Госпожа Трёхцветка

Добродетельный князь Ван произнес:

— Я — здешний сельский бог. При жизни я носил фамилию Ван. Могу ли я узнать ваше имя?

Сун Ю ответил:

— Мое имя — Сун Ю, наставник же дал мне второе имя — Мэнлай.

— Вы даос?

— Я вырос в даосском храме.

— Есть ли у вас духовное имя? — снова спросил бог.

— Пока нет, — Сун Ю спокойно встретил взгляд божества. — Что привело вас ко мне, господин?

— Что ж, буду звать вас «господин Мэнлай», — князь Ван оставался предельно вежлив. — Прошу прощения, что потревожил ваш сон в столь поздний час, но дело касается благополучия местных жителей. Я вижу, что вы обладаете глубокими познаниями в искусстве совершенствования, и пришел просить о помощи.

— Говорите прямо, господин, — отозвался Сун Ю.

— Всё началось десять лет назад, — князь Ван замялся, его речь была витиеватой и многословной, в духе канонов прошлой династии. — Десять лет назад в эти земли пришел великий демон. Он обольстил сердца людей и даже заставил их воздвигнуть себе храм в двадцати ли отсюда.

Услышав это, Сун Ю почти всё понял. Они молча смотрели друг на друга: Сун Ю ждал продолжения, а божество, казалось, ждало вопроса.

— Почему же вы не доложили об этом наверх? — наконец спросил Сун Ю.

Князь Ван вздохнул:

— Позвольте мне досказать, господин.

Сун Ю невольно почувствовал себя беспомощным. Большинство местных богов загробного мира при жизни были людьми исключительной морали, к тому же они были глубокими стариками. Ему, как младшему, следовало проявлять уважение — критиковать таких старцев в лицо было непросто.

— Постараюсь покороче, — пообещал князь Ван.

— Прошу вас.

— Хотя тот демон обладал великой силой, несколько лет назад мастер из храма Тяньхай вместе с Богом Грома Чжоу одолели его. В ту пору разрушать самовольно построенный храм не стали — он стоял у самой дороги. Решили, что если разбить идола, здание послужит путникам укрытием от дождя. Однако недавно, обходя залив Мацзя, я обнаружил, что в том храме снова курятся благовония и лежат подношения.

— Вы ходили проверить?

— Стыдно признать, но силы мои малы, и я совсем не умею сражаться. Завидев дым издалека, я не осмелился подойти, — князь Ван выглядел пристыженным.

— Вы поступили благоразумно, — успокоил его Сун Ю.

— Я хотел просить вас, господин Мэнлай, провести расследование. Если опасения подтвердятся, я дождусь полнолуния и доложу властям.

— Подозреваете, что демон возродился благодаря подношениям?

— Думаю, это весьма вероятно.

— Я схожу туда завтра.

— У вас благородное сердце. Благодарю вас от имени всех селян, — князь Ван снова низко поклонился. — Ваша сила велика. Даже если демон вернулся, он не мог еще обрести прежнюю мощь. Если пойдете днем, опасности быть не должно. Простите лишь за беспокойство. А дорогу я записал на листке и оставил на алтаре.

Сун Ю поклонился в ответ:

— Прощайте, господин.

Князь Ван на миг замер, прежде чем ответить на поклон.

Стоило Сун Ю склониться, как всё вокруг превратилось в облака дыма и мгновенно растаяло. В глазах потемнело. Когда он открыл их, то обнаружил, что всё еще сидит в углу сельского храма.

Внутри было темно, но лунный свет, пробивавшийся сквозь щель в двери, лежал на полу длинной полосой, похожей на иней. Смутно виднелись ряды статуй. Храп воинов «цзянху» то затихал, то нарастал вновь.

Сун Ю поднялся и подошел к алтарю. Записки перед статуей князя Вана не оказалось — она обнаружилась перед изваянием Великого Императора Чицзиня. Это была желтая бумага из ротанга, на которой обычно пишут талисманы; почерк был весьма недурен.

Спрятав записку, он снова окинул взглядом божеств. В таких сельских храмах буддизм и даосизм не разделяли — у крестьян не было денег на два здания, так что богам приходилось тесниться вместе.

В центре, конечно, восседали нынешний Владыка Небесного Дворца — даосский император Чицзинь — и буддийский Повелитель Десяти Тысяч Будд. Рядом теснились другие, ставшие популярными в народе. Например, после одного известного романа слава Бога Грома Чжоу так возросла, что ему стали выделять почетные места во всех новостроях. Пошло ли это самому Чжоу на пользу — Бог весть.

Так рождаются и растут боги. Есть горные духи, речные, дорожные… Большинство из них когда-то были людьми. После их смерти народ не мог их забыть, и, подпитываемые людской верой, они становились божествами. Императорский двор лишь официально закреплял их статус.

В этом мире и Небесный Дворец, и Западный Рай были населены существами, чья божественность проистекала из силы людских желаний. Поэтому с приходом нового императора на земле часто менялась и мода на богов.

Взять того же Чицзиня. Поговаривали, что он родился еще при сотворении мира и прошел через тысячу триста пятьдесят испытаний, каждое длиной в десятки тысяч лет. Многие верили в это свято. Но на деле его имя появилось лишь пару столетий назад. До этого его просто не существовало.

Для народа было важно поддерживать величественный образ богов, но наставница Сун Ю всегда учила: практик должен видеть суть вещей, а не следовать за толпой. Впрочем, она никогда не говорила, в чем эта суть заключается, предоставляя ему дойти до всего самому.

Сун Ю как раз был в процессе осмысления.

Долго просидев перед статуями, он так и не смог уснуть. Юноша вышел наружу. Ночной воздух не холодил, а приятно освежал. Небо было чистым, а луна серебрила края облаков, очерчивая силуэты гор. Он просидел так до самого рассвета.

Утром Сун Ю свернул с тракта Цзиньян на проселочную дорогу. Она тоже была широкой, хоть и менее важной. Он не спешил, несколько раз переспрашивал дорогу и наконец нашел нужный храм. Тот стоял на склоне горы, метрах в восьмистах от тракта. Сун Ю даже проскочил мимо, так как князь Ван сказал, что храм «совсем рядом». Пришлось возвращаться.

Когда он добрался, солнце уже перевалило за полдень.

Сун Ю повесил дорожный мешок на ветку дерева неподалеку и, ничуть не таясь, зашагал к обветшалому строению. Чем ближе он подходил, тем отчетливее пахло ладаном и свечами. Благовония действительно курились. Принюхавшись, он понял, что это простые самодельные палочки с ароматом трав, напоминающим средство от комаров — запах был бодрящим и свежим.

Размером этот храм не отличался от вчерашнего. Архитектура подражала большим монастырям, но в миниатюре. Здание было всего одно — типичный стиль для построек, возведенных силами общины. Монахов здесь, конечно, не водилось.

Но выглядел он куда плачевнее вчерашнего. Дверей не было вовсе — проход загораживала бамбуковая изгородь. Красная краска на стенах облупилась, повсюду зияли трещины и следы ударов: топоров, мечей и даже молний. Некоторые раны на стенах были сквозными. Сун Ю внимательно изучал их, восстанавливая в уме картину давнего боя.

Он легко отодвинул плетень и вошел внутрь. Воздух был чист, пахло только травами.

На алтаре старой статуи давно не было. Вместо величественного идола там сидел обыкновенный глиняный кот. Размером с живого кота, он смотрелся крошечным на пустом постаменте. Перед ним в кирпич были воткнуты палочки благовоний: три еще тлели, остальные уже прогорели. На алтаре лежали подношения: кусок вареного мяса и крохотная сырая рыбешка.

Сун Ю осмотрел каждый угол храма. На алтаре он нашел клочок шерсти, долго вертел его в пальцах, а затем выбросил и уселся ждать. В храме никого не было.

«Может, ушел по делам?» — подумал он.

Ситуация была неясной. Возможно, лесной зверь обрел разум и, соблазнившись подношениями, занял пустующий храм. Для лесной нечисти запах ладана — лучший деликатес. А может, селяне сами решили поклоняться коту, надеясь на защиту урожая от мышей.

Прошел час. Золотые лучи солнца медленно ползли по полу. Сун Ю сидел неподвижно. Когда свет уже коснулся его ног, снаружи послышался шорох. Юноша спокойно поднялся.

По тропинке, залитой солнцем, неспешно шел кот. Трава была ему по плечо, и он лениво раздвигал стебли лапами. Встретив канаву, он грациозно перепрыгнул ее, будто в его теле совсем не было веса.

Он знал, что в храме кто-то есть, но страха не выказал. Дойдя до порога, он замер, увидев человека в даосском платье. Глаза его сузились, в них промелькнула настороженность. Кот посмотрел по сторонам, будто раздумывая, а затем всё же решился войти.

Ловко перепрыгнув порог, он задрал голову, встретившись взглядом с Сун Ю. Его глаза были как чистый янтарь — завораживающие и ясные.

— Ты даос? — спросил кот.

Голоса демонов звучат иначе, чем человеческие. Пока они не примут людское обличье, по их речи трудно понять, самец это или самка. Можно лишь угадать их истинную форму или возраст. Голос этого кота был чистым и нежным.

— Как мне к вам обращаться? — Сун Ю вежливо поклонился.

— Я — Госпожа Трёхцветка, — ответила она.

— Моя фамилия Сун, Госпожа Трёхцветка. Приветствую вас.

— Зачем ты пришел в мой храм?

— Вчера я ночевал в сельском храме, и местный бог просил меня проверить, кто принимает здесь подношения, — Сун Ю выпрямился, но продолжал смотреть на кошку сверху вниз. — Позвольте узнать, получили ли вы официальное дозволение императорского двора собирать здесь благовония?

— Что это еще такое?

— Это… — Сун Ю замялся.

Эта маленькая кошка-демон была совсем слабой и, судя по всему, обрела разум совсем недавно. Глядя в ее наивные глаза, он понял, что объяснять придется очень осторожно.