Тени над Цуруми

Черная, ледяная вода беззвучно расступалась перед кильватерным строем. Инадзума шла на войну.

Объединенный флот сёгуната, обычно сверкающий пурпуром знамен и золотом гербов, этой ночью превратился в стаю безмолвных призраков. Ни единого зажженного фонаря. Ни единого лишнего звука. Три средних боевых крейсера и десятки легких штурмовых лодок двигались с пугающей, выверенной синхронностью, воплощая в себе саму непреклонную волю Райдэн Эи.

Впереди, жадно пожирая редкий звездный свет, нависал Цуруми. Проклятый остров проступал сквозь густую, вязкую пелену тумана, словно исполинская могила, терпеливо ожидающая новых жертв. Мертвая земля Конвергенции.

Командование Инадзумы понимало: против технологий врага численное превосходство обернется лишь горами трупов. Поэтому массивные, неповоротливые галеоны остались в портах Наруками. Ставка была сделана на абсолютную скрытность и молниеносность. Чтобы не перегружать малые суда и юркие волноходы Игроков, генералы безжалостно отсеяли рядовую пехоту. В этой операции не было места неопытным асигару. На палубах, слившись с ночным мраком, замерли сотни отборных самураев — элита сёгуната, где каждый боец стоил десятка обычных солдат. Это был не просто десант. Это был сконцентрированный, отточенный до бритвенной остроты клинок, готовый вонзиться в самое сердце вражеского плацдарма.

И вместе с ними, в этой напряженной, звенящей тишине, к берегам Цуруми приближались те, чьи имена уже начали менять ход истории.

— И всё-таки, я в предвкушении!

Итто почти в полный рост вытянулся на носу штурмового катера, пытаясь разглядеть в тумане проклятый берег. Его громогласный, искренне радостный шепот прозвучал в мертвой тишине как удар в гонг.

Сидящие рядом самураи в панике вцепились в пояс горе-о́ни. Они сдавленно зашипели и общими усилиями дернули его вниз, на влажные доски палубы, чтобы рогатый силуэт перестал выделяться на фоне серого неба. Демон тяжело плюхнулся рядом с остальными, упрямо запыхтев.

— Будто это нас раскроет! Я бы больше беспокоился из-за размеров этой посудины. А так враги хотя бы сразу поймут, что за мужчина пришел с ними сражаться!

— Я не давала приказа открывать рот, солдат. Или ты решил, что на борту военного судна можешь вести себя, как тебе вздумается?

Голос Кудзё Сары резанул влажный воздух ледяной сталью. Генерал сёгуната сидела в центре палубы в идеальной позе лотоса, неподвижная, как изваяние.

— Я согласился помочь только потому, что вы, ребята, остро нуждаетесь в таких первоклассных кадрах, как я! Могла бы проявить хоть каплю уважения к великому...

Итто обиженно выпятил грудь, но его речь была жестко прервана.

— Ты здесь потому, что на тебе висит уголовная статья. И потому, что комиссия Тэнрё пообещала тебе полное помилование в обмен на грубую силу, - Тенгу чеканила слова предельно холодно, даже не открывая глаз.

— Да не совершал я ничего такого!

— Еще одно слово... и я лично оформлю тебе трибунал за неподчинение приказам в условиях боевой операции. Будучи наемником, ты пойдешь под суд по законам военного времени.

Сара медленно подняла веки, смерив демона убийственным взглядом золотистых глаз.

Угроза сработала. О́ни недовольно клацнул клыками и замолк, скрестив массивные руки на груди. Кто-то из молодых самураев нервно прыснул в кулак. Одного испепеляющего взгляда генерала хватило, чтобы смешок мгновенно оборвался, сменившись испуганным молчанием.

Сара сжала челюсти так, что скрипнули зубы. Она до последнего пыталась оспорить решение командования о привлечении Итто к высадке. Да, в ближнем бою чудовищная мощь этого создания стоила десятка натренированных воинов, но его дисциплина была отрицательной величиной.

Еще на стадии погрузки этот абсолютно неконтролируемый демон умудрился влезть в карточные долги перед интендантами, даже не зная правил игры. На второй день пути он устроил в каюте младшего офицера стихийный турнир на звание «самого мужественного», едва не проломив переборку. Но всё это меркло по сравнению с инцидентом у дальних рифов, когда флот еще не вошел в зону скрытности. Итто каким-то немыслимым образом умудрился зарядить пушку Камуйдзима на корме флагмана и дать залп по крошечному атоллу с хиличурлами, заявив, что это была превентивная зачистка.

Будь её воля, Сара прямо там вздернула бы его на рее за саботаж. Однако приказ сверху гласил: ставки слишком высоки. Отношение к действительно сильным бойцам в этом походе было до неприличия снисходительным. Если Инадзума не отвоюет этот рубеж, репутация самой Райдэн Эи будет растоптана. Ради победы над Конвергенцией Кудзё Саре приходилось терпеть первобытную непокорность демона, молясь лишь о том, чтобы в нужный момент он обрушил всю эту дурь на головы врагов.

Если на носу флагмана приходилось силой усмирять Итто, то на соседнем крейсере обстановка была куда более собранной. Впрочем, и здесь не обошлось без Томы.

Управляющий клана Камисато умудрился бесшумно обойти весь состав десанта. Его природное дружелюбие, помноженное на тактичную осторожность, помогло немного снять предбоевой мандраж у молодых самураев и даже разговорить местного генерала. Тома не был лицемером, играющим на чувствах идущих на смерть людей, но его работа заключалась в сборе информации. Вычленив из коротких бесед крупицы полезных сведений о настроениях в войсках, он бесшумной тенью вернулся на капитанский мостик. Там, кутаясь в походный плащ поверх доспехов, стояла Камисато Аяка. Тома подошел со спины. Его обычная теплая улыбка сейчас казалась слегка натянутой из-за пронизывающего холода.

— Вам стоило остаться в каюте и немного отдохнуть, госпожа, — тихо произнес он. — Впереди нас ждет тяжелая ночь.

Взгляд Аяка оставался прикованным к черному силуэту острова впереди. Скрыть нарастающую тревогу от верного друга было невозможно. Пальцы в белоснежных перчатках судорожно сжимали деревянные ребра сложенного веера.

— Не переживай, Тома. Я в порядке, — Камисато попыталась улыбнуться. — Командование уверено, что наших сил достаточно для уничтожения гарнизона Цуруми. Но... так ли всё просто?

— Думаете, Конвергенция подготовила ловушку? — нахмурился управляющий.

Аяка зябко повела плечами, и дело было вовсе не в ледяном морском ветре. Знания о чужих, невероятно жестоких войнах, где стальные машины стирали с лица земли целые города за считанные часы, тяжелым грузом лежали на её сердце.

— Я вспоминаю рассказы Игроков об их родном мире, — глухо отозвалась девушка. — Они называли это тактикой подавления и тотальной войной. Если враг смог захватить Мондштадт горсткой солдат, используя совершенно чуждые нам технологии, то сегодня они могут применить нечто еще более пугающее. Я боюсь, что мы идем вслепую.

Тома попытался звучать ободряюще, вставая рядом с ней у фальшборта.

— Штурм Мондштадта обошелся им дорого, — заметил парень. — Не делайте из противника всесильных богов, госпожа. Они тоже истекают кровью.

Пожилой капитан судна, не отрывая сурового взгляда от компаса и кивая рулевому, подал голос из полумрака мостика.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь в ваш разговор, — хрипло вмешался старик. — Но позвольте спросить, госпожа Камисато. Зачем вы вообще отправились в этот поход? Вы ведь не солдат.

Девушка задумчиво прижала край веера к подбородку. Холодный туман оседал на её доспехах мелкими, колючими каплями.

— Я не солдат. И комиссия Ясиро не занимается военными делами. Это правда, — кивнула Аяка. — Но разве я могу прятаться за стенами поместья, когда сам фундамент нашего мира трещит по швам? Игроки показали нам, к чему приводит бездействие. Я хочу защитить ту мирную жизнь, которую мы так любим. Мой клинок остер, и я обязана разделить это бремя со своим народом.

Капитан уважительно склонил голову, но в его прищуренных глазах мелькнула лукавая искра.

— Похвальное благородство для юной леди, — хмыкнул он. — Но знает ли об этом порыве ваш уважаемый брат?

Вопрос ударил метко. Идеальная осанка Аяки на мгновение дрогнула, щеки предательски вспыхнули, и она поспешно отвела взгляд, сделав вид, что поправляет воротник плаща. Тома не выдержал и тихо рассмеялся, перехватывая инициативу и спасая госпожу от неловкости.

— Как вы думаете? Конечно же, нет! — весело ответил парень. — Господин Аято ни за что бы не одобрил эту авантюру.

— Боюсь, самовольная высадка не сойдет вам с рук, госпожа, — покачал головой капитан.

Аяка попыталась вернуть голосу прежнюю уверенность, но вышло не слишком убедительно.

— Всё будет в порядке. Операция пройдет успешно. А победителей не судят!

Тома покачал указательным пальцем, словно строгий наставник, поймавший ученицу на невыученном уроке.

— Это так не работает, — серьезно произнес он. — Уверенность в победе — отличное оружие. Но не позволяйте ей стать слепой самоуверенностью.

Капитан вновь посуровел, вглядываясь в надвигающуюся, осязаемую тьму Цуруми.

— Война не прощает ошибок, — сурово подтвердил моряк. — Даже имея подавляющее преимущество в начале, можно потерять всё в один миг. Мы идем на территорию врага, чьи истинные цели и мощь нам неизвестны. Прошу вас, госпожа, будьте предельно осторожны.

Девушка сложила веер одним резким, выверенным щелчком и привычным жестом опустила ладонь на холодную рукоять катаны.

— Спасибо за наставление, капитан, — твердо ответила Аяка. — Я буду начеку.

Вязкий туман Цуруми поглощал звуки, но напряжение на палубах можно было резать клинком. В авангарде флота, скрытые серой пеленой, скользили десятки волноходов. Там сидели они — первая волна атаки. Игроки.

Аяка смотрела во тьму, и в её памяти всплывали долгие ночные разговоры в кабинете комиссии Ясиро. Она вспоминала, как с почти детским любопытством расспрашивала этих странных пришельцев из миров с названиями Россия, Казахстан, Украина. Тогда они казались ей просто носителями удивительной культуры. Аяка исписала целый конспект идеями для новых фестивалей, рецептами невиданных блюд и забавными традициями. Игроки казались ей чудом, обновившим мировоззрение Тейвата. Кто-то из них пришел на эту войну ради моры, кто-то искал место в рядах Трикомиссии, хватаясь за второй шанс прожить новую жизнь не зря.

Но чем ближе был проклятый берег, тем отчетливее Аяка понимала: Игроки принесли в этот мир не только кулинарные рецепты. Они принесли память о настоящем, первобытном ужасе.

Среди добровольцев-авантюристов был человек по имени Елисей. В своем родном мире он прожил долгую жизнь и умер стариком в восемьдесят четыре года, но здесь, по непостижимым законам мироздания, возродился двадцатилетним юношей. И этот юноша со взглядом выгоревшего старика рассказал Аяке то, от чего кровь стыла в жилах.

Девушка зябко куталась в плащ, вспоминая его пустой, отрешенный голос.

— Мой отец вернулся с самой кровопролитной войны в истории нашего мира, — рассказывал тогда Елисей, не отрывая взгляда от пламени свечи. — Он так и не смог оклематься от того ужаса до самой смерти. Почти не говорил о пережитом, но когда эта жестокая правда всё же просачивалась наружу... мне потом неделями снились кошмары. То, что сейчас строит Конвергенция — это абсолютная калька тех диктаторских режимов. Чистая злоба, возведенная в систему.

Тогда его подробный рассказ о конфликте, который Игроки называли Второй мировой войной, впервые лишил Аяку сна. Слова «нацизм» и «тоталитаризм» были чужды Тейвату, но их суть пробирала до костей. Неужели Конвергенция действительно стремится к подобной, бездушной машинной жестокости? Или это лишь предвзятость травмированного человека, проецирующего раны прошлого на новую реальность?

Ответ ждал их прямо по курсу.

Из мглы наконец проступили острые, безжизненные очертания скал Цуруми. По цепи кораблей прошел тихий, условный сигнал. По тактическому замыслу, волноходы с Игроками должны были принять на себя первый удар, связав береговую оборону боем. Лишь после этого тяжелые десантные корабли Инадзумы на полном ходу врежутся в песок, с грохотом откидывая носовые аппарели для высадки основных сил.

Самураи обнажили клинки, артиллеристы замерли у заряженных орудий на корме. Время размышлений вышло. Отбросив тяжелые мысли о чужих войнах, Аяка перевела взгляд на стоящего рядом Тому.

Управляющий коротко, уверенно кивнул, крепче перехватывая копье. Если он рядом, значит, переживать не о чем. Победа будет за ними.

Оглушительный, неестественно ровный механический вой разорвал пелену тумана. Сирена Конвергенции взвыла над Цуруми, вгрызаясь в барабанные перепонки, но было уже слишком поздно. Машина врага среагировала, однако маховик атаки Инадзумы уже был запущен на полную мощь.

С глухим, синхронным хлопком прямо из мглы над береговыми укреплениями раскрылись десятки планеров. Игроки, покинувшие юркие волноходы, хищной стаей спикировали на позиции врага, обрушивая на них град элементальных ударов и сея первородный хаос еще до подхода тяжелых судов.

Днище флагманского крейсера с тошнотворным скрежетом вспахало прибрежный песок отмели Вакукау. Удар был такой силы, что палуба содрогнулась. Аяка едва удержалась на ногах, инстинктивно вцепившись в фальшборт свободной рукой, пока вторая уже сжимала рукоять обнаженной катаны.

— Святилище Тирай в огне! Генерал Кудзё начала штурм!

Прокричал сигнальщик с мачты, перекрывая гул сирен. Далеко на севере сквозь черные тучи уже били ослепительные разряды фиолетовых молний. В ту же секунду на востоке, где возвышалась Статуя Архонта, полыхнул яркий столб света — ударный отряд диверсантов успешно прорвал пространственный барьер. Капкан захлопнулся: западный флот сёгуната уже отрезал врагу любые пути к отступлению.

— Опустить аппарели!

Громовой рык Джуничи Ёсиды разнесся над палубой. Старый, покрытый шрамами генерал сёгуната не прятался за спинами солдат. Выхватив свой клинок, он в два шага оказался у самого края носовой площадки. Его присутствие, пропитанное десятилетиями жесткой военной школы Инадзумы, излучало такую непоколебимую уверенность, что любой страх в рядах десанта мгновенно испарялся.

Массивные носовые створки корабля с оглушительным лязгом рухнули прямо в ледяную, кипящую пену прибоя.

— Во имя Наруками Огосё! Смести их в океан! — взревел Ёсида, первым устремляясь вперед.

Воздух взорвался яростным, тысячеголосым боевым кличем. Закованные в броню самураи сплошным, неудержимым потоком хлынули по деревянным настилам на мокрый черный песок Цуруми. Лязг доспехов, тяжелое дыхание и хруст гальки под тысячами ног слились в единую симфонию войны. Аяка, переглянувшись с Томой, без колебаний шагнула в этот бурлящий поток, навстречу неизвестности.

Аяка покинула десантный корабль со второй волной. Никаких изящных сходней или парадных маршей — только грубый лязг железа и прыжок прямо в ледяную, бурлящую черноту.

Вода сомкнулась над коленями, мгновенно обжигая холодом даже сквозь плотные слои одежды и доспехов. Говорят, первое впечатление от нового места въедается в память навсегда. Для Камисато проклятый остров Цуруми навсегда запомнится вкусом морской соли на губах, запахом сгоревшего озона и тяжелой, изматывающей борьбой с приливом. Увязая в зыбучем дне, она упорно брела вперед, изо всех сил стараясь не отставать от закованных в броню самураев. Намокший походный плащ свинцовым грузом тянул вниз, каждое движение давалось с непривычным трудом, но девушка лишь крепче стискивала челюсти, упрямо пробиваясь сквозь волны.

Когда её ноги наконец ступили на мокрый черный песок, короткий бой на отмели уже стих.

Первая волна десанта вместе со стихийным шквалом Игроков пронеслась здесь сокрушительным тайфуном, сметая всё на своем пути. Самураи тяжело дышали, кто-то победно вскидывал копья, стряхивая с лезвий чужую кровь. Но, оглядев захваченный плацдарм, Аяка не почувствовала ни капли триумфа. Её сердце внезапно и болезненно сжалось от дурного предчувствия.

Оборона пала слишком легко.

Девушка растерянно переводила взгляд с одного участка на другой. Не было ни многоэшелонных укреплений, ни шквального заградительного огня, о котором с таким ужасом вспоминали беженцы из Мондштадта. На изуродованном стихиями песке валялось едва ли больше дюжины тел в угловатой, чуждой броне пехотинцев Конвергенции. Элитная армия Инадзумы буквально растоптала этот жалкий аванпост, даже не сбив дыхания.

Аяка нервно сглотнула, до боли сжав рукоять катаны. Она вглядывалась во враждебную, непроницаемую пелену тумана, нависшую над руинами острова. Радостные возгласы солдат сёгуната казались ей пугающе неуместными. Для армии, способной бросить вызов богам, этот рубеж обороны был жалкой насмешкой. Это не было сопротивлением.

Это была приманка, и они только что захлопнули за собой дверь.

Яростный звон стали и ослепительные сполохи элементальной магии окончательно разорвали серую пелену тумана. Узкая деревянная лестница, ведущая с пляжа на скалистое плато острова, превратилась в настоящий смертельный капкан.

Дорогу десанту преградили Рыцари Понтифика — высокие, жуткие в своей грации порождения Конвергенции. Идеально используя узость подъема, они сдерживали превосходящие силы сёгуната с пугающим, почти легендарным мастерством. Их изогнутые клинки, источающие могильный мороз, рассекали воздух широкими, непрерывными дугами. Они не просто били — они плели перед самураями непроницаемую, смертоносную сеть, вытесняя десантников на нижние ступени.

Заняв глухую оборону в этом бутылочном горлышке, рыцари дали идеальную позицию своим приспешникам. С высоких скалистых уступов по бокам от лестницы отряды оскверненных хиличурлов начали безжалостно поливать солдат Инадзумы градом черных стрел.

Но именно здесь элита сёгуната доказала, почему её так боялись враги.

Аяка, чьи деревянные гэта скользили по залитым чужой кровью доскам, с замиранием сердца наблюдала за этой мясорубкой. Самураи не дрогнули и не сбились в паническую толпу. Под перекрестным огнем они мгновенно сомкнули строй, превратившись в ощетинившегося копьями стального ежа. Каждое их движение было доведено до абсолютного автоматизма: короткое парирование ледяного выпада, синхронный шаг назад, перекрытие щитом летящей сверху стрелы. Ветераны Инадзумы гасили чудовищный натиск Конвергенции ледяным спокойствием, ювелирно удерживая строй там, где обычная пехота легла бы замертво в первые же секунды.

И тут воздух разорвал оглушительный грохот.

Флагманский крейсер на отмели дал залп из тяжелых бортовых пушек прямо по скалам. Ослепительная вспышка поглотила позиции хиличурлов, сбросив их истерзанные тела в пропасть. Чудовищная ударная волна ударила по лестнице; старые, гнилые доски под ногами десанта жалобно заскрипели, едва не разлетевшись в щепки.

Рыцари Понтифика дрогнули, сбитые с ритма ошеломляющим грохотом, и потеряли равновесие всего на долю секунды. Но ветеранам Инадзумы большего было и не нужно.

Самураи единым, монолитным рывком ударили в образовавшуюся брешь. Они навалились на врага и, сминая чужой строй, силой выдавили дезориентированных рыцарей с узкого подъема на открытое пространство плато. Там, лишенные своего тактического преимущества, служители Конвергенции были мгновенно стерты в порошок перекрестными элементальными атаками.

Аяка тяжело выдохнула, поднимаясь на плато следом за авангардом. Она знала, что Трикомиссия собрала на эту операцию лучших из лучших, но увидеть подобное отточенное, безжалостное мастерство своими глазами... Это было настоящим откровением. Если и была в мире сила, способная дать отпор машинам Саливана — она сейчас шагала рядом с ней.

Авангард сработал безупречно, вырвав для основных сил широкий плацдарм. Получив сигнал от генерала, Аяка вместе со своим отрядом ринулась вперед, вглубь острова.

Они ожидали кровопролитной мясорубки за каждый метр земли, но реальность оказалась куда более пугающей. Дорога до равнин Аутакэ больше напоминала марш по кладбищу. Сопротивление было неестественно вялым: из тумана изредка выныривали разрозненные группы оскверненных хиличурлов, бросаясь на самураев со слепым, механическим отчаянием обреченных. Элита сёгуната перемалывала их, даже не замедляя шага. Аяка с нарастающей тревогой смотрела на свое лезвие — за всё время продвижения она так ни разу и не обнажила катану. Врагов было катастрофически мало.

Туман начал рассеиваться, когда отряд вышел к равнинам. И то, что предстало их глазам, заставило бывалых воинов Инадзумы замереть на месте.

Это был не просто лагерь монстров. Это была индустриальная аномалия, раковая опухоль, пустившая металлические корни в мертвую землю Цуруми. Двухэтажные здания одинаковой, угловатой формы теснились ровными рядами, образуя идеально прямые, бездушные улицы, вымощенные дробленым камнем. Никакой хаотичной застройки, свойственной племенам Бездны — только холодный, математический расчет архитектуры Конвергенции. Чуть поодаль возвышалась исполинская кузница; её толстая каменная труба уходила прямо в свинцовое небо. А далеко на горизонте виднелся пик Сирикоро, плотно закованный в стальные строительные леса, словно гору готовили к вскрытию.

— Это точно хиличурлы, которых мы знали? — глухо произнес Джуничи Ёсида.

Старый генерал остановился чуть позади второй волны, неверяще вглядываясь в ровные ряды казарм.

— Инженерия Конвергенции не перестает пугать.

— Поразительно, — Тома поравнялся с Аякой, его лицо было напряженным, а рука до хруста сжимала древко копья. — Эти дома прочные и абсолютно функциональные. Здесь могла бы разместиться полноценная армия людей.

— Но где тогда эта армия? — голос Камисато дрогнул от сдерживаемого напряжения. — Почему улицы пусты?

Её паранойя была оправдана. Солдаты начали поэтапную зачистку секторов, двигаясь от дома к дому, перекрывая перекрестки щитами, но город оставался пугающе мертвым. Лишь изредка в темных переулках вспыхивали короткие, беззвучные стычки.

На левом фланге отряд десантников зажал у кирпичной стены измененного, закованного в броню лавачурла. Никаких издевательств — ветераны Инадзумы сработали с холодной эффективностью палачей. Два копейщика подрезали монстру сухожилия, а третий точным ударом вогнал лезвие ему в основание черепа. Сразу после этого из укрепленного железного ящика позади лавачурла вытащили командира отряда — уродливого шамачурла, чье тело было опутано трубками, пульсирующими энергией скверны. Монстра обезглавили на месте, чтобы пресечь любую магию.

И в ту же секунду произошло нечто невообразимое.

Как только голова командира коснулась земли, оставшиеся в переулке рядовые хиличурлы рухнули на камни, забившись в чудовищных конвульсиях. Оскверненное пламя Саливана, лишившись управляющего узла, начало пожирать своих носителей изнутри. Аяка с ужасом наблюдала, как плоть одних монстров буквально плавилась, стекая сквозь щели брони черной, зловонной жижей. Другие стремительно раздувались, пока их кожа не лопалась с влажным хрустом, третьи же за секунды срастались в бесформенные, стонущие груды биомассы, неспособные даже пошевелиться.

Это было не просто уничтожение врага. Конвергенция относилась к своим существам как к расходному топливу, одноразовым батарейкам, которые самоуничтожались при потере контроля. И этот жуткий, тошнотворный спектакль на фоне пустых улиц идеального города ясно давал понять: настоящий хозяин Цуруми еще даже не начинал с ними играть.

Аяка не могла оторвать взгляда от дымящихся лужиц, оставшихся от мутантов. Воздух пропитался едким запахом озона и жженой гнили.

— Может, они перебросили свои основные войска в Мондштадт? — тихо предположил Тома, нервно оглядывая безупречно ровные, но абсолютно пустые улицы. — Оставили здесь только смертников для отвода глаз?

Генерал Джуничи тяжело оперся на рукоять катаны, смахнув с лица холодную испарину.

— Мы очень надеялись на подобную ошибку Конвергенции при составлении плана, — покачал головой старый командир. — Но Саливан не идиот. Ни один стратег не станет добровольно отдавать такой важный плацдарм, предварительно отстроив здесь целую инфраструктуру. Это нелогично. Это противоречит любым законам войны.

— Командир! Мы проверили казармы! — из тумана вынырнул запыхавшийся лейтенант, сжимая в руке обнаженный клинок. — Там пусто. Ни припасов, ни следов эвакуации. Здания словно вымерли в одну секунду.

Аяка почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Она подняла глаза на стальные строительные леса Пика Сирикоро, возвышающиеся над островом подобно гигантской клетке.

— Значит, их главные силы ждут нас в другом месте, — голос Камисато дрогнул, но она заставила себя говорить твердо. — Генерал, мы зашли в город без боя, потому что нам позволили сюда зайти. Капкан открыт.

— Не терять бдительности! — рявкнул Джуничи, и его бас разнесся по мертвым улицам. — Глаз не смыкать! Проверить каждый дом, каждый подвал! Ищите любые зацепки!

Город Конвергенции был взят под контроль. Вскоре на главной площади два десантных крыла объединились в одну массивную группировку. Солдаты сёгуната рассредоточились по секторам, методично прочесывая проклятую землю, но напряжение лишь нарастало. Аяка не сводила глаз с Пика Сирикоро — именно туда, к сердцу острова, должна была пробиваться Кудзё Сара.

В это самое время на восточном побережье, у пляжа Ойна, обстановка была совершенно иной.

Генерал Кудзё уже зачистила Святилище Тирай, но обнаружила, что массивный спуск в подземные руины наглухо заварен толстыми стальными плитами Конвергенции. Поняв, что без тяжелой артиллерии туда не пробиться, она развернула свой отряд и повела его по побережью к центральному мосту.

К её огромному раздражению, авангард возглавлял Итто. И к еще большему раздражению Сары, приходилось признать: присутствие демона сберегло десятки жизней. О́ни оказался настоящим стихийным бедствием. Он врывался в редкие ряды оскверненных монстров подобно пушечному ядру, принимая на себя весь удар и круша врагов своей исполинской палицей еще до того, как самураи успевали вступить в бой. Вымазанный в чужой черной крови, Итто шагал по песку широким шагом, упиваясь своей сокрушительной мощью и абсолютно не замечая давящей атмосферы острова.

— А вы, ребята, знатно нагнали жути перед отплытием! — громогласно расхохотался Итто, закидывая шипастую дубину на плечо. — Смертельная опасность, машины Конвергенции... А на деле мы раскидали два с половиной дохлых хиличурла!

Сара даже не посмотрела в его сторону. Её золотистые глаза тенгу напряженно сканировали густые клубы тумана впереди.

— Возможно, именно в этом и заключается их план, — процедила генерал сквозь зубы. Её лук был наготове, а стрела уже лежала на тетиве. — Заткнись и следи за флангами, о́ни.

Итто театрально закатил глаза и тяжело вздохнул.

— Держу я ухо востро, держу! — возмутился он. — Вечно ты такая строгая, Кудзё! Хоть бы раз улыбнулась нашей разгромной победе!

— Победы еще нет, рогатый дурак, — злобно прорычал идущий следом ветеран-самурай. Седой воин крепче перехватил копье, нервно озираясь по сторонам. — Мы идем по краю пропасти, а ты тут пляски устраиваешь. Бестолочь.

Демон обиженно фыркнул, пнув подвернувшийся под ногу камень так, что тот со свистом улетел в океан.

— Сплошные пессимисты, — пробурчал Итто себе под нос. — Ни капли страсти к настоящей битве.

Сара тяжело, со свистом выдохнула сквозь плотно сжатые зубы. Непрекращающийся балаган, который генерировал вокруг себя о́ни, выматывал её едва ли не сильнее, чем марш-бросок по вражеской территории.

Сделав короткий, ледяной выговор старшему йорики за то, что тот не может удержать демона в узде, генерал резко отвернулась. Её фокус мгновенно сузился до одной-единственной цели. Началась решающая фаза штурма.

Пик Сирикоро возвышался во тьме, словно исполинский зверь, закованный в стальную клетку. Вся гора снизу доверху была опутана густой, монструозной сетью строительных лесов Конвергенции. Наверх вела лишь одна широкая каменная лестница, спиралью опоясывающая скалу. Эту высоту следовало взять любой ценой, и сделать это нужно было раньше, чем западный отряд найдет способ вскрыть гермодвери Святилища Тирай.

— Забыть об осторожности!

Звонкий, срывающийся на боевой клекот голос тенгу перекрыл шум холодного ветра.

— Темп! Мне нужен максимальный темп! Никаких позиционных боев, пробиваемся напролом!

Она взмахнула луком, и элита сёгуната единым, ревущим потоком хлынула на ступени. Идеальная, выверенная аккуратность инадзумской школы отступила на второй план. Теперь это была слепая, безжалостная ярость. Сара гнала своих солдат вперед без капли сожаления, требуя стирать в порошок всё, что вставало у них на пути.

Враг попытался запереть их на узком подъеме. Сверху хлынули измененные скверной хиличурлы, а в авангарде их обороны закружились в смертоносном ледяном танце Рыцари Понтифика. Из тумана с мерзким, искаженным воем вынырнули мутировавшие гончие Разрыва, чьи тела истекали гноем и искрами пустоты. Зрелище было омерзительным, но для армии, ведомой стальной волей генерала, эти твари были лишь очередным препятствием.

— Сомкнуть щиты! Электро-резонанс по готовности!

Рявкнул бегущий в первых рядах офицер, одним могучим ударом разрубая мутировавшую гончую надвое.

— За Наруками Огосё! — кровожадно вторили ему самураи.

Сара лично всаживала заряженные молниями стрелы в сочленения доспехов рыцарей, пробивая путь сквозь плоть и сталь. Ради триумфа сёгуна, ради очищения родной земли от этой механической заразы она была готова утопить эту лестницу в крови. Этот первобытный, яростный напор сломил защитников. Сбрасывая остатки гарнизона Конвергенции с огромной высоты прямо на острые скалы, инадзумцы прорвались на самую вершину пика.

Тяжело дыша и переступая через искрящиеся тела мутантов, солдаты остановились. Впереди, зияя абсолютной, непроницаемой тьмой, их ждал спуск в подземелье.

Аяка методично осматривала пустые жилища хиличурлов, пока основные силы прочесывали каждый темный угол мертвого города. Увиденное пугало её даже больше, чем вид разорванных мутантов на улицах.

В научных кругах Тейвата веками шли споры о том, способны ли монстры Бездны к истинной цивилизации. Здесь, под гнетом Конвергенции, ответ предстал во всей своей леденящей душу ясности. Враг не просто подчинил их — он ускорил их эволюцию, выковав из дикарей дисциплинированное общество. Аяка видела аккуратно выкованные металлические ложки, заправленные шкурами постели и даже примитивные, но геометрически ровные чертежи на стенах. В одной из комнат кто-то маниакально поддерживал чистоту: деревянные полки были идеально выровнены, а личные вещи разложены в строгом порядке. Это была не просто дрессура. Саливан даровал им искру разума, чтобы превратить в мыслящих, системных солдат.

Но было в этой жуткой идиллии нечто инородное. В каждом доме, от крошечных лачуг до казарм, стояли одинаковые блоки. От двух до пяти в одном помещении.

Это были не сколоченные из досок сундуки, а монолитные, герметично запаянные контейнеры из неизвестного матового сплава. Никаких замков, никаких ручек — лишь гладкие, холодные грани. Именно эта пугающая, механическая идентичность заставила ветеранов сёгуната остановить обыски и объявить тревогу.

В центральном здании поселения группа инженерного дозора под руководством опытного йорики уже колдовала над одним из таких блоков, оцепив периметр.

— Максимальная осторожность, — хрипло, не повышая голоса, скомандовал йорики своим людям. — Никаких резких движений. Это может быть алхимическая взрывчатка или химическая дрянь Конвергенции. Одно неверное движение — и нас распылит на атомы.

— Металл не поддается стандартным инструментам, командир, — напряженно доложил один из самураев. Он ювелирно орудовал тонким стальным щупом у единственного, едва заметного шва на верхней панели. — Сплав пружинит, а внутри... внутри словно что-то гудит.

Тома бесшумно подошел к оцеплению, привычным жестом отодвинув Аяку чуть себе за спину.

— Тоже обратили внимание на эти блоки? — тихо спросил управляющий, не сводя глаз с контейнера.

— Их слишком много, чтобы это было простым элементом быта, — не отрываясь от работы, ответил йорики. — Генерал Джуничи приказал вскрыть один образец в контролируемых условиях, пока остальные не трогают. Мы обязаны узнать, провизия там или оружие. Но защита параноидальная: швы залиты композитом, внутри вакуум или, наоборот, колоссальное давление. Мы не ломаем крышку, а пытаемся стравить это давление через микро-зазоры.

— Вы уверены, что это не ловушка? — Аяка подалась вперед, инстинктивно сжимая рукоять катаны. — Оставлять такие вещи в каждом доме... Это похоже на подготовку к массовому уничтожению.

— Мы готовы к худшему, госпожа Камисато, — кивнул офицер. — Блок изолирован.

Самурай-сапёр с силой нажал на щуп. Раздался тихий, сухой щелчок, прозвучавший в мертвой тишине каменного дома как выстрел.

— Командир! Внутренний клапан поддался! — выдохнул солдат, медленно отступая на полшага назад.

Но радости в его голосе не было. Как только давление внутри контейнера изменилось, едва заметный шов на крышке внезапно вспыхнул тусклым, пульсирующим багровым светом. Идеально гладкий металл с тихим шипением начал разъезжаться в стороны. Из недр черного ящика донеслось нарастающее, механическое стрекотание, похожее на звук заводимого часового механизма.

И самое страшное — этот звук тут же многократно отозвался с улицы, из каждого соседнего здания.

Механическое стрекотание эхом разносилось по мертвым улицам, наращивая темп.

Слава Архонтам, Джуничи Ёсида был старым, параноидальным ветераном, а не глупцом. Едва инженеры доложили о десятках странных герметичных ящиков, расставленных в каждом здании, генерал отдал единственный верный приказ. Вся основная ударная группировка была немедленно выведена из тесных переулков обратно на равнины Аутакэ. Внутри зловещего города остались лишь разрозненные саперные дозоры, офицеры и добровольцы вроде Аяки с Томой. Если это был капкан, Инадзума не собиралась отдавать ему всю свою армию.

Тяжелая композитная крышка контейнера с шипением отъехала в сторону и с глухим металлическим лязгом рухнула на каменный пол.

Внутри не было ни провизии, ни слитков руды. В центре контейнера, зафиксированный магнитными зажимами, покоился идеально круглый, массивный черный шар. Материал корпуса был абсолютно чужеродным — он не отражал свет, а словно поглощал его. Прямо по центру сферы зловеще горел тот самый пульсирующий багровый окуляр, напоминающий налитый кровью механический глаз. И именно изнутри этого черного шара доносилось мерное, ускоряющееся тиканье.

— Эту вещь точно собирали не хиличурлы, — глухо произнес Тома, невольно делая шаг назад. — Я даже не могу понять её назначения.

— Может, это спортивный мяч для их чудовищных игр? — нервно усмехнулся один из молодых инженеров, отчаянно пытаясь сбросить нарастающее напряжение.

— У Конвергенции есть тяжелые осадные машины, — процедил старший йорики. Он осторожно, в миллиметре от поверхности, провел ладонью над шаром, чувствуя исходящее от него слабое, неестественное тепло. — Возможно, это зажигательные снаряды.

— Которые они зачем-то бережно хранят в каждом жилом доме? — скептически изогнул бровь управляющий клана Камисато.

— Срочно приведите сюда кого-нибудь из Игроков! — рявкнул офицер, не отрывая взгляда от красного линзы. — Эта технология из их миров. Пусть они скажут, что это за дрянь!

Аяка не могла заставить себя отвести взгляд от багрового стекла. Ей казалось, что шар смотрит прямо на неё. Тиканье внутри черной сферы становилось всё громче, и животный инстинкт вопил о том, что счет идет на секунды.

Тем временем, на другом конце острова, армия Кудзё Сары спустилась в чрево Пика Сирикоро.

Подземелье встретило их неестественным, давящим холодом. Руины были кардинально перестроены: древние своды укрепляли массивные стальные балки Конвергенции, проходы были расширены, а вдоль стен тянулись толстые кабели. Это место готовили для долгого, фундаментального базирования. Генерал тенгу прекрасно понимала, что враг не планировал отдавать Цуруми, но численность гарнизона на поверхности была до смешного ничтожной.

Паранойя Сары взлетела до небес, когда её отряд начал продвижение сквозь абсолютную пустоту коридоров. Здесь не было даже трупов мутантов. Никого. При этом база не выглядела заброшенной: в лабораториях еще дымились колбы с алхимическими реагентами, на верстаках лежали недособранные винтовки, а в креплениях на стенах ровно горели химические фонари. Жизнь кипела здесь буквально десять минут назад. Враг просто испарился.

Самураи, сжимая копья влажными от пота ладонями, с предельной осторожностью вышли в огромный основной зал подземелья. Подземелье Пика Сирикоро встретило их могильным холодом. Никаких расслабленных разговоров, никакого мародерства — элита сёгуната продвигалась по коридорам с обнаженным оружием, заглядывая в каждую тень. Но тени были абсолютно пусты.

— Если они планировали напасть исподтишка, то это гнусная подлость! — глухо пробасил Итто, до хруста сжимая рукоять палицы. Ему явно было некомфортно в тесном подземелье. — Настоящие воины так не дерутся. Как объяснить эту тишину? Тут всё обустроено, хоть живи, а они... словно испарились.

— Скорее организованно отступили, — хмуро поправил седой офицер, не опуская щита. — Госпожа Кудзё, у меня крайне дурное предчувствие. Мы словно крысы, которых пустили в лабиринт.

— Продолжать обыск секторов. Ищите любую документацию, — ледяным тоном скомандовала Сара, хотя её собственное сердце билось тяжелыми, тревожными толчками.

Она быстрыми шагами вошла в просторное помещение, напоминавшее пыточную лабораторию. Пустые стальные клетки со следами въевшейся черной слизи, хирургические столы, залитые химикатами, ряды вычищенных полок. Генерал пыталась найти в этом хоть какую-то военную логику. Если остров так стратегически важен, зачем оставлять пустой бункер? Зачем отдавать идеальные укрепления?

— Зачем им париться с гарнизоном, если у них есть эти... телепорты? — Итто почесал рог, хмуро оглядывая пустые клетки. — Заманят нас в самый низ, а потом прыгнут прямо на головы через порталы.

Слова демона заставили тенгу замереть. Заманить в самый низ. Загнать основную ударную группу Инадзумы в замкнутое, глухое пространство, где нет путей к отступлению. Её взгляд метнулся к стенам лаборатории.

Вдоль них стройными рядами стояли герметичные контейнеры. Те самые ящики Конвергенции, из неизвестного сплава. Только в этом зале их было не меньше двух десятков.

— Генерал! Мы вскрыли один из блоков! Внутренний клапан поддался!

Крик инженера из соседнего отсека прозвучал как удар хлыста. Сара мгновенно оказалась рядом, отодвинув плечом замерших самураев. Тяжелая крышка валялась на полу. Внутри контейнера, в магнитных пазах, покоился массивный черный шар. Материал не отражал свет факелов, поглощая его без остатка. Прямо по центру сферы мертвым, стеклянным взглядом смотрел красный круглый окуляр.

— Что это? — Сара инстинктивно подалась назад, чувствуя исходящее от металла неестественное тепло. — Механизм? Снаряд?

— Тима! Сюда, живо! — рявкнул офицер, выдергивая из строя невысокого русого Игрока-добровольца.

Парень протиснулся к ящику. Бросив один взгляд на черную сферу, он побледнел так резко, словно из него выкачали всю кровь. Его глаза расширились от первобытного ужаса.

— Где-то я уже видел эту дрянь... — пробормотал Тима, нервно пятясь к выходу. — Точно. Халфа. Вторая часть.

— Говори четко, солдат! Твой ответ критически важен! — Сара схватила парня за плечо, чувствуя, как его бьет крупная дрожь.

— Это мина! — голос Игрока сорвался на панический визг, разносящийся по гулким сводам подземелья. — Авиационная бомба! Их скидывают летающие машины! Она реагирует на движение или взрывается по таймеру!

Разум генерала сработал с пугающей ясностью. Двадцать ящиков только в этой комнате. Сотни солдат в узких, замкнутых коридорах Пика Сирикоро. Бежать было некуда. Они физически не успеют подняться на поверхность.

— И как понять, что она сейчас... — начал было офицер, покрываясь холодным потом.

Внутри черной сферы раздался сухой, оглушительный щелчок. Мертвый рубиновый окуляр внезапно вспыхнул ослепительным алым светом. Из недр шара донеслось пронзительное, многократно ускоряющееся электронное пиликанье. И в ту же секунду этот звук эхом отозвался из каждого соседнего ящика в лаборатории.

— О... как сейчас? — сглотнув, обреченно прошептал самурай.

— Бежим! На поверхность! Бросить всё! — сорвавшимся голосом крикнула Кудзё Сара.

Писк первой мины послужил сигналом — сотни таких же сфер, запрятанных в стенах, под сводами и в полу исполинского лабиринта, синхронно зажглись багровым светом, и капкан Конвергенции окончательно захлопнулся. Наступил тот самый переломный момент, когда фальшивая, стерильная победа Инадзумы обернулась кровавой баней: подземелье содрогнулось с такой первобытной яростью, словно сам Пик Сирикоро раскололся надвое. Ослепительная вспышка плазменного огня сожрала лабораторию позади генерала, спину окатило невыносимым жаром, а чудовищная ударная волна швырнула Сару вперед, выбивая воздух из легких. Дальше всё превратилось в сюрреалистичный, слепящий кошмар, где земля уходила из-под ног, а массивные стальные балки и древние каменные своды рушились сплошным дождем. Сара мчалась к спасительному просвету выхода у Святилища Тирай, инстинктивно уворачиваясь от падающих глыб, но краем глаза видела то, что будет преследовать её вечно: элиту сёгуната, непоколебимую гордость Инадзумы, просто стирало в пыль. Закованных в тяжелую броню ветеранов разрывало на куски перекрестными взрывами, швыряло на острые камни и заживо хоронило под тоннами обрушающейся породы, пока их отчаянные крики мгновенно тонули в реве непрекращающихся детонаций.

Выход был всё ближе, но цепная реакция обгоняла её: прямо по курсу моргнул очередной багровый глаз, и огромный сталактит с хрустом откололся от потолка, падая прямо на тенгу. В тот миг, когда Сара с ледяной ясностью поняла, что дистанцию уже не разорвать, чья-то массивная рука стальной хваткой сгребла её поперек талии. О́ни оторвал генерала от пола так легко, словно она была тряпичной куклой, и, взревев от натуги, оттолкнулся ногами от рушащегося камня. Итто совершил нечеловеческий, чудовищный по силе рывок сквозь стену огня и пыли ровно за секунду до того, как обломок скалы раздробил ступени. Сокрушительная ударная волна финального взрыва настигла их в самых дверях, выплюнув наружу, прямо на плиты Святилища, словно сломанные игрушки из жерла вулкана, после чего мир погас, сменившись тошнотворным звоном и звенящей, белой пустотой.

Сара не сразу поняла, что лежит на спине, вжимаясь в холодный песок, пока перед глазами всё плыло в густом сером дыму, а сквозь ватную преграду возвращающегося слуха пробивались обрывки панических криков уцелевших солдат. Кто-то судорожно, дрожащими руками расстегивал ремни её помятого нагрудника, и когда генерал попыталась подняться, она тут же задохнулась от ослепляющей вспышки агонии. Адреналиновый шок начал отступать, обнажая страшную правду: в её правое бедро, пробив доспех, глубоко вонзился рваный, зазубренный кусок скалы, превратив кость и мышцы в кровавое месиво, которое полевые медики уже отчаянно стягивали жгутом. Чуть поодаль, тяжело привалившись к разрушенной колонне, сидел Аратаки Итто, чье тело представляло собой сплошную кровоточащую рану: копоть смешалась с кровью из десятков глубоких порезов, рога почернели, а на плечах зияли страшные ожоги. Он тяжело, со свистом дышал, но, поймав мутный взгляд Сары, демон облегченно и искренне оскалился в слабой улыбке. Переведя взгляд за его спину, генерал сглотнула кровь: широкий проход в подземелье Пика Сирикоро перестал существовать, наглухо заваленный многотонными дымящимися глыбами, под которыми навечно осталась погребена половина её ударного отряда.

— Кто-то... еще выбрался? — едва слышно прохрипела Кудзё Сара, сплевывая на песок горький пепел.

Уцелевшие самураи, чьи доспехи были посечены каменной крошкой, мрачно переглянулись. Никто не решался нарушить тишину, прерываемую лишь стонами раненых и треском остывающего камня.

— Никто, генерал, — глухо отозвался самый старший из воинов, опуская закопченное лицо. — Завал глухой. Мы потеряли их всех.

В этот самый момент далеко внизу, на равнинах Аутакэ, земля ушла из-под ног.

Аяка едва не упала, когда утробный, сейсмический гул разорвал небеса. Выбежав из переулка на открытое пространство, она с первобытным ужасом увидела, как над Пиком Сирикоро вырастает исполинский черный столб дыма. Стальные леса Конвергенции и древние своды горы складывались внутрь себя, изрыгая в свинцовое небо ослепительные фонтаны плазменного огня. Ударная волна с воем пронеслась над островом, сбивая с ног.

— Архонты милосердные... — побледнев, прошептал Тома. От его недавней расслабленности не осталось и следа. — Туда ведь ушла ударная группа Сары...

Времени на осознание катастрофы не осталось. Из здания кузницы, выламывая двери, с диким криком вывалились остатки инженерного дозора.

— Пиликает! Оно везде пиликает! — сорванным голосом вопил бегущий впереди Игрок, не оглядываясь назад.

Тома мгновенно всё понял. Игнорируя любые правила приличия, он железной хваткой вцепился в руку Аяки и изо всех сил дернул её за собой, прочь от мертвого города.

И тогда поселение сдетонировало.

Это не было похоже на выстрелы из пушек. Это был слепой, методичный демонтаж пространства. Цепная реакция началась от окраин у Пика и огненным валом покатилась по идеально прямым улицам. Контейнеры взрывались один за другим, превращая безупречные, прочные здания в шрапнель из раскаленного камня и стекла. Аяка бежала в полубреду; её парализовало от этого математически точного, индустриального уничтожения. Она задыхалась от пепла, спотыкалась, банально не успевая реагировать на летящие куски арматуры. Если бы не Тома, буквально тащивший её сквозь этот ад на одних инстинктах, её тело давно прошило бы насквозь.

Они чудом успели вырваться за черту города, присоединившись к основным силам генерала Ёсиды, которых вовремя вывели на безопасное расстояние.

Обернувшись, Аяка содрогнулась. Некогда структурированный город-муравейник перестал существовать. На его месте бушевал неподвластный контролю огненный шторм, осветивший туман Цуруми жутким, багровым светом. Из этого ревущего пламени доносились редкие, полные агонии крики тех саперов и дозорных, что не успели выбежать. Основная армия Инадзумы стояла на равнине и в абсолютной, жалкой беспомощности смотрела, как заживо горят их товарищи. Ни воды, ни магии не хватило бы, чтобы потушить этот рукотворный вулкан.

— Они нас ждали! — в истерике выкрикнул один из уцелевших Игроков, вцепившись в свои волосы. — Сыграли в поддавки, пустили внутрь, а мы и купились!

— Почему мы вообще сунулись в эти дома?! — заорал другой солдат, потрясая копьем.

— А как ты мог знать, придурок?! — огрызнулся его товарищ, размазывая по лицу копоть. — В Тейвате никто так не воюет!

— Это их козырь, — нервно рассмеялся третий Игрок с безумным блеском в глазах. — Добро пожаловать в тотальную войну, мать вашу.

— Кто тут старший по званию?! Нам нужны указания! — в панике закричал молодой асигару, дико озираясь по сторонам. Не найдя командира своего отряда, он бросил полный надежды взгляд на тяжело дышащую девушку с веером. — Госпожа Камисато... вы представляете комиссию Ясиро. Что нам делать?

— Я не... — Аяка растерянно запнулась, пытаясь перекричать гул пожара.

— Отставить! — грубо оборвал её седой йорики, выступая вперед. — У неё нет офицерского звания! В столице она госпожа, но здесь льется кровь, и её статус не играет никакой роли в военной иерархии!

— Относитесь к клану Камисато с уважением, командир! — вскипел рядовой, сжимая кулаки. Нервы у всех были натянуты до предела.

— Не забывай о субординации, солдат, если не хочешь пойти под трибунал прямо здесь!

— Отставить истерику!

Громовой, властный рык разорвал пелену дыма и заставил спорщиков мгновенно замолкнуть.

Из серой мглы, мерным и тяжелым шагом вышел Джуничи Ёсида. Доспехи старого генерала были покрыты густым слоем копоти, на виске запеклась кровь от близкого разрыва, но его спина оставалась идеально прямой. Его присутствие подействовало на паникующих самураев как ушат ледяной воды. Тома, уже готовый вмешаться в перепалку с копьем наперевес, с видимым облегчением опустил оружие, отступая на шаг назад.

— Субординация остается в силе, — жестко, чеканя каждое слово, произнес Ёсида, обводя выживших тяжелым, непреклонным взглядом. — Я всё еще жив, и я всё еще командую этим десантом.

Старый воин медленно обнажил катану; звон стали прорезался даже сквозь гул полыхающего города.

— Отставить панику. Собрать раненых, сомкнуть строй. Враг только что вскрыл свои карты, а значит, настоящая битва начинается прямо сейчас. Оружие к бою, инадзумцы

Основная армия сёгуната, избежавшая огненной ловушки благодаря приказу генерала Ёсиды, представляла собой грозную, полноводную реку стали. Три десятка контуженных инженеров, чудом вырвавшихся из эпицентра взрыва вместе с Аякой и Томой, быстро влились в бескрайние ряды закованных в броню ветеранов. Оставлять войска на открытой равнине перед полыхающим городом было бессмысленно, и главнокомандующий отдал приказ о немедленном марш-броске. Огромный военный контингент единым, ощетинившимся копьями строем начал огибать пылающее поселение, стремясь прорваться к Пику Сирикоро и выяснить судьбу группы Кудзё Сары.

Из-за узких скалистых ущелий Цуруми армии пришлось взять радиус в опасной близости от руин, и этот маневр быстро превратился в пытку. Шквальный ветер гнал со стороны мертвого города густые, маслянистые клубы черного дыма, полностью застилая горизонт. Температура воздуха взлетела до невыносимых пределов; лакированные доспехи нагревались, обжигая кожу, а дышать приходилось короткими, судорожными рывками сквозь плотную ткань. Для Аяки, чей организм не был закален суровыми пехотными маршами в условиях удушающей гари, этот переход стал испытанием на пределе физических возможностей. Ядовитый угарный газ безжалостно обжигал легкие, вызывая надсадный, раздирающий горло кашель, а сознание предательски мутилось от нехватки кислорода.

Именно в этот критический момент, когда тяжеловооруженный строй начал опасно сбавлять темп, задыхаясь в пепле, добровольцы-Игроки доказали свою неоценимую тактическую пользу. Не дожидаясь приказов офицеров, несколько авантюристов-анемо вырвались на фланг колонны. Резкие, свистящие всплески Анемо-энергии ударили единым стихийным фронтом, физически разрывая стену ядовитого смога и создавая для армии безопасный, продуваемый воздушный коридор. Подгоняемые искусственным ветром и хриплыми окриками командиров, легионы Инадзумы ускорили шаг и наконец вырвались из удушающей хватки пожара на холодное, открытое плато по ту сторону города.

Они вышли из дыма единым строем, еще не подозревая, что на этом пустыре Конвергенция уже расставила фигуры для следующей фазы своей жестокой игры.

Легионы сёгуната, вырвавшиеся из удушающего дыма, единым бронированным строем вышли на открытое каменистое плато. То, что ждало их по ту сторону горящего города, заставило кровь застыть в жилах даже у самых закаленных ветеранов Ёсиды. На пепелище, среди растерзанных тел передового дозора Инадзумы, возвышались двенадцать исполинских фигур.

Это были не бездушные механизмы и не примитивные хиличурлы. Двенадцать воинов, облаченных в истерзанную в бесчисленных битвах легкую броню, поверх которой на шквальном ветру развевались длинные, пропитанные кровью бордовые плащи. Их лица скрывали угрожающие конусообразные металлические шлемы, чьи широкие поля отбрасывали черную тень, в которой зловеще тлели безумные, багровые глаза. В правой руке каждый из них сжимал двуручный меч поистине колоссальных размеров, а в левой — длинный зазубренный кинжал. Аяка с ужасом ощутила исходящую от них первобытную, тяжелую ауру; это была не холодная расчетливость машин Конвергенции, а чистая, концентрированная жажда убийства, сжигающая этих существ изнутри подобно болезни.

Впереди строя, на небольшом скалистом возвышении, один из чудовищных воинов без видимых усилий удерживал в воздухе мертвого офицера авангарда. Огромный клинок пронзил человека насквозь, и черная от копоти кровь стремительно стекала по широкому лезвию к массивной гарде. В этом не было человеческого садизма или попытки унизить жертву — лишь звериная, механическая констатация смерти. Издав низкое, искаженное скверной глухое рычание, вырвавшееся из-под плотного ворота, монстр небрежно взмахнул двуручником. Изувеченное тело самурая с влажным хрустом рухнуло прямо под ноги наступающим шеренгам Инадзумы, заставив передние ряды в ужасе отшатнуться.

— Легион Фаррона... — омертвевшими губами прошептал Игрок, стоящий неподалеку от Аяки. Он инстинктивно попятился назад, его руки тряслись так сильно, что копье ходило ходуном.

— Что это за твари? — процедил Тома, заслоняя собой госпожу и вставая в глухую оборонительную стойку. — Очередные призраки вашего мира?

— Хранители Бездны! — голос парня сорвался на панический вопль, перекрывающий шум далекого пожара. — И их здесь... Архонты милосердные, их целых двенадцать! В легендах их было всего трое! Они уничтожали целые государства, выжигая скверну под корень!

— Отставить панику! Слабые места?! — рявкнул генерал Ёсида, выступая из рядов своих солдат и обнажая катану. Его голос прозвучал как удар грома, возвращая армии дисциплину.

— У них нет слабых мест! Они не чувствуют боли! — истерично заорал другой Игрок-доброволец, судорожно вглядываясь в замерших противников. — Следите за их левой рукой! Они используют кинжал как точку опоры для круговых ударов тяжелым мечом! Они двигаются не как люди, а как бешеные волки!

Словно услышав эту тактическую сводку, двенадцать фигур пришли в движение.

Они не произнесли ни единого слова, ни единой человеческой фразы. Синхронно, с оглушительным лязгом металла, Хранители Бездны приняли свою фирменную боевую стойку. Они скрестили руки на груди, положив длинные кинжалы поверх лезвий двуручных мечей, отдавая армии Тейвата извращенное, мрачное приветствие Легиона. А в следующую секунду, сорвавшись с места с пугающей, сверхъестественной скоростью и оставляя за собой шлейф из искр и пепла, двенадцать Хранителей единым смертоносным клином врезались в строй Инадзумы.

Аяка замерла, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Её пальцы до побеления сжали рукоять катаны, но дело было не только в страхе. Крио Глаз Бога на её поясе вдруг завибрировал, отзываясь неестественным, обжигающим холодом.

Девушка нутром почуяла первобытную, чудовищную правду. Двенадцать пар багровых глаз, пылающих из-под конусообразных шлемов, не смотрели на армию пехотинцев. Их взгляд, тяжелый и осязаемый, скользил поверх голов обычных самураев и безошибочно фиксировался на пульсирующих сгустках элементальной энергии. Они смотрели на неё. На Тому. На генерала Ёсиду и старших офицеров. Хранители Бездны явились сюда не ради массовой резни; безмолвные гончие Конвергенции начали охоту на обладателей Глаза Бога и офицеров.

Внезапно ткань реальности над островом содрогнулась.

Грохот разорвал небеса — не раскат грома, а неестественный, синтетический рев, от которого завибрировали камни под ногами. Аяка резко обернулась к побережью, где во тьме стояли флагманские галеоны сёгуната. Прямо над мачтами флота ночное небо с тошнотворным треском лопнула, разворачиваясь в исполинскую, пульсирующую червоточину Конвергенции. Оттуда, из чужого измерения, в мир Тейвата вырвались пять колоссальных теней.

Два объекта с оглушительным, хищным стрекотанием несущихся лопастей прошили туман. Они двигались с немыслимой, пугающей маневренностью; их матово-черная броня поглощала редкий свет звезд. Эти воздушные хищники за секунды преодолели расстояние над равнинами, беря курс на восток, туда, где находились остатки отряда Сары. Следом из портала тяжело, с мерзким биомеханическим гулом вывалились еще три летучих левиафана. Они походили на циклопических насекомых; их сегментированные тела пульсировали синеватым светом, а толстые суставчатые лапы мертвой хваткой удерживали под брюхом массивные бронированные контейнеры. Транспортники несли на Цуруми тяжелую смерть, направляясь к Пику Сирикоро.

— Вертолеты?! Какого хрена...

В ужасе прохрипел один из Игроков, роняя оружие на камни.

—А вот и полноценная боевая авиация, сука!

Вторил ему другой авантюрист, в отчаянии хватаясь за голову.

— Это не просто вертолеты! Это комба...

Третий Игрок побледнел как полотно, не в силах оторвать взгляд от проносящихся над ними биомеханических монстров.

— Это штурмовики и транспортники Альянса! Нам конец!

— Держать строй! Внимание на фронт!

Истошно, срывая голос, заорал офицер авангарда, перекрывая гул авиации.

Но было уже поздно. Воспользовавшись секундным замешательством Инадзумы, Хранители Бездны сорвались с места. Двенадцать клинков, оставляя за собой шлейф из искр и пепла, одновременно ударили в ряды самураев.

Генерал Ёсида отдавал отрывистые, жесткие приказы, и легион Инадзумы по всем правилам военного искусства изготовился к удару. Первая шеренга сомкнула ростовые щиты, ощетинившись лесом тяжелых копий, Игроки-добровольцы начали концентрировать стихийную энергию для массированного залпа, а офицеры заняли тактические позиции. Армия сёгуната встретила врага монолитной, несокрушимой стеной.

Но против Легиона Фаррона любая классическая тактика была обречена еще до начала боя.

Аяка и Тома, оказавшиеся в самом сердце строя, с ужасом наблюдали, как двенадцать багровых теней врезались во фронт инадзумцев. Хранители Бездны не пытались прорвать щиты грубой силой — их стиль ломал все законы человеческой физики и анатомии. Они использовали свои длинные зазубренные кинжалы как точки опоры: вонзая их в землю или прямо в доспехи солдат, монстры совершали немыслимые, звериные пируэты. Их колоссальные двуручные мечи, описывая широкие, непрерывные дуги, вспарывали ряды десанта подобно стальным ураганам.

Копья разлетались в щепки с тошнотворным треском. Самураев вместе со щитами подбрасывало в воздух, словно сухие листья на ветру. Кровь брызгала во все стороны, заливая камни плато, крики умирающих сливались в сплошной, оглушающий гул, но сами Хранители не издавали ни звука. Лишь свист рассекаемого воздуха и глухой лязг металла сопровождали этот танец смерти. Один такой воин за считанные секунды превращал в кровавое месиво целые отделения, а их было двенадцать.

В этой мясорубке Камисато уловила леденящую душу закономерность. Чудовища двигались не хаотично. С грацией безжалостных хищников они скользили сквозь толпу обычных солдат, нанося удары лишь для того, чтобы расчистить путь к своим истинным целям. К офицерам и обладателям Глаза Бога.

Один из Хранителей, чье лезвие уже дымилось от свежей крови, прорубил просеку прямо к седому йорики, стоявшему за спиной Аяки.

Враг смазался в стремительном рывке, занося двуручник для фатального горизонтального удара. Тома, движимый инстинктом защитника, молниеносно бросился наперерез.

— Назад! — рявкнул управляющий, принимая чудовищный удар на древко своего копья.

Раздался оглушительный звон. Удар был такой силы, что Тома чудом устоял на ногах, но не успел он перевести дыхание, как Хранитель, не сбавляя инерции, уже вогнал кинжал в слепую зону. Парировав выпад чудом, парень потерял равновесие, и тут же получил сокрушительный удар тяжелым кованым сапогом в грудь. Тому оторвало от земли и отшвырнуло на несколько метров в толпу солдат.

Хранитель не удостоил его даже взглядом. Его багровые глаза, мерцающие в тени шлема, были прикованы к офицеру.

Аяка не стала ждать. Обнажив клинок, она растворилась в ледяном тумане Искусства Сэнхо, проскользнув под широким взмахом вражеского меча. Вынырнув у самого плеча монстра, она вложила всю силу в смертоносный выпад. Но Хранитель отреагировал с пугающей, нечеловеческой скоростью. Не поворачивая головы, он просто выставил кинжал на траекторию её удара. Легкий, пренебрежительный лязг — и катану Камисато увело в сторону, ломая ей стойку. В ту же долю секунды двуручный меч, описав мертвую петлю, обрушился на девушку сверху вниз.

Аяка успела подставить лезвие в глухой блок, но вес удара вмял её в каменистую землю. Заскрежетал металл, руки онемели до самых плеч. Хранитель Бездны безмолвно давил её к земле, готовясь нанести завершающий удар кинжалом.

— Я прикрываю! — истерично, но с отчаянной решимостью выкрикнул йорики.

Седой офицер бросился вперед, отвлекая монстра на себя. Из всего их фланга на ногах осталось лишь несколько человек. Тома уже поднимался с земли, сжимая копье, еще несколько уцелевших солдат в ужасе пятились назад. Аяка, тяжело дыша, вырвалась из-под прессинга и вновь приняла стойку, сжимая дрожащими пальцами рукоять катаны. Воин Бездны медленно перевел свой багровый взгляд на сияющий Крио Глаз Бога на её поясе. Никаких издевательств. Никаких высокомерных речей. Только чистая, математическая жажда убийства, требующая немедленного исполнения.

Тем временем, у развороченных руин Святилища Тирай разворачивался совершенно иной, но не менее безнадежный акт трагедии.

Сара Кудзё, тяжело опираясь на лук и истекая кровью из раздробленной ноги, вместе с Итто и полусотней выживших самураев завороженно смотрела в небеса. Массивные транспортники Альянса с мерзким органическим хрустом разжали свои клешни, сбрасывая десант прямо на исторические плиты Инадзумы.

Земля содрогнулась. Из пыли поднялось колоссальное, трехногое биомеханическое чудовище — Страйдер, чье насекомоподобное тело возвышалось над руинами подобно башне. Вокруг него, хищно стрекоча и перебирая суставчатыми лапами, рассредоточились четыре Охотника. Завершали эту картину шесть гуманоидных фигур, облаченных в глухую, массивную броню Альянса. Один из них, закованный в ослепительно-белый панцирь с единственным, бездушным красным окуляром на шлеме, поднял тяжелую импульсную винтовку, отдавая безмолвный приказ.

— Наверняка их командир... — прошипела Сара сквозь сцепленные зубы. Превозмогая агонию, генерал натянула тетиву, собирая на наконечнике стрелы искрящиеся разряды Электро-энергии.

Но прежде чем она успела выстрелить, исполинский Страйдер издал протяжный, утробный китовый стон. Его длинные, тонкие опоры впились в камень. Пространство у подвесного орудия под его брюхом пошло рябью, искажаясь от колоссального скопления энергии, и в следующую секунду ослепительный синий луч антиматерии ударил по остаткам Святилища. Грохот взрыва стер все звуки в мире. Вековые каменные колонны, статуи и куски скал просто аннигилировали, испарившись в облаке сизой плазмы.

Высоко в небе два черных вертолета Альянса, не обращая внимания на наземную бойню, на полной скорости неслись к побережью, где стоял беззащитный, неподвижный флот Инадзумы.

Сара опустила лук, глядя на плавящийся камень перед собой. С одной стороны острова армию сёгуната вырезали молчаливые демоны с гигантскими мечами, с другой — их собиралась стереть в порошок бездушная военная машина другой вселенной. Пути назад не было. Тейват шагнул в Бездну.