Сломленный клинок

— Огонь! — Рев Бэй Доу перекрыл свист лопастей и грохот прибоя.

Командир баллисты рванул рычаг. Орудие, созданное Адептами, отозвалось низким вибрирующим гулом. Продолговатый сгусток золотой энергии прошил задымленный воздух, оставляя за собой инверсионный след перегретого эфира. Расчеты работали на пределе: магия Ли Юэ была единственным, что позволяло тяжелым снарядам хоть как-то соотноситься со скоростями объектов Альянса.

«Алькор» шел на пределе маневренности, разрезая штормовые волны восточнее Цуруми. Над палубой, словно стервятники над падалью, кружили Охотники-вертолеты. Это не были привычные машины — биомеханические туши пульсировали в такт вращению роторов, а их стробоскопические огни ритмично разрезали туман. Импульсные очереди вгрызались в магический барьер корабля, рассыпаясь мириадами искр.

Бэй Доу стояла у штурвала, ее пальцы до белизны сжимали рукояти. Капитан не поощряла — она отдавала приказы, вбивая их в сознание матросов. Каждый промах стоил секунд жизни барьера.

— Есть хоть какой-то результат от этих плевков?! — Она резко обернулась к Игрокам, сгрудившимся у центральной мачты.

Один из них, с длинными русыми волосами, судорожно вцепился в леер. Его лицо было серым от морской соли и страха.

— Их броня… это не сталь, это композит с биологическим армированием! Магия Адептов бьет мощно, но эти твари адаптируются к частоте импульсов!

— Мне не нужны лекции о частотах! — отрезала Бэй Доу. — Мне нужно знать, куда бить, чтобы эта дрянь упала в море!

— Редуктор! — выкрикнул второй Игрок, дежуривший у мерцающего кристалла щита. — Нужно повредить основание несущего винта. Если заклинит автомат перекоса, никакая регенерация им не поможет!

— Говори на человеческом! — Бэй Доу вскинула голову, наблюдая, как вертолет закладывает крутой вираж.

— Бейте туда, где лопасти крепятся к фюзеляжу! В самую «шею»!

Капитан прищурилась, оценивая крошечную, постоянно движущуюся точку.

— Слишком малая площадь поражения. Баллиста — не снайперская винтовка.

— Значит, вашим глазам мешает дым, Капитан? — Холодный, пропитанный ядом голос заставил Игроков вздрогнуть.

Странник вышел из тени трюма так спокойно, словно на палубе не рвались ракеты. Его шляпа была надвинута на глаза, но аура Анемо вокруг него вибрировала от сдерживаемой мощи. Позади него бесшумной тенью следовал Кадзуха, чья рука привычно лежала на эфесе меча.

— Рад, что ты соизволил почтить нас своим присутствием, — процедила Бэй Доу.

— Вы воюете с игрушками, — Странник поднял взгляд на небо, и в его глазах вспыхнуло презрение. — Они имитируют полет, используя жалкие механизмы и грохочущую сталь. Это оскорбление самой стихии.

— У этих «игрушек» хватит ракет, чтобы превратить твой гонор в щепки вместе с этим кораблем, — Кадзуха выступил вперед, всматриваясь в горизонт. — Мы должны объединить усилия. Мой клинок и твоя власть над ветром могут скорректировать залпы баллист.

— Полетите навстречу этому свисту? — Бэй Доу кивнула на приближающийся рокот.

— Если это потребуется, чтобы разбить хваленую инженерию этих захватчиков, — Странник медленно оторвался от палубы, его ноги окутало лазурное сияние. — Наблюдайте, как падает то, что не имеет права находиться в небе.

В этот момент ведущий Охотник-вертолет выпустил залп ракет. Тяжелые снаряды с воем врезались в правый борт. Барьер Адептов отозвался мучительным стоном. Золотистая поверхность щита, раньше мгновенно поглощавшая удары, теперь пошла видимыми трещинами. Ударная волна прокатилась по палубе, сбивая матросов с ног.

— Статус щита! — крикнула Бэй Доу.

Игрок у кристалла в ужасе смотрел на структуру камня. Кристалл тускнел, внутри него расползалась черная сеть разломов.

— Частота резонанса нарушена! Структура нестабильна. Еще два прямых попадания, и барьер схлопнется. Нас просто испарит.

Бэй Доу взглянула на Странника. Тот лишь плотоядно улыбнулся, и ветер вокруг «Алькора» начал закручиваться в смертоносную воронку.

«Алькор» превратился в стационарную мишень. В условиях открытого моря баллисты Адептов обеспечивали плотность огня, но этого было катастрофически мало для победы над противником, игнорирующим законы классической аэродинамики. Наступил предел тактического мастерства: Бэй Доу видела в этих стальных машинах не чудо техники, а новых морских чудищ, чьи алгоритмы атаки еще предстояло вычислить. Её опыт, выжженный солью и кровью, диктовал единственно верное решение — концентрация удара.

Голос капитана, усиленный волей и ревом шторма, прорезал хаос:

— Первые три орудия! Вести только левую цель! Остальным — режим тишины! Держать сектор на мушке, ждать моего сигнала!

— Есть! — Командиры баллист замерли, их пальцы впились в рычаги спуска, пока магические прицелы судорожно пытались поймать рыскающий в небе тяжелый фюзеляж.

— Рулевой! Машины в стоп! Замереть на курсе!

Корабль ощутимо вздрогнул, теряя инерцию. Маневр был самоубийственным для обычного судна, но «Алькор» готовился стать платформой для иного рода силы.

— Решила превратить корыто в неподвижный гроб? — Странник завис над палубой, его шляпа едва шевелилась от нисходящих потоков воздуха.

— Ваша сила — единственный шанс попасть в их редукторы, — Бэй Доу не смотрела на него, её взгляд был прикован к паре вертолетов, заходящих на вираж. — Ты хотел разбить их инженерию? Время пришло.

— Я сделаю это не ради твоего корабля, — отрезал Странник. В его руках начал формироваться концентрированный анемо-вихрь, светящийся ядовитой лазурью. — Я просто не выношу грохот их уродливых винтов.

Кадзуха лишь молча кивнул, его ладонь до белизны сжала эфес «Харуранза». Он чувствовал ритм ветра, искаженный тяжелыми лопастями машин Альянса, и готовился нанести удар в тот краткий миг, когда давление стихий выровняется.

В этот момент Охотники сменили тактику. Их носовые турели взревели с новой силой, заливая барьер «Алькора» нескончаемым потоком раскаленной плазмы. Золотистая сфера щита вибрировала, издавая мучительный, режущий слух ультразвуковой гул — так звучит перенапряженный кристалл за секунду до того, как превратиться в пыль.

Матово-черные, угловатые корпуса вертолетов казались тяжелыми железными наковальнями, которые каким-то чудом удерживались в воздухе. Колоссальные несущие винты с диким ревом рубили влажный воздух, а из выхлопных систем вырывались шлейфы черного индустриального дыма. Это была дуэль между древней магией и безжалостной тяжелой промышленностью, где каждое попадание баллист высекало снопы искр из композитной брони, заставляя пилотов внутри кабин совершать немыслимые, перегрузочные маневры.

Динамика боя сменилась в то мгновение, когда Странник сорвался с палубы. Игнорируя шквальный ветер, он взмыл выше грот-мачты «Алькора», зависнув в небе подобно злому божеству. Пока Кадзуха выжидал идеального момента для маневра, Странник вскинул руки, концентрируя колоссальный объем Анемо. Воздух вокруг ведущего вертолета мгновенно уплотнился, превращаясь в невидимый вязкий кисель. Ведущий «Охотник» Альянса, несшийся на полной скорости, буквально врезался в зону аномального давления. Лопасти винта взвыли, разрезая переуплотненную атмосферу; тяжелый фюзеляж задрожал от диких вибраций, на несколько секунд зависнув на месте, словно вмороженный в прозрачный лед.

— Огонь! — Рев Бэй Доу послужил сигналом для финального залпа.

Баллисты правого борта отозвались синхронным громом. Град золотистых снарядов вгрызся в зависшую машину. Одно из копий Адептов со страшной силой ударило прямо в бронестекло кабины пилотов, оставив на нем сеть глубоких трещин, но композитный материал выдержал. Бэй Доу, видя, что точность расчетов падает, сама рванулась к центральной баллисте. Она навалилась на рычаги наводки, вглядываясь в перекрестие сквозь дым и искры.

— Плевать на редукторы и карданы! — прорычала она, доворачивая тяжелое орудие. — Я просто вырву тебе хребет!

Залп капитана прошел по касательной, сорвав кусок обшивки с нижней части фюзеляжа. В этот миг аномальное давление Странника иссякло — он не мог удерживать такой объем энергии бесконечно. Почувствовав свободу, пилот Охотника выровнял машину и, повинуясь заложенным алгоритмам агрессии, резко развернулся носом к «Алькору».

Две ракеты сорвались с подвесок, несясь к палубе. В этот момент Кадзуха сорвался с лееров, совершив безумный прыжок навстречу снарядам. В полете он обнажил клинок, вызывая круговой поток ветра. Это не был барьер — это был хирургически точный удар стихии по вектору движения ракет. Мощный порыв Анемо изменил траекторию снарядов, и они, пройдя в считанных метрах от барьера корабля, с оглушительным ревом взорвались в море, подняв многометровые столбы воды.

Второй вертолет Альянса, игнорируемый до этого момента, мгновенно пересчитал приоритеты. Пока основные силы «Алькора» были сосредоточены на его ведомом, он прекратил маневры уклонения и завис в мертвой зоне, методично заливая магический щит непрерывным огнем импульсного пулемета. Кристалл-барьер на палубе отозвался предсмертным треском.

— Можете вы хоть раз попасть в цель, неучи?! — Странник опустился на палубу, его лицо исказила гримаса ярости. — Каждая секунда вашей мазни приближает наш конец.

— Держать строй! — Бэй Доу уже перезаряжала баллисту, игнорируя колкости. — Работаем по моей команде! Мы еще не закончили!

Кадзуха, сгруппировавшись после маневра, тяжело приземлился на палубу, гася инерцию скольжением. Странник не стал дожидаться, пока самурай восстановит дыхание. Оценив смещение второго «Охотника», который вышел из слепой зоны левого борта, он плавно опустился на фальшборт. Игнорируя приказы Бэй Доу и суету расчетов, Странник замер, окутанный коконом абсолютного штиля.

Пилот вертолета лег на боевой курс и выпустил спаренный залп ракет.

Странник не сдвинулся с места. Лишь когда снаряды преодолели половину дистанции, он сжал ладонь. Воздух перед кораблем мгновенно уплотнился, превратившись в аэродинамическую стену. Ракеты на полном ходу врезались в зону критического давления — их двигатели надрывно взвыли, изрыгая пламя, но тяжелые корпуса зависли в пространстве, удерживаемые невидимыми тисками стихии.

— Жалкая имитация силы, — голос Странника прорезал грохот боя, пропитанный ледяным презрением. — Вы зависите от сгорания жалкого топлива. Я управляю самим пространством.

Резкий взмах руки. Анемо-тиски сменили полярность. Захваченные ракеты развернулись прямо в воздухе и, подхваченные шквальным попутным вихрем, с удвоенной кинетической скоростью устремились обратно к вертолету.

Первый снаряд ушел в молоко, взорвавшись в ночном небе ослепительной вспышкой, но второй ударил точно в основание несущего винта. Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. Композитная бронепанель редуктора не выдержала взрыва собственного боеприпаса: искореженный кусок обшивки с воем сорвался вниз, обнажив пульсирующие внутренности трансмиссии. Густой черный дым вырвался из пробоины, а диагностическая сирена машины сорвалась на высокий, тревожный визг.

Баллисты «Алькора» немедленно дали залп по открывшейся уязвимости, но пилот поврежденного «Охотника» заложил экстремальный крен, уводя оголенный узел из-под обстрела и отступая на безопасную дистанцию.

В кабине ведущего вертолета монотонно мигали индикаторы захвата цели. Оптика дальнего обнаружения фиксировала Странника — висящий над палубой биологический объект излучал аномальный энергетический фон, искажая работу тепловизоров. Тактическая радиосеть Альянса ожила сухим, синтетическим треском:

— Омега-4, статус структуры. Доложите уровень повреждений, — бесстрастно запросил Альфа-4, удерживая машину в зоне визуального контроля.

— Повреждение бронесферы ротора. Структурная целостность — восемьдесят процентов, — механически отозвался ведомый. — Зафиксирована утечка охладителя. Динамика полета в пределах допустимой нормы. Влияние на боеспособность классифицируется как минимальное.

— Подтверждаю. Биологическая цель класса «Аномалия» способна перехватывать кинетические снаряды. Оценка остатка боезапаса?

— Один ракетный пуск.

— У Альфы-4 два пуска. Инициирую пересчет тактического алгоритма. Приоритет — подавление Аномалии и критическое обрушение барьера.

Оба вертолета, синхронизировав векторы движения, начали расходиться в противоположные стороны, беря «Алькор» в клещи.

— Протокол «Перекрестный огонь». Одновременный пуск ракет по перекрестной траектории с правого и левого флангов, — монотонно скомандовал ведущий. — Синхронизация с максимальной плотностью импульсного подавления. Вероятность перехвата множественных целей Аномалией стремится к нулю. Выполнять.

— Так точно. Исполняю.

Машины Альянса начали выполнение протокола «Перекрестный огонь». Омега-4, заложив экстремально низкую дугу над самыми волнами, зашел с правого борта, в то время как Альфа-4 спикировал слева. Синхронный залп оставшихся ракет превратил небо над «Алькором» в пылающий крест.

Странник мгновенно просчитал невозможность контроля двух противоположных векторов. Сконцентрировав всю доступную силу Анемо, он создал локальный вакуум вокруг поврежденного Омеги-4, намертво сковав вертолет в пространстве вместе с выпущенными им снарядами. Кадзуха, понимая, что левый фланг открыт, вложил всю силу в восходящий вихрь, пытаясь сбить с курса ракеты Альфы-4. Ветер изменил траекторию одной из них, отправив её в море, но вторая, прорвав шквал, с оглушительным грохотом врезалась в золотистый купол корабля.

Кристалл Адептов не выдержал. Издав пронзительный стеклянный стон, барьер разлетелся на миллионы угасающих искр, оставив палубу абсолютно беззащитной.

Но Бэй Доу не смотрела на падающий щит. Её прицел был намертво зафиксирован на парализованном в воздухе Омеге-4. Пальцы сжали спусковой механизм. Тяжелое копье Адептов сорвалось с направляющих и с чудовищной кинетической силой ударило точно в зияющую пробоину редуктора вертолета.

Это был не прокол, а удар кувалдой по открытому механизму. Трансмиссия хрустнула, несущий винт с металлическим воем заклинило. Многотонная бронированная машина, мгновенно потеряв крутящий момент, сорвалась вниз.

— Критический отказ ротора. Авторотация невозможна. Утрата высоты. Инициирую протокол приводнения, — абсолютно безэмоционально, словно зачитывая прогноз погоды, доложил Омега-4 в радиоэфир.

Вертолет рухнул в бушующее море. Мгновенно сработали пиропатроны: бронированная кабина пилотов отстрелилась от тонущего фюзеляжа, с шипением разворачивая поплавковые мешки для удержания на поверхности.

Альфа-4, завершив разворот, прошел прямо над местом крушения.

— ЦУ, потеря ведомого. Запрашиваю директиву на эвакуацию экипажа Омега-4, — механически произнес пилот, активируя носовую импульсную пушку.

— Запрос отклонен. Приоритет — зачистка сектора и ликвидация целей на палубе, — ответил сухой, синтетический голос диспетчера ЦУ. — При угрозе захвата экипажа противником — немедленно ликвидировать состав Омега-4. Конец связи.

— Директива подтверждена. Конец связи.

Свободный от преграды барьера, Альфа-4 открыл шквальный огонь. Ливень плазменных импульсов прошелся по палубе, буквально стерев в кровавую пыль ближайший расчет баллисты. Крики матросов утонули в грохоте орудий.

Бэй Доу, уклонившись от брызг раскаленного дерева, резким рывком развернула свою баллисту и выстрелила прямо в лоб атакующей машине. Золотистый снаряд бессильно срикошетил от толстой композитной брони, оставив лишь глубокую вмятину, но этого было достаточно.

Оптические сенсоры Альфы-4 сфокусировались на фигуре женщины у орудия. Машинный алгоритм мгновенно классифицировал её как узел командования и приоритетную угрозу. Тяжелый вертолет хищно накренился, наводя жерло импульсного пулемета прямо в грудь капитану «Южного Креста».

***

Легион Фаррона не знал концепции усталости. Их наступление накатывалось подобно черному приливу — методичное, безмолвное, лишенное пауз на вдох или оценку ситуации.

Мышцы Аяки горели от напряжения. Каждый раз, когда ее тонкая катана встречала инерцию колоссального двуручника, отдачу простреливало от запястий до самых плеч. Девушка отдавала все силы глухой обороне, балансируя на грани истощения. Надежда на изящную победу таяла с каждым скрежетом стали. На периферии угасающего сознания пульсировала лишь одна мысль, не дававшая ее ногам подкоситься: если она умрет в этих руинах, Аято останется один, а Итэр навсегда сгинет в сетях Конвергенции. Эта мысль ледяной иглой возвращала ясность разуму.

Ритм боя начал меняться, когда Аяка перестала пытаться блокировать удары и перешла к агрессивному уклонению. Когда Хранитель занес меч для горизонтального разрубания, она не стала отступать. Тело девушки растворилось в морозной дымке — уйдя в скольжение по мерзлой земле, Аяка пронеслась прямо под лезвием противника. Вынырнув из ледяного тумана, она нанесла резкий восходящий удар. Сталь вспорола кожаную броню мертвеца от живота до ключицы, брызнула густая, темная кровь.

Но Хранитель даже не сбился с шага. Не издав ни звука, он вонзил кинжал в землю, используя его как ось, и всем телом провернулся в воздухе, обрушивая на Аяку сокрушительный круговой удар.

Она не успевала разорвать дистанцию.

Глухой звон металла ударил по барабанным перепонкам. Тяжелое копье, окутанное пламенем, с силой врезалось в лезвие Хранителя, отводя смертельный удар в сторону. Из дыма вынырнул Тома. Его куртка была разорвана, лицо блестело от пота и копоти, а грудная клетка тяжело вздымалась.

— Спина к спине, миледи! — хрипло выдохнул он, перехватывая древко. Никаких улыбок. В его глазах горела звериная сосредоточенность.

— Их выносливость бесконечна, Тома, — Аяка встала рядом, чувствуя жар, исходящий от его плеча. — Нам нужно сломать их темп.

Двое Хранителей, двигаясь с пугающей волчьей синхронностью, начали сжимать кольцо.

— Выбьем окно! — рыкнул Тома. Он с силой ударил тупым концом копья о камень.

Вспышка раскаленного Пиро окутала их фигуры пылающим барьером О-Ёрой. Пламя лизнуло доспехи приблизившихся Хранителей. Аяка, мгновенно прочитав задумку телохранителя, направила поток ледяного ветра сквозь огонь. Совместная тренировочная мышечная память сработала безупречно. Экстремальный перепад температур — от обжигающего жара к абсолютному нулю — вызвал локальный термический взрыв, заставивший нежить отшатнуться назад.

Этого мгновения было достаточно.

Дуэт рванул вперед, сосредоточив фокус на одном из Хранителей. Тома обрушил на него град колющих выпадов. Мертвец хладнокровно отводил острие копья своим кинжалом, отступая к обугленному стволу поваленного дерева. Когда Хранитель открылся для контратаки, Тома резко изменил хват и, используя древко как рычаг, с размаху ударил противника по ведущей руке, сбивая блок.

Аяке не нужны были слова. Растворившись в ледяном вихре, она проскользнула за спину Хранителю. Мертвец начал разворачиваться для удара наотмашь, но девушка уже изменила плоскость атаки. Взбежав по стволу поваленного дерева на несколько шагов вверх, она оттолкнулась, зависнув в воздухе прямо над противником.

Резкий щелчок раскрытого веера.

Вокруг Аяки сконденсировалась чистая Крио-энергия, обрушиваясь на Хранителя тяжелым ледяным шквалом. Впиваясь в его тело, лед мгновенно вступил в резонанс с тлеющими на его броне остатками пламени Томы. Термальный шок разорвал кожаную эмуницию нежити и сковал суставы инеем. Хранитель застыл, парализованный собственным разрушающимся телом. Идеальная почва для финального удара.

Тома сдерживал натиск красноглазого лидера, уводя его ярость на себя, поэтому завершение первой фазы легло на плечи Аяки. Девушка приземлилась в вязкую смесь из грязи и крови, мгновенно уходя в перекат под весом собственного падения. Она не дала себе ни секунды на вдох. Резкий рывок вперед — и сталь катаны, напитанная Крио, с сухим хрустом прошла сквозь шейные позвонки Хранителя.

Аяка выпрямилась, тяжело дыша. С лезвия меча медленно стекала густая, почти черная жидкость. Она не оборачивалась. За спиной раздался глухой стук — отрубленная голова ударилась о камни, а следом рухнуло и само тело.

Но праздновать было нечего. Вокруг Святилища кипел не бой, а планомерная утилизация армии Инадзумы.

Двенадцать. Всего двенадцать монстров Легиона Фаррона десантировались на остров, но прямо сейчас они, разбившись на звенья, выкашивали целые роты сёгуната на разных участках фронта.

Здесь, на этом клочке земли, остатки отряда во главе с ёрики из последних сил пытались задавить массой второго Хранителя. Солдаты гибли, пытаясь пробить плотную кожаную броню, пока монстр двигался с грацией хищника. Аяка рванулась на помощь. Опытный офицер, заметив госпожу Камисато, выкрикнул приказ разомкнуть строй. Серия ее быстрых, выверенных выпадов заставила Хранителя уйти в глухую оборону, что дало ёрики окно для фатального рывка. Офицер шагнул под удар, насаживая себя на кинжал врага, и встречным выпадом пробил сердце Хранителя насквозь. Мертвец рухнул навзничь.

Инициатива на их участке казалась перехваченной. Красноглазый Хранитель остался один против Томы, Аяки и выживших солдат.

— Мы прикроем вас, госпожа! — прохрипел ёрики, зажимая рану на боку. Никаких неуместных улыбок. Только отчаянное желание выжить.

Втроем они начали прижимать красноглазого лидера звена к пылающим руинам. Осознав невыгодность позиции, тот не стал принимать бой в окружении. Пружинистым рывком он отпрыгнул назад, приземлившись на тлеющие балки рухнувшей крыши. Пламя лизало его плащ, но алые глаза сквозь прорезь шлема смотрели на наступающих самураев с пугающим спокойствием.

Он не сказал ни слова. Лишь медленно опустил острие меча к земле.

В ту же секунду Аяка услышала звук, от которого кровь застыла в жилах — влажный, утробный хруст за ее спиной.

Обезглавленное тело не лежало на земле. Оно стояло.

Густая, черная кровь, пропитавшая почву вокруг трупа, внезапно вспыхнула тусклым, пепельным огнем. Кровь Волка, искаженная Бездной, запульсировала, стягиваясь обратно. Восставший мертвец медленно наклонился, поднял собственную отрубленную голову и грубо прижал ее к обрубку шеи. Плоть зашипела, спаиваясь в снопах раскаленных искр. Не издав ни звука, Хранитель вскинул кинжал и насквозь пробил грудь стоявшего рядом солдата, отшвырнув его словно тряпичную куклу.

Рядом, окутанный облаком горящего пепла, поднимался второй Хранитель. Из сквозной раны в его сердце не текла кровь — оттуда струилась зола и языки пламени, мгновенно затягивая разорванную плоть.

Только сейчас до Аяки донесся протяжный, полный животного ужаса крик откуда-то с западного фланга. Затем еще один. Там, где сражались другие роты, происходило то же самое.

Двенадцать. Всего двенадцать. И ни одного из них нельзя было убить.

Мертвецы снова сомкнули строй. Их тела начали источать удушливый жар, а лезвия покрылись слоем раскаленной золы. Их пустые глаза смотрели на защитников Инадзумы с безразличием неостановимой стихии.

— Это невозможно... — голос Аяки сорвался. Впервые за весь бой ее руки опустились.

— Назад! Все за мою спину! — взревел Тома, перехватывая копье. Его оптимизм окончательно выгорел в этом проклятом пепле. Перед ними стояли не воины. Перед ними стоял абсолютный, математически выверенный конец.

Тактика «стенка на стенку» обернулась бойней. Координация Хранителей была за гранью человеческого понимания: они двигались не как три бойца, а как три конечности одного сверхразума. Игрок, не успевший среагировать на ложный выпад красноглазого, был обезглавлен на взлете, а выжившего офицера мощным ударом щита отбросило в темноту руин.

Аяка и Тома оказались прижаты друг к другу. Пиро-щит Томы шипел под ударами, осыпаясь искрами, но пространство для маневра неумолимо сокращалось. Усталость взяла свое — на долю секунды Аяка замешкалась, не успев уйти в «Сэнхо» от занесенного над головой двуручника лидера.

Смерть была в сантиметре.

Тома не раздумывал. Выставив копье, он сбил траекторию меча Хранителя, подставляясь сам. Он шагнул вперед, закрывая собой Аяку, готовый к новой связке ударов, но не заметил тени за плечом. Второй Хранитель, бесшумный и стремительный, вогнал свой гигантский меч Томе прямо в спину.

Острие, окрашенное в густой багровый цвет, вышло из груди парня, остановившись в нескольких дюймах от лица Аяки.

Звуки мира мгновенно исчезли. Остался лишь оглушительный, рваный стук собственного сердца в ушах и влажный, клокочущий хрип, вырвавшийся из горла Томы. Хранитель медленно, с садистской методичностью провернул лезвие в ране. Послышался сухой хруст дробящихся ребер. Широкая сталь не оставила Томе ни единого шанса — клинок разрушил легкое и диафрагму, превращая его тело в разорванную оболочку.

Аяка смотрела, как по желобу меча на землю стекают капли жизни её самого близкого человека. Она не считала шансы на успех. Она просто видела, как свет в глазах Томы начинает подергиваться пеленой.

Хранитель рывком выдернул сталь и толкнул умирающего вперед. Аяка подхватила Тому, рухнув вместе с ним на колени. Она не видела застывших вокруг фигур в островерхих шлемах. Ее руки, трясущиеся и холодные, судорожно пытались закрыть огромную, дымящуюся рану, сквозь которую толчками выходила кровь.

— Т-Тома… я сейчас… потерпи… — ее голос превратился в тонкую, ломкую нить.

Паника не вызвала слез. Она вызвала паралич. Сознание Аяки словно замерзло, превратившись в монолит льда. Она видела, как Тома пытается вдохнуть, но в его горле лишь булькала кровь. Его кожа стремительно бледнела, приобретая восковой оттенок.

Внезапно Тома нашел в себе силы поднять руку. Окровавленные пальцы коснулись щеки Аяки, оставив на бледной коже красный след. Он попытался улыбнуться — той самой, своей привычной теплой улыбкой, которая всегда обещала, что всё будет хорошо. Но губы лишь слабо дрогнули, и рука безвольно соскользнула вниз. Взгляд замер, сфокусировавшись на чем-то за пределами этого мира.

Жизнь ушла тихо, оставив после себя лишь запах гари и железа.

— Нет… нет… Тома! — Крик Аяки разорвал тишину Цуруми.

Она прижала его голову к своей груди, захлебываясь в рыданиях, не видя и не слыша ничего вокруг. Хранители стояли неподвижно, их мечи были опущены к земле — они ждали, пока ритуал горя завершится, давая жертве осознать глубину потери. Прошло бесконечно много времени, прежде чем выживший офицер сёгуната смог подняться на ноги. Встав между Аякой и безмолвными монстрами, он вскинул меч.

— Госпожа! Мы должны… мы обязаны сражаться!

Аяка не реагировала. Ее плечи мелко дрожали.

— Посмотрите на них! — сорвался на крик йорики. — Они убили его! Эти твари не знают жалости, они должны быть стерты!

Слова офицера медленно просачивались сквозь пелену шока. Аяка замерла. Ее плач прекратился так же внезапно, как и начался.

— Они убили… Они убили его… — эхом повторила она.

Ее рассудок не просто вернулся — он превратился в заточенный хирургический инструмент. Аяка медленно подняла голову. В ее глазах больше не было слез. Там была бездна. Пронзительный, ледяной холод Крио-стихии начал сгущаться вокруг ее фигуры, иней мгновенно покрыл землю и тела вокруг. Глаза девушки вспыхнули ровным, мертвенно-голубым светом, в котором читалось обещание абсолютной аннигиляции.

Она осторожно, почти нежно, положила голову Томы на холодную землю. Встав в полный рост, Аяка медленно обнажила катану. Острие меча, вибрирующее от сдерживаемой ярости, замерло, указывая точно в сердце красноглазого Хранителя.

Она не произнесла ни слова. Но в этом безмолвии Хранители Бездны впервые за всё время встретились с силой, которая была столь же холодна и беспощадна, как и их собственное проклятие.

***

Аратаки Итто устроил Альянсу массированную бомбардировку их же собственным арсеналом. Пока óни швырял тяжелые взрывные заряды во вражеские ряды, несколько рядовых сёгуната, пригнувшись, судорожно рыскали по изрытой воронками земле в поисках уцелевших бочек с порохом и вражеских мин.

В какой-то момент Итто обернулся и с разочарованием понял, что в запасе остался ровно один снаряд. Эта новость заставила его крепко задуматься. Пока в голове демона со скрипом запускались сложные мыслительные процессы — занятие, которое он откровенно ненавидел, — рядовые оказались куда более глазастыми.

— Глядите! — один из солдат ткнул дрожащим пальцем сквозь завесу дыма. — Волноходы! К нам двигаются!

— О, это дело! — воодушевился Итто, хлопнув в ладоши. — Можно свалить с этого острова наконец-то!

— А где твои слова о том, что настоящие мужчины не отступают? — нервно огрызнулся второй солдат, утирая грязь с лица.

— Эй, мужчина должен понимать, когда надо отойти, чтобы потом ударить по роже врага с новыми силами! Это, между прочим, искусство войны! — гордо заявил Итто, подняв палец вверх.

— Я даже догадываюсь, откуда ты вычитал что-то про искусство войны… — мрачно пробурчал первый солдат.

— Так, отставить разговоры! Времени совсем нет, так что собрали булки в кулак! — скомандовал Итто. — Надо предупредить остальных.

— Да побыстрее бы, особенно генерала найти надо.

— Да, кстати, где Сарочка? — возмутился óни, оглядываясь. — Почему пути отступления увидели мы, а не наш хваленый гений тактики? Ужас вообще. Ладно, всё, побежали!

Времени на разработку плана не было, да и троица не блистала стратегическим гением. Идея Итто проплыть километры в холодной воде до кораблей разбивалась о тот факт, что выносливости на такой заплыв хватило бы только у него. Предложение Игроков пробиться к статуе Архонта и телепортироваться звучало как бред сумасшедшего. Решение оставалось одно: бежать к своим и тянуть всех к воде.

Итто, словно заряженный марафонец, рванул сквозь густой дым костров, перепрыгивая через обломки руин и воронки. Только сейчас он заметил, насколько глубоко враг продавил их оборону к центру Святилища.

И тут появился он. Страйдер внаглую шел клином прямо сквозь поле боя, протыкая землю своими острыми трехсуставными конечностями. Этот назойливый грохот изрядно бесил Итто. Во-первых, от каждого шага колосса противно тряслась земля. Во-вторых, он был невыносимо громким.

Будто этого было мало, махина заметила бегущего óни и открыла огонь. Итто пришлось ускориться до безумных скоростей, уворачиваясь от града выстрелов. Он едва успел нырнуть за одну из уцелевших каменных построек, тяжело переводя дух. Но передышка длилась ровно секунду: Страйдер выстрелил из своей главной пушки, и укрытие просто разлетелось в пыль.

Кашляя и ругаясь, Аратаки всё же успел вовремя выскочить из-под обломков и скрыться из поля зрения машины в глубокой яме.

Скатившись вниз, он поднял глаза и замер. В этом укромном, изрытом снарядами месте пряталась небольшая группа измотанных солдат. А среди них, напряженная и погруженная в тяжелые раздумья, сидела Кудзё Сара.

— О, Сарочка! Еле отыскал тебя в этом дыму! — Итто вывалился из теней так радостно, словно они встретились на празднике, а не в воронке от взрыва.

Сара медленно подняла на него тяжелый взгляд. Её лицо было бледным, исчерченным полосами копоти и засохшей крови.

— Они перешли в финальный штурм, — угрюмо, почти безэмоционально произнесла она. — Наша оборона смята.

— Да вижу я, — Итто поумерил пыл, оглядывая их жалкое убежище. — Эти консервные банки прут со всех сторон.

— Значит, время пришло, — Сара покрепче перехватила лук. — Мы дадим им последний бой. Здесь и сейчас.

Солдат, на чьей спине она была закреплена, ощутимо вздрогнул.

— Идти напролом, госпожа? — в его голосе прорезался плохо скрытый страх.

— Идти насмерть, — отрезала генерал. — За Инадзуму. За Сёгуна.

— Окстись, женщина! Какой еще «насмерть»?! — Итто в два шага преодолел расстояние между ними. Он грубо, но по-своему бережно взял её за подбородок, заставляя смотреть прямо ему в глаза, игнорируя протестующий рык её подчиненных. — Послушай меня внимательно: к берегу плывут волноходы. Я видел их своими глазами! У нас есть шанс вытащить парней.

Сара замерла. В её глазах, уже приготовившихся встретить тьму, на мгновение вспыхнуло недоумение.

— Какие еще волноходы? Флот должен был отступить...

— Не знаю чьи, но они наши, отвечаю головой! — Итто отпустил её, энергично махнув рукой в сторону обрыва. — Если сейчас рванем к скалам, сможем проскочить мимо этой трехногой железки и спуститься к воде.

— Вряд ли нам удастся, — Сара отвела взгляд, и её плечи едва заметно поникли. Внешне она оставалась стальной, но внутри всё выгорело дотла. — Мы для них как на ладони. Махина просто сотрет нас в пыль на открытом пространстве.

— Госпожа генерал, если есть хоть один шанс — мы обязаны попытаться! — внезапно подал голос молодой брюнет, на котором держалась Сара. — Мы готовы отдать жизни за дом, но если можно выжить... как наши семьи будут без нас? Кто расскажет правду о том, что здесь случилось?

Сара медленно, почти неощутимо кивнула. Слова рядового пробили её броню фатализма. Она оглядела своих воинов: они были напуганы до дрожи, их доспехи были разбиты, а воля надломлена, но в их глазах, смотрящих на неё, затеплилась та самая отчаянная надежда, которой Итто заражал всё вокруг.

Генерал Кудзё была привязана к спине солдата крепкими ремнями — её ноги были перебиты, но руки сохранили твердость, позволяя вести прицельный огонь из лука. Итто невольно зауважал этого паренька-носильщика: тот едва стоял на ногах от усталости, но держался прямо. Óни всегда считал, что эти солдаты-«оловянные солдатики» разбегутся при первом же серьезном шухере, но сейчас он видел перед собой людей, готовых идти сквозь ад за своим командиром.

— Не факт, что мы доберемся до воды живыми, — голос Сары снова обрел ту самую командную сталь, за которую её ценили в Комиссии Тенрё. — Но мы сделаем всё, чтобы обмануть смерть еще один раз. Вперед! Без колебаний!

По приказу Сары десяток выживших солдат разомкнул строй и рванул к укрытиям, из которых Итто только что метал бочки, на ходу подгоняя отставших.

Воздух над хвостом их колонны внезапно пошел рябью. Орудие Страйдера издало нарастающий, сверлящий уши гул, стягивая материю в одну точку. А затем пространство схлопнулось. Оглушительный вакуумный хлопок перешел во всепоглощающий взрыв, разорвавший физику окружения. Людей на конце колонны просто расщепило ударной волной и разлетающейся в пыль землей.

— Не останавливаться! — крикнула Сара. В ее руке материализовался лук, а Глаз Бога на поясе вспыхнул яростным фиолетовым светом.

Из дыма, стремительно перебирая трехсуставными опорами, выскочил Охотник. Биомеханическая машина двигалась напролом, сканируя цели своими сенсорами. Сара, несмотря на тряску на спине носильщика, натянула тетиву. Стрела, напитанная чистым Электро-зарядом, с треском сорвалась в полет, оставив за собой шлейф фиолетовых искр. Снаряд ударил в экзоскелет синтета, пустив по его броне разряды молний, но тварь лишь дернулась и мгновенно открыла ответный огонь из встроенного лаунчера.

Каскад раскаленных дротиков со свистом прошил воздух. Один вонзился в бедро бегущего инадзумца, второй с чавкающим звуком пробил щеку другого солдата. Заряд внутри флешетт сдетонировал мгновенно. Голова солдата с громким хлопком разлетелась кровавыми ошметками. Второму повезло меньше — взрыв оторвал ему ногу, бросив изувеченное тело на землю, где он начал отчаянно кричать, захлебываясь от болевого шока.

Охотник, игнорируя грозовые атаки Сары, в один скачок сократил дистанцию. Резкий взмах лезвия-манипулятора — и очередной солдат рухнул с распоротым животом. Встречный удар копья просто скользнул по его броне. Синтет отшвырнул смельчака в сторону и навел свои орудия прямо на носильщика генерала.

В ту же секунду Итто огромным прыжком перемахнул через Сару. Его палица, усиленная золотым сиянием Гео, обрушилась прямо на фюзеляж машины. Чудовищная сила óни буквально вмяла композитный экзоскелет внутрь. Охотник задергался, теряя равновесие, и второй размашистый удар Итто окончательно сплющил его механизмы в груду искрящегося лома.

Дым не рассеивался, превращая поле боя в лабиринт. Пока солдаты пытались сориентироваться, Сара уловила краем уха сухое, синтетическое шипение радиообмена. Она не стала ждать. На тетиве мгновенно сформировались четыре стрелы, искрящиеся от напряжения. Залп Электро-энергии веером ушел в источник звука.

В ответ из дыма под ноги носильщику выкатился металлический цилиндр с мигающим красным диодом.

Писк. Писк. Писк.

На четвертом сигнале Итто с размаху пнул гранату как мяч. Цилиндр улетел обратно в руины и там с оглушительным грохотом разорвался.

— Откуда узнал? — выдохнула Сара.

— Чуйка хорошая!

Цокнув, Сара снова натянула тетиву, заметив в клубах пепла светящиеся синие окуляры вражеских солдат, но те уже успели сместиться. Очередь из импульсных винтовок ударила с фланга, мгновенно ликвидировав еще троих воинов сёгуната.

В воздухе снова просвистели дротики Охотников. А над пеленой дыма, издавая низкий, угрожающий стон, вновь возвысился Страйдер. Сара готовилась обрушить на него молнию, но пространство у орудия машины снова начало угрожающе искажаться.

Итто сработал на инстинктах — прыгнул тараном на носильщика, своим телом сбивая его и Сару с линии огня.

Пространство схлопнулось. Двоих бегущих впереди солдат расщепило на атомы в эпицентре взрыва, а выживших швырнуло за хлипкую деревянную стену уцелевшей постройки. До обрыва оставались считанные метры, и там уцелевшие солдаты уже прыгали в ледяную воду.

— Выйдем — пристрелят, — огорченно констатировал Итто, стряхивая с себя куски земли.

— Страйдер... он может убить их прямо в воде, — с ужасом заметил носильщик, прижимаясь к шаткой стене. — Что делать?

— Всё просто: ты спасай Сару, — скомандовал óни.

— А ты что будешь делать? — генерал требовательно посмотрела на демона.

— Спасать ваши шкуры, как главный герой.

Итто рванул наперерез наступающим силам Альянса. Воздух мгновенно наполнился сухим треском импульсных выстрелов, искаженным радиошумом синтетов и низким, вибрирующим стоном Страйдера. Сара, сжав зубы от боли, подала знак носильщику укрыться за обломками. Это было не представление, а акт суицидального отвлечения.

Óни действовал с первобытной яростью: в гущу пехоты полетел бычок Уси. Гео-конструкция взорвалась, на мгновение дезориентировав строй противника. Воспользовавшись микросекундной заминкой, Итто в один прыжок обрушился на панцирь Охотника, используя его как трамплин. Демон взмыл в воздух, занося шипованную дубину над бронированным фюзеляжем Страйдера.

Тяжелая палица с оглушительным грохотом врезалась в корпус биомеханического колосса. Удар, напитанный чистой Гео-энергией, не пробил сверхпрочную композитную броню и даже не оставил вмятины, но колоссальной кинетической силы хватило, чтобы нарушить работу гироскопов машины. Приземлившись, Итто мгновенно нанес два дробящих удара по суставам опорных конечностей Страйдера. Трехногая конструкция, потеряв баланс, с протяжным металлическим скрежетом рухнула на изрытую землю.

Выигранные секунды были бесценны. Носильщик рванул к спасительному обрыву. Обернувшись через плечо, Сара натянула тетиву. Электро-стрела сорвалась в полет, вонзаясь в оптический сенсор Охотника, изготовившегося к прыжку на демона. Короткое замыкание парализовало синтета, позволив Итто подхватить тяжелую машину и с ревом отшвырнуть ее вглубь руин.

Дым над Святилищем прошивали бесконечные трассеры — Альянс методично зачищал сектор. Бегство солдат, в панике прыгающих в ледяную воду к волноходам, отступление под прикрытием одного-единственного демона — Сара чувствовала, как внутри всё выгорает от бессилия. Командование рассчитывало на победу, но реальность диктовала иное. Это был провал. Абсолютный, сокрушительный позор.

Для сил Альянса их жизни были лишь статистикой, подлежащей обнулению. Высадка на Цуруми захлебнулась в крови. Сару раздирала обида, но перебитые ноги лишили ее права на последнюю, смертельную атаку вместе со своими воинами.

— Госпожа Сара, — прохрипел один из десантников, помогая им спуститься к кромке воды. — Волноходы... это флот «Южного Креста». Бэй Доу пришла за нами.

— Понятно, — ледяным тоном отозвалась генерал.

В ее коротком ответе не было радости от спасения. Только горечь полководца, чья армия осталась гнить под сапогом Конвергенци на проклятом острове.

Её торопливо отвязали от носильщика. Сара с глухим стоном оперлась на плечо ближайшего солдата, сумев встать лишь на одну ногу — вторая была безнадежно перебита. Сквозь дым она видела, как Итто стягивает весь огонь на себя. Он не «играл в догонялки» со Страйдером. Демон превратил себя в живую мишень, уводя аннигилятор колосса от отступающей группы. Его тело уже было испещрено почерневшими, дымящимися ожогами от плазмы — любой человек умер бы от болевого шока еще десять минут назад, но первобытная кровь óни заставляла его рычать и двигаться дальше.

Трое пехотинцев Конвергенции прорвались сквозь руины, отрезая путь к отступлению. Их оптические сенсоры мгновенно захватили группу Сары.

— За Сёгуна! — с отчаянным, сорванным криком остатки самураев, включая бывшего носильщика Сары, бросились на комбайнов с копьями наперевес.

Шквальный импульсный огонь мгновенно скосил бегущих — тела падали в грязь с прожженными насквозь доспехами. Но двое самураев успели преодолеть дистанцию. Комбайн хладнокровно заблокировал выпад копья стволом винтовки, а его напарник отступил на шаг, чтобы расстрелять второго смельчака в упор.

Сара, балансируя на одной ноге и превозмогая адскую боль, натянула тетиву. Фиолетовая вспышка прорезала копоть — Электро-стрела с хрустом вошла точно в стеклянный окуляр отступившего солдата. Тот рухнул навзничь, оглашая руины пронзительным, непрерывным писком системы жизнеобеспечения.

Последний комбайн коротким ударом приклада в лицо сбил самурая с ног. Он вскинул винтовку, наводя лазерный целеуказатель прямо в грудь Саре.

Генерал не успела моргнуть, как над ней взвилась массивная тень. Итто, оставляя за собой кровавый след, рухнул на солдата Конвергенции. Тяжелая шипованная дубина опустилась с тошнотворным хрустом, превращая шлем и голову комбайна во вдавленное в землю месиво из белой брони и плоти.

— Марш! Марш к воде! — прохрипел Итто. Он схватил оглушенного самурая за шкирку, поднимая на ноги. Из пробитого бока демона толчками шла кровь, но он упрямо тащил товарища к обрыву.

Они достигли края. Волноходы «Южного Креста» уже ждали внизу, покачиваясь на темных волнах. Итто прыгнул первым, увлекая за собой самурая. Сара, не колеблясь ни секунды, оттолкнулась здоровой ногой и бросилась вниз.

В это же мгновение на край обрыва вышли основные силы Конвергенции.

Среди серых солдат выделялась одна фигура — элитный боец в белоснежной композитной броне с единственным алым сенсором визора. Элита Конвергенции не тратила время на оценку ситуации. Машинному алгоритму внутри человеческой оболочки потребовалась доля секунды на расчет траектории падения, поправку на ветер и дистанцию.

Белоснежный стрелок вскинул импульсную винтовку. Короткая, сухая очередь. Три раскаленных сгустка плазмы ударили Саре точно в спину прямо в воздухе. Никаких промахов. Беспощадная, выверенная математика смерти.

Кинетический удар вышиб из ее легких весь воздух. Время для Сары замедлилось. Она поняла, что произошло, в ту же долю секунды. Броня не спасла — плазма прошла навылет. В её глазах не было паники, лишь горькая, полная смирения полуулыбка. Она падала в ледяные воды Цуруми, зная, что её война окончена.

Итто поймал её уже у самой поверхности, рухнув вместе с ней на палубу последнего отходящего волнохода. Судно, маневрируя зигзагами под шквальным огнем Страйдера, рвануло прочь от проклятого берега.

Демон и уцелевший самурай бросились к генералу, судорожно пытаясь зажать раны, но первая помощь здесь была бессмысленна. Три сквозных попадания из орудия Конвергенции буквально испарили ткань легких и разорвали сердце. Сара Кудзё не произнесла ни слова. Не было ни прощальных наставлений, ни героических клятв, ни слез. Ее губы лишь слабо дрогнули, взгляд янтарных глаз застыл, уставившись в затянутое пеплом небо, и жизнь безвозвратно покинула ее тело. Волноход уходил в штормовой океан, унося с собой лишь мертвых и сломленных.

***

Офицер Инадзумы, сжимая рукоять катаны, совершенно не ожидал, что Аяка отринет саму концепцию защиты. То, что последовало дальше, было не дуэлью — это был акт ледяного, суицидального отчаяния.

Аяка бросилась на троицу бессмертных. Ее первобытная агрессия, помноженная на запредельную скорость «Сэнхо», превратила девушку в смертоносный морозный вихрь. Тяжелые двуручники с оглушительным лязгом сталкивались с тонкой сталью ее клинка, высекая снопы искр. Ритм сражения стал настолько нечеловеческим, что ёрики просто физически не мог вмешаться — малейший шаг в эту мясорубку обернулся бы мгновенной смертью. Бой хаотично перетекал из одной точки руин в другую: вспышка Крио, скрежет металла, глухой удар.

Легион Фаррона не знал усталости. Мертвецы синхронизировали свои алгоритмы убийства, хладнокровно загоняя Аяку в стальные тиски. Ослепленная гневом, она пропускала удары, которые сломали бы хребет обычному воину. Тупой тычок рукоятью гигантского меча снес ее с ног, отбросив к обугленному стволу дерева. Девушка жестко прокатилась по промерзшей земле. Ее некогда изящное платье превратилось в пропитанные грязью лохмотья, а руки покрылись глубокими, кровоточащими ссадинами.

Хранитель с алыми глазами медленно занес двуручник для добивающего удара.

И в эту секунду тишину разорвал яростный боевой клич.

Отряд солдат Инадзумы, бросив свои позиции на фланге, ворвался в этот треугольник смерти. Они видели, как погибает их госпожа, и инстинкт долга пересилил животный страх. — За клан Камисато! — проревел тяжелораненый копейщик, бросаясь прямо на лезвие лидера Хранителей.

Мертвецы даже не дрогнули. Не издав ни звука, они перенаправили векторы атак. Короткие, безжалостные взмахи огромных мечей вскрыли солдат сёгуната, как бумагу. Кровь фонтаном ударила на промерзшую землю, заливая доспехи расчлененных самураев. Бойня заняла ровно три секунды.

Но этого секундного сбоя в идеальном ритме Легиона оказалось достаточно.

Когда Хранители снова повернулись к дереву, Аяки там уже не было. Воздух вокруг руин с оглушительным треском вымерз, а температура рухнула до абсолютного нуля.

Глаза девушки, появившейся прямо в центре вражеского строя, пылали потусторонним, пронзительно-синим светом. Вся ее боль, вся ненависть к существам, убившим Тому, сконцентрировалась на острие катаны.

Искусство Камисато: Сомэцу.

Аяка не просто ударила — она выпустила на свободу саму зиму. Непрекращающаяся буря ледяных лезвий обрушилась на Хранителей. Морозная сталь с чудовищной силой кромсала их кожаную броню, вгрызаясь в мертвую плоть и пригвождая монстров к земле гигантскими ледяными шипами. Троих бессмертных существ буквально вморозило в разорванный, покрытый инеем кратер.

Йорики в ужасе и благоговении смотрел на это воплощение стихийного гнева. Аяка стояла среди ледяных скульптур, тяжело дыша. Ее клинок дымился от сверхнизких температур, а по бледному лицу стекала кровь.

— Госпожа Камисато... — выдохнул офицер, делая шаг к ней. — Позвольте помочь...

Тонкий лед на броне Хранителей уже начал покрываться трещинами от пульсирующего внутри пепла. Они возвращались.

— Беги отсюда! — прохрипела Аяка, не отрывая взгляда от оживающих врагов. — Собери выживших и уводи их с острова!

— Да как я могу бросить вас...

— Я всё сказала! — отрезала она ледяным тоном, перехватывая катану обеими руками для нового рывка. — Ворвешься в этот бой — сдохнешь зря.

Офицеру поспорить было трудно. Аяка отбросила любую технику, превратив свой утонченный стиль в первобытную, обреченную рубку. Схватка возобновилась. Хранители Легиона Фаррона, словно бездушный единый механизм, наращивали агрессию, адаптируясь к ее иступленному натиску. Им было плевать, что Аяка разрубала их на куски и замораживала — пепел и Кровь Волка мгновенно возвращали их в строй.

Йорики, наблюдая за этим кошмаром со стороны, вдруг осознал пугающую закономерность.

— Красноглазый! — закричал офицер, перекрывая звон стали. — Он ни разу не падал! Аяка! Он их якорь, нужно убить лидера!

Услышала она или нет — уже не имело значения. Мощный тупой удар рукоятью двуручника отшвырнул девушку. Она не упала, а проскользила спиной по разрушенной каменной кладке, высекая искры подошвами, и с силой всадила катану в землю, чтобы затормозить. Дыхание сбилось на болезненный хрип, мышцы горели от перенапряжения, но она упрямо выпрямилась. Мертвецы безмолвно сжимали кольцо.

— Пока я жива... вы не уйдете, — прохрипела девушка, сплевывая вязкую кровь на лед.

Вспышка «Сэнхо». Аяка морозным шквалом пронеслась сквозь строй. Уклонившись от выпада первого Хранителя, она ледяным росчерком вскрыла ему горло. Спровоцировав Крио-взрыв, отбросивший остальных, она вогнала клинок в ключицу второго, используя его оседающее тело как живой щит от подоспевшего удара, и с хрустом провернула сталь. Красноглазый вновь остался один.

Лидер Легиона хладнокровно просчитал тайминг: его тяжелый кованый сапог с размаху врезался Аяке прямо в грудь. Кинетический импульс подбросил её в воздух и впечатал в остатки деревянной колонны. Доски разлетелись в щепки. Девушка сползла на землю, судорожно глотая воздух. Меч остался в теле поверженного врага. Из рассеченного лба заливало глаза, мир перед глазами неумолимо поплыл.

— Меч! — хрипло потребовала Аяка, протягивая дрожащую руку к бросившемуся к ней ёрики.

— Вы истекаете кровью, госпожа! — офицер жестко перехватил ее запястья, не давая выхватить свою катану. — Вы едва стоите! Авангард разбит, генерал отошёл вместе с первой линией... Нам нужно отступать!

— Меч! — Аяка рванулась, но истощенные мышцы окончательно перестали слушаться.

Их прервал не лязг добивающего двуручника. Сквозь дым, издавая резкие стрекочущие звуки, спикировал городской сканер Конвергенции. Зависнув над красноглазым Хранителем, парящий дрон выдал серию зашифрованных высокочастотных сигналов.

Лидер мертвецов, занесший клинок над головой, замер. Внутренний алгоритм перестроился: директива зачистки сменилась приказом на отход. Двое поверженных Хранителей уже медленно поднимались с земли, стягивая разорванную плоть раскаленной золой. Они опустили оружие и синхронно развернулись. В воздухе позади них с утробным гулом разорвалось пространство — открылась пульсирующая червоточина портала.

— Вы никуда не уйдете! — в отчаянии закричала Аяка. — Мы не закончили!

Собрав последние крохи сил, она вырвала катану из ножен ёрики и бросилась к уходящим монстрам. Сканер Конвергенции мгновенно метнулся ей наперерез, ударив по глазам жесткой фотовспышкой. Ослепленная Аяка по инерции взмахнула мечом, разрубив лишь густой пепельный воздух.

Когда мучительная резь спала, портал уже схлопнулся, оставив после себя лишь горький привкус серы и жженого металла. Высоко в небе над Цуруми открылась вторая массивная червоточина. Тяжелые десантные транспортники Конвергенции организованно уходили на орбиту. Один из биомеханических кораблей тащил на магнитных захватах уцелевшую капсулу уничтоженного напарника.

— Нет… Не-е-ет! — сорванный, полный абсолютного бессилия крик Аяки утонул в реве двигателей.

Катана выскользнула из ослабевших пальцев. Аяка рухнула на колени в промерзшую грязь, судорожно хватая ртом воздух, пропитанный гарью. Вокруг, насколько хватало глаз, лежали сотни изувеченных тел самураев. Конвергенция завершила свою жатву, оставив Инадзуму захлебываться в собственной крови.

***

Утро над палубой «Алькора» выдалось серым и пронзительно холодным. Восходящее солнце освещало лишь последствия бойни. Матросы в тяжелом молчании укладывали тела павших товарищей, укрывая их грубым белым полотном, пока плотники наспех заколачивали пробоины в фальшборте. Выживший Вертолет-охотник Конвергенции перед отступлением успел дать шквальный залп из импульсного пулемета, превратив в щепки несколько баллист и разорвав их расчеты, после чего хладнокровно покинул воздушное пространство.

Флагману «Южного Креста» чудом удалось выстоять и вырвать из лап смерти хоть крохи разбитой армии. Волноходы высадили первых выживших и вновь отправились прочесывать прибрежную линию Цуруми, выискивая среди руин тех, кто еще мог дышать.

Бэй Доу стояла неподвижно, до побеления костяшек сжимая леер. Она смотрела, как грубая ткань навсегда скрывает залитое кровью лицо генерала Кудзё Сары.

— Конвергенция снова оказалась на шаг впереди, — тихо произнес Кадзуха, опустив голову в знак скорби по павшим. — Сегодня мы заплатили непомерную цену.

Капитан молчала. Ее разум лихорадочно искал ответы. Каким образом враг с такой математической точностью рассчитал время и место высадки десанта? Был ли это предатель, или технологии захватчиков достигли такого уровня тотального контроля, что любой план сопротивления обречен еще на стадии задумки? Даже прибытие тяжелого флота не смогло переломить исход. Бэй Доу сжигала изнутри первобытная ярость, требующая выхода, но вокруг находились лишь искалеченные подчиненные и бескрайний океан.

— И долго вы намерены поставлять им мясо для скотобойни? — ядовитый голос Странника прорезал тяжелую тишину. Он сидел на уцелевшей носовой фигуре корабля, с презрением взирая на суету смертных. — Время идет, а вы продолжаете бросаться на их механизмы с голыми руками, свято веря в свою исключительность.

— Их тактика непредсказуема, — ровным тоном ответил самурай.

— Их алгоритмы предельно примитивны, — отрезал Странник. — Проблема кроется в вашей собственной слепоте и хрупкости. Вы воюете сталью против чистой энергии, а потом льете слезы над трупами.

— Если тебе нечего сказать по делу — закрой рот, — глухо процедила капитан, не оборачиваясь. — Или я лично выброшу тебя за борт.

Странник лишь снисходительно усмехнулся, предпочтя оставить вызов без ответа.

Вахтенный матрос хрипло возвестил о приближении последней группы волноходов. Бэй Доу приказала освободить часть палубы. По трапу тяжело поднялся выживший ёрики, поддерживая под руку Аяку.

Госпожа Камисато выглядела тенью самой себя. Опустошенная, покрытая глубокими порезами и запекшейся грязью. Когда матросы перехватили ее, чтобы увести в лазарет, она на мгновение встретилась взглядом с Бэй Доу. В расширенных, потемневших зрачках Аяки плескалась бездна — абсолютное, вымораживающее свидетельство того ужаса, который сейчас безраздельно властвовал на Цуруми.

А следом на доски палубы бережно опустили еще одно тело.

— Тома… — Бэй Доу отшатнулась, резко отвернувшись к морю. Дерево фальшборта жалобно треснуло под ее пальцами. Капитан глубоко и часто задышала, загоняя подступающую панику и боль на самое дно души.

— И что дальше? Кого еще потеряем? — бросил Странник в пустоту неба.

— Нас, если не перестанем скулить, — раздался резкий, надтреснутый голос.

К группе, прихрамывая, подошел генерал Ёсида. Его доспехи были иссечены осколками, левая рука висела плетью в окровавленном лубке, а на лице красовался свежий термический ожог, стянувший кожу у глаза. Генерал выглядел измотанным, но в его осанке сохранялась та самая железная стойкость, которую Конвергенция так и не смогла сломить на поле боя.

Он остановился у тел Сары и Томы, на мгновение прикрыв глаза, словно отдавая последний рапорт.

— Мы проиграли битву, но не войну, — Ёсида посмотрел на Странника, и в его взгляде было столько тяжелой, окопной правды, что даже циник на мгновение отвел взор. — Сегодня Конвергенция показала нам свою силу. Теперь мы знаем, против чего стоим. А значит, в следующий раз мы будем бить не в их щиты, а в их глотки.

Генерал повернулся к Бэй Доу, игнорируя дрожь в раненой руке.

— Капитан, прикажите готовить трюмы. Нам нужно собрать каждого выжившего. Мы уходим с этого проклятого острова, чтобы вернуться сюда с огнем, который их машины не смогут погасить.

Бэй Доу медленно кивнула, чувствуя, как ледяная пустота внутри начинает сменяться концентрированной решимостью. Глава этой трагедии была закончена, но впереди маячила новая — и в ней Инадзума больше не собиралась играть роль жертвы.