В долг у закатного сияния

В низкой хижине с саманными стенами, что примостилась у самого подножия горы, старуха мастерила домашние благовония.

Как и у Сон Ю в его храме, здесь стоял столик для благовоний — размером с обычную парту. На нем лежала доска шириной примерно в чи. Стопка полосок красной бумаги шириной в три пальца и длиной чуть больше чи была приколота к доске шилом — их использовали для скручивания. Рядом стоял желоб, наполненный смесью ароматических трав. Присмотревшись, Сон Ю узнал несколько знакомых компонентов: они были растолчены в зеленовато-желтые гранулы размером с кукурузное зерно.

Старуха подцепила горсть смеси бамбуковой щепой той же длины, что и бумага, и высыпала её ровной дорожкой. Затем она взяла тонкую палочку, несколько раз подогнула край бумаги, чтобы запечатать содержимое, и ловким движением ладоней скатала готовую палочку благовоний.

Смазав край клеем, она завершила работу.

На одну палочку уходило не больше десяти секунд. Движения старухи были плавными, выверенными, с идеально рассчитанным нажимом. Наблюдать за этим процессом было истинным удовольствием.

Сон Ю тихо стоял в стороне.

Седовласая мастерица была полностью поглощена делом.

Комнату наполнял густой травяной аромат. Свет падал из окна под косым углом, подсвечивая парящие в воздухе мелкие частицы благовоний.

Даже пестрая кошка притихла, проникнувшись спокойствием этого места.

Тридцать палочек были готовы в мгновение ока. Старуха бережно пересчитала их, перевязала соломинкой и протянула Сон Ю:

— Вот, держи.

— Благодарю вас, матушка, — Сон Ю почтительно принял сверток.

Эти благовония были толщиной с палец — куда массивнее тех тонких палочек, что продавали в городе. Удержать охапку было непросто. Впрочем, тридцать штук стоили всего шесть вэней, причем самым дорогим компонентом оказалась грубая, дешевая красная бумага.

Сон Ю заплатил старухе чуть больше — в благодарность за то, что она рассказала ему о составе трав. Затем, еще раз поблагодарив её, он тронулся в путь.

Несмотря на дешевизну, многие даосы в храмах, с которыми сталкивался Сон Ю, предпочитали именно такие самодельные благовония. Многие из них особенно любили смешивать травы и катать палочки вручную.

Ведь только приложив собственные усилия, можно достичь истинного понимания сверхъестественного.

Выйдя из деревни, Сон Ю вернулся на тракт, а затем — к деревенскому храму. Себе он оставил лишь три палочки, а остальные тридцать положил перед изваянием Добродетельного князя Вана.

То, что взято взаймы, должно быть возвращено; то, что получено, требует отдачи.

С легким сердцем он продолжил путь.

Теперь он был не один — его сопровождала кошка.

Поначалу Госпожа Трёхцветка вела себя крайне прилежно. Возможно, она еще стеснялась Сон Ю, а потому послушно трусила следом, держась на почтительном расстоянии. Однако истинная натура проявилась довольно быстро. Она то и дело пускалась вперед, а потом замирала, оглядываясь на Сон Ю. Время от времени она останавливалась, чтобы обнюхать придорожную траву, или отвлекалась на порхающих бабочек и птиц. Когда Сон Ю уходил далеко вперед, она припускала во весь опор, чтобы догнать его.

С её проделками дорога перестала быть скучной.

Вскоре они наткнулись на заставу. Сон Ю предъявил свое свидетельство о посвящении и беспрепятственно прошел через пост.

Как уже говорилось, у странствующих торговцев и людей цзянху были свои пути. У таких же, как Сон Ю, имелись свои особые пропуска.

В этом мире религия находилась под строгим контролем империи. Каждая династия правила по-своему, но Великая Янь отличалась особой строгостью в надзоре. Главным отличием от предыдущей династии стало сокращение привилегий для обычных храмов.

Например, их больше не освобождали от налогов.

Тем не менее в мире, где существовало сверхъестественное, к искусным мастерам-культиваторам всё еще относились с почтением.

Поэтому в Великой Янь существовало два типа свидетельств о посвящении.

Обычное свидетельство представляло собой лист бумаги с большой печатью. На нем были начертаны символы, указана выдавшая его организация, храм и личные данные владельца. Его следовало хранить в футляре, чтобы не повредить. Такую бумагу мог получить любой законный монах или даос.

Второй тип — это книжка.

Обладание такой книжкой означало, что либо ты сам обладаешь недюжинными способностями, либо твои наставники были людьми выдающимися. Она давала право на определенные налоговые льготы. В мире, где повсеместно встречались демоны и призраки, культиваторам часто приходилось странствовать, чтобы толковать писания и вести диспуты о Дао. Поэтому такое свидетельство служило и пропуском для путешествий. К тому же оно позволяло владельцу брать с собой до пяти учеников или слуг.

Это считалось жестом доброй воли в адрес истинных мастеров.

Однако с годами подобные свидетельства стали встречаться всё чаще, и в нынешние времена они уже мало что доказывали.

За заставой пейзаж разительно переменился. Пологие холмы слева сменились крутыми, величественными пиками. Справа всё оставалось по-прежнему: дорога петляла по горам вдоль ручья. Трёхцветке приходилось всякий раз задирать голову, чтобы рассмотреть вершины.

— Как высоко! — воскликнула она.

— Ты когда-нибудь видела такие высокие горы? — спросил Сон Ю, присев на камень и жуя паровую лепешку.

— Нет, — кошка обернулась к нему.

Сон Ю внезапно спохватился. Он поспешно отломил кусочек от той части лепешки, которую еще не кусал, и, наклонившись, протянул его кошке.

Но та лишь непонимающе уставилась на него.

В этот момент перед самым её носом пролетело какое-то насекомое. Трёхцветка вскинула лапу и ловко прихлопнула добычу, после чего сразу отправила её в рот. Когда Сон Ю присмотрелся, он увидел лишь полупрозрачные крылышки, торчащие из её пасти.

Кошка ела, искоса поглядывая на Сон Ю.

«Ну конечно…» — Сон Ю молча убрал руку с лепешкой.

— Хочешь? — спросила Трёхцветка. — Я могу поймать тебе парочку.

— Спасибо, не нужно. Я не ем насекомых.

— А зря, они вкусные.

— Ценю твою заботу.

— А мышей?

— И их тоже нет, благодарю.

— О…

Продолжая трапезу, Сон Ю спросил:

— Слышала ли ты о месте впереди, которое называют «Утес, где ползут на руках»? Говорят, тропа там невероятно крутая, но виды открываются неописуемые.

— Что это за Утес такой?

— Так называют узкую тропу, высеченную прямо в скале. Она настолько тесная, что приходится пробираться на четвереньках.

— Откуда ты о ней знаешь?

— Слышал, как люди цзянху толковали в храме пару дней назад.

— Я их редко слушаю.

— А зря, они рассказывали много интересного.

— Мы пойдем туда?

— Я бы хотел.

— Ну что ж… — Трёхцветка внезапно подпрыгнула и снова поймала насекомое — на этот раз Сон Ю отчетливо разглядел саранчу. — В любом случае, я пойду с тобой.

Сон Ю кивнул.

Солнце клонилось к закату.

К тому времени как Сон Ю расспросил третьего встречного местного жителя, они наконец добрались до подножия Утеса.

Старик, мастеривший фонари, стоял у своего порога в бамбуковой шляпе. Он указал на высокую, скрытую облаками скалу слева:

— Вот он, Утес, где ползут на руках.

Сон Ю и кошка задрали головы.

Казалось, отвесная стена в тысячу чи выросла прямо перед ними — так близко она была. На мгновение всё остальное скрылось из виду, осталась лишь эта исполинская преграда.

— Этот путь действительно короче, но сейчас там ходят редко. Тропа опасная, скользкая и вечно мокрая. К тому же в горах часто безобразничают демоны да призраки. Каждую ночь воют и плачут. Днем-то люди еще забираются ради забавы, но до темноты все возвращаются. Ночевать там никто не смеет, — старик участливо обратился к молодому даосу: — Уже поздно. Если хочешь полюбоваться видами, лучше поднимись завтра. А пойдешь — обязательно возвращайся до заката.

— Позвольте узнать, сколько времени займет подъем?

— Два часа вверх, два часа вниз. А если спускаться с той стороны до самого низа, уйдет все четыре.

«Два часа…» — Сон Ю прикинул в уме. Время еще было.

Старик неодобрительно нахмурился:

— Ты что, собрался идти на ночь глядя? Придется ведь брести в потемках. На этой горе и правда водятся призраки.

— Всё будет хорошо.

Люди после смерти становятся призраками. А призраки по своей природе слабее живых.

— Даже если не боишься нечисти, ходить там в темноте — дело гиблое, — не унимался старик. — За тысячу лет без счета людей оттуда сорвалось насмерть.

— Продайте мне, пожалуйста, фонарь.

— У меня только фонари, свечей нет.

— Не беда.

— Совсем ты старика не слушаешь!

Сон Ю лишь улыбнулся и за шестнадцать вэней купил у него самый простой фонарь. Обычная форма, легкий изящный каркас из бамбуковых прутьев, обтянутый желтоватой бумагой без каких-либо украшений.

Человек и кошка зашагали по тропе вверх.

— Небо затянуто тучами, дождь моросит, призраки плачут в ночи… — с улыбкой пробормотал Сон Ю.

Именно так люди описывали этот Утес.

Миновав горный лес и следуя по тропе шириной всего в два чи, что вилась вдоль крутого склона к самой вершине, они добрались до того самого знаменитого участка.

Здесь скала стояла перпендикулярно земле. Тропа была вырублена человеческими руками с использованием естественных трещин в камне. Местами она была ниже человеческого роста, в самых широких местах достигая трех-четырех чи. В самых узких же приходилось буквально вжиматься в скалу, чтобы не сорваться. Идущему нужно было либо согнуться в три погибели, либо и вовсе ползти на четвереньках.

Трёхцветке это не доставляло хлопот, она двигалась уверенно. Сон Ю же пришлось труднее.

Мало того что он пробирался в согнутом положении, так еще и приходилось следить, чтобы нога не соскользнула в пропасть.

Однако тех путников, что не побоялись высоких гор и долгой дороги, природа награждала самым величественным зрелищем.

С этой высоты долина внизу казалась темно-зеленым ковром. Одинокие деревья, названия которых были неведомы, цеплялись за скалы, словно вырастая из ничего. Закаленные горными ветрами, они клонились в одну сторону, будто приветствуя отважных скалолазов.

Удивительно, но предки не только прорубили здесь тропу, но и оставили на скалах бесчисленные надписи.

Здесь были и сутры для спасения душ, и изображения божеств, призванных усмирять злых духов. Многие из них начали стираться под гнетом времени. Больше тысячи лет они взирали на сменяющие друг друга поколения путников. Неизвестно, простоят ли они еще столько же.

Сон Ю шел медленно — не только из осторожности, но и чтобы насладиться открывающимся видом или рассмотреть лики богов, высеченных в камне.

Эти рельефы создавались в разные эпохи, а потому их стили разнились. Одни божества выглядели причудливо и странно, другие были изваяны в мягкой, почти женственной манере. Третьи же — с подчеркнуто могучим телосложением. Всё это отражало представления людей того времени о том, как должны выглядеть небожители; в камне застыли вкусы и верования разных веков. По стилю, вероятно, можно было определить, к какой династии относится то или иное изображение.

Самым древним было больше тысячи лет.

Сон Ю внимательно изучал их — не только технику исполнения, но и сами лики. Казалось, через них он мог мельком заглянуть в давно ушедшие времена.

Возможно, когда-то, когда эта тропа была оживленной, демоны и призраки действительно пользовались ландшафтом, чтобы преграждать путь странникам. И, может быть, эти божества, вырезанные в камне и наделенные силой людских молитв, на самом деле вселяли ужас в горных духов.

Ему вдруг пришло в голову: возможно, необходимость ползти здесь на четвереньках была вызвана не только трудностью обработки камня. Быть может, это заставляло каждого проходящего склониться перед ликами богов, смиряя гордыню и проявляя уважение.

Небо становилось всё темнее.

Сон Ю остановился на самой высокой точке. Он сел на край обрыва, свесив ноги в пустоту. Подставив лицо горному ветру, он решил, что проведет ночь здесь.

Сегодня небо не было затянуто тучами. Напротив, закат пылал кроваво-красным, а алые облака заполнили весь небосвод.

В эту эпоху многие любили путешествовать. Ученые мужи и писатели были без ума от природных ландшафтов. По словам старика у подножия, людей часто манили труднодоступные виды этого Утеса. Они бесстрашно карабкались сюда ради красоты, но мало кто решался остаться здесь на ночь.

По мнению Сон Ю, они многое теряли.

Ведь еще прекраснее заката были те призрачные краски, что разливались по горизонту, когда последние лучи солнца угасали, а высь над головой уже темнела.

Нежное сумеречное сияние переливалось оттенками, которые были и синими, и нет; пурпурными с налетом алого, и розовато-белыми.

Чем гуще становилась темнота, тем пронзительнее сияла эта красота на горизонте.

Сон Ю смотрел, не отрываясь, завороженный.

Пейзажи, боги, призраки и магия — вот те немногие вещи, что привлекали его в этом мире. Только они делали эту реальность не такой пресной и скучной по сравнению с тем другим миром, что он хранил в своем сердце.

— Даос, мы разве не спускаемся?

— Нет, не спускаемся.

— Уже стемнело.

— Да.

Горный ветер принес легкую прохладу.

Сон Ю продолжал сидеть на краю утеса, любуясь красками горизонта и очертаниями горных хребтов под ногами. Внезапно, словно что-то вспомнив, он потянулся за купленным фонарем. Подняв его одной рукой, другую он протянул к далекому горизонту. Кончиками пальцев он словно ущипнул саму пустоту и бросил это «ничто» внутрь фонаря.

Мгновенно фонарь вспыхнул призрачным, сказочным светом — в точности таким же, каким сияло в этот миг небо.

Он взял в долг у закатного сияния, чтобы разогнать холод бесконечной ночи.