обычно сразу смущался и пытался вырваться, в тот раз тихо позволил мне его удерживать.

И это сделало меня счастливой.

А уже со следующего дня Иори снова был как прежде. И дома, и в школе он снова оставался рядом со мной.

Я испытала настоящее облегчение. Иори не ушёл от меня. Я правда подумала, что так лучше всего.

И в то же время окончательно уверилась в собственной правоте.

(...Пока у меня есть Иори — этого достаточно.)

Мне никто больше не нужен.

Когда-нибудь я создам мир, в котором останемся только мы двое.

...Это и стало моей мечтой.

◇

— ...Мм...

...Я внезапно проснулась.

Кажется, мне снился очень ностальгический сон.

Я посмотрела на часы — пять утра. Вставать ещё слишком рано.

— ...Ззз...

Опустив взгляд, я увидела, как Иори, уткнувшись лицом мне в грудь, спокойно спит. Стоило мне погладить его по голове, как он придвинулся ещё ближе.

— ...Фуфу.

Какой милый. Какой дорогой. Ах, наконец-то.

(Ты всё-таки сказал это.)

Я правда почувствовала, что ждала слишком долго. Но само ожидание не было для меня мучительным. У нас есть только мы сами. Какими бы путями мы ни шли, конец всё равно не мог измениться.

И всё же — мне хотелось, чтобы именно Иори произнёс это сам.

Что любит меня.

Что выбирает меня превыше всего.

Потому что если бы он сам это сказал, я смогла бы ещё глубже связать сердце Иори.

(...Спасибо тебе, Касиваги-сан.)

Именно благодаря той девушке Иори в конце концов смог решиться.

Соприкоснувшись с её чувствами. Промучившись. Проходя через сомнения...

...Он наконец выбрал меня.

Так что хорошо, что она была рядом.

Благодаря ей я наконец смогла услышать чувства Иори и его признание.

Но всё же...

(«Moonlight»... было красиво.)

...Одна лишняя вещь всё-таки осталась.

Конкурс «Мистер».

Рояль.

Я думала, что Иори просто как-нибудь переживёт это и всё.

— ...Третье место, Амано Иори-кун.

Но Иори отчаянно старался и сам вырвал себе эту победу.

Он узнал вкус успеха.

Его взгляд уже потянулся к возможностям будущего.

(...Так нельзя, Иори.)

Тебе это не нужно.

Это только помешает нашему будущему.

Тебе нужно думать только обо мне.

— ...Мидзуки...?

Я услышала хриплый голос.

Пока я гладила его по волосам, Иори проснулся.

Но этого нельзя было допускать. Если он окончательно проснётся, то наверняка попытается ускользнуть.

— Нет. Ещё не утро.

Я крепко прижала его к себе, закрывая ему обзор.

Чтобы он ничего не видел.

Чтобы чувствовал только меня.

— Спи дальше.

— ...Мм.

Постепенно снова послышалось его тихое, ровное дыхание.

...Ещё слишком рано.

Слишком рано для того, чтобы мы с ним действительно остались «только вдвоём».

Я хочу, чтобы этого захотел и сам Иори, а не только я.

Поэтому пока я подожду.

Я буду понемногу, шаг за шагом, растворять его в себе.

Пока он не сможет жить без меня.

Пока ему не перестанет быть нужно что-либо ещё.

Я растворю его собой — и сердцем, и телом.

Иори не нужно ничего знать.

Ни о моём сердце.

Ни о том, что я постепенно заключаю его в клетку.

Пусть просто тонет во мне, ничего не замечая.

...Потому что я уверена: для него это и будет величайшим счастьем.