Горные туманы полны духов

В группе было около десятка мужчин, на вид — всем за тридцать. Двоих вооруженных охранников узнать не составило труда: они были одеты в одинаковое платье, изобличавшее в них людей «цзянху». Один сжимал в руках тяжелую алебарду-дао, у другого на поясе покоился цеп. Остальные, судя по черно-белым одеждам, были обычными купцами, соблюдавшими указы династии Великая Янь.

Группа заняла соседний павильон и первым же делом принялась сгружать товар, складывая его в самом сухом месте. Лишь закончив с тюками, они стряхнули с плащей воду, щедро залив ею пол.

Павильон был тесноват. У лошадей и мулов шкура была крепкая, так что их оставили мокнуть снаружи.

Мужчины переговаривались вполголоса, в их речи слышался грубый провинциальный акцент. Промокшие до нитки и продрогшие под ночным ветром, они заметно мерзли. Кое-кто из них с нескрываемой завистью косился на огонь Сун Ю и на гору дров, припасенную в углу его пристанища. Они переглядывались, поджимали губы и безмолвно подталкивали друг друга.

Наконец один из них решился, подошел и приветствовал Сун Ю, сложив ладони.

— Доброго здоровья, молодой господин. Позвольте узнать, это вы заготовили дрова? Гляжу, у вас их больше, чем нужно на одну ночь. Не согласитесь ли продать нам часть? Одежда на нас хоть выжимай, да и согреться не мешало бы.

В эпоху Великой Янь было принято величать даосских монахов «господин». Сун Ю, всё еще облаченный в свое даосское одеяние, подходил под это обращение как нельзя лучше.

— Я их не собирал. Они уже были здесь, когда я пришел. Если вам нужно — берите сколько угодно.

— Благодарю. Тогда я возьму немного.

Купец средних лет вернулся к своим, неся охапку хвороста. Однако просить огня они не стали — разожгли свой костер. Достали сухпаек, принялись поджаривать его над пламенем. Ели всухомятку, запивая водой и тихо переговариваясь, то и дело озираясь по сторонам. Ветер доносил обрывки их слов.

Сун Ю слышал, как они обсуждали недавнее решение переждать ливень. Похоже, на этой почве у них вышел разлад, и Сун Ю мало-помалу начал понимать, почему они тащились по тракту в такой час.

Все они были торговцами чаем. Изначально они планировали добраться до постоялого двора со складами в тридцати ли впереди — места, облюбованного караванщиками. К несчастью, в пути их настиг ливень. У кого-то прохудилась защита тюков, и, боясь, что чай отсыреет, они бросились искать любое укрытие. Но беда не приходит одна: поговаривали, что на этом участке дороги в последнее время бесчинствуют духи тумана. Редкий смельчак отваживался идти здесь ночью. Поэтому, как только дождь утих, они наспех подлатали тюки и поспешили убраться подальше.

Когда они поравнялись с павильонами, уже совсем стемнело. Путь в ночи сулил мало хорошего, вот они и решили заночевать здесь.

Один твердил, что это место уже за границей владений духов. Другой возражал — мол, чаеторговцы съехали отсюда именно из-за нечисти. Третий сокрушался, что не стоило вообще останавливаться из-за дождя. Кто-то и вовсе считал, что нужно было продолжать путь, не взирая на темноту. Не обошли вниманием и самого Сун Ю.

Несмотря на даосское платье, он был слишком молод. В последнее время и среди десятка старых даосов едва ли нашелся бы один, способный изгнать призрака, так что всерьез юношу никто не воспринял. Посудачив немного, торговцы потеряли к нему интерес.

— Духи тумана… — Сун Ю отрешенно смотрел в пламя.

Такая нечисть часто заводилась в глухих горах. Они обожали блуждать в мареве. Слабые духи просто прятались в тумане, стараясь напугать путника до смерти, а те, что посильнее, сами выдыхали густую дымку, окутывая дорогу и нападая на людей из засады.

Впрочем, далеко от своих мест они обычно не уходили. Обычный крепкий воин из «цзянху» или просто рослый и смелый мужик их не боялся.

Огонь начал затихать, и Сун Ю подбросил веток.

Он и не заметил, как дождь окончательно прекратился.

Когда в горах стихает ливень, почти всегда рождается туман. Обычно он клочьями висит в низинах или путается в ущельях. И этот раз не стал исключением.

Вот только туман этот казался слишком уж плотным.

До этого в ночи всё же теплился какой-то свет — смутно угадывались очертания далеких гор. Там, куда дотягивался отблеск костра, можно было различить кипарисы и траву у обочины. Теперь же всё померкло. Мир будто утонул в густом молоке.

В этом белом киселе исчезли и горы, и деревья. Павильоны стояли совсем рядом, в обоих горели костры, но сейчас люди могли видеть лишь тусклые, придавленные туманом отсветы чужого огня.

Даже свет пламени, казалось, задыхался под этим гнетом.

Воздух вокруг внезапно стал ледяным и жутким.

Купцов охватила паника. Они сразу поняли: пришла нечисть.

— Не бойтесь, братцы! Чем сильнее боитесь, тем дух злее!

— Верно говоришь! Нечисть сама людей боится!

— Дров подбросьте! Раздувайте костер!

— Дрова кончились…

Люди растерянно переглянулись. Они посмотрели в сторону соседнего павильона: там всё еще теплился рыжий огонек.

Между ними было всего каких-то пару чжанов, но туман стоял стеной. Казалось, безопасность гарантирует лишь этот крохотный пятачок света. Кто рискнет пойти сквозь мглу за дровами? Или, может, перебраться к даосу всем разом?

Внезапно дунул колючий ветер.

Все взоры обратились к охранникам. Тот, что с цепом, занервничал и отвел глаза. Тот, что с алебардой, встретился с купцами взглядом, смачно сплюнул и скорчил такую свирепую мину, что и черту стало бы не по себе.

— Схожу, одолжу дровишек!

— Старший брат, я с тобой!

— Не надо. Ты оставайся здесь, стереги почтенных заказчиков. Встречу гадину в тумане — башку снесу!

— Осторожнее, господин Чэнь!

— Тьфу, мелочь пузатая, а не дух. Я мигом!

Господин Чэнь, сжимая алебарду, решительно шагнул в туман, направляясь прямиком к соседнему огоньку. Ростом он не вышел, но ауру источал грозную.

Купцы немного приободрились. Говорят же: человек боится призрака, а призрак боится человека. Против такого лихого, горячего воина обычная нечисть не устоит.

Они во все глаза смотрели, как его фигура тает в тумане. Слышно было, как он пару раз взмахнул оружием и разразился проклятиями на грубом западном диалекте. Однако туман не только скрывал взор, но и глушил звуки. Стоило охраннику сделать несколько шагов, как его голос стал неразличим.

Нервное напряжение снова возросло. Купцы то и дело оглядывались назад, всматриваясь в темноту за своими спинами.

Вскоре из тумана к ним вышла фигура.

Это был господин Чэнь.

Он всё так же держал алебарду, но вторая рука была пуста. Он замер у самого края павильона с испуганным лицом.

— Беда! Тот юноша в соседнем павильоне без чувств свалился. Скорее, помогите мне его перенести!

Торговцы ахнули, глаза у всех округлились.

Второй охранник уже давно выхватил цеп и нервно раскручивал его, то и дело облизывая пересохшие губы.

Наконец тот самый купец, что первым ходил за дровами, поднялся с места. Стараясь сохранять спокойствие, он отвесил поклон в пустоту тумана.

— Мы лишь люди проезжие, зарабатываем на кусок хлеба тяжким трудом. Мы не желали вас тревожить. Если позволите нам уйти с миром, на обратном пути мы обязательно оставим здесь подношения: свинину, баранину и лучшие благовония в знак благодарности.

«Господин Чэнь» нахмурился:

— Да что ты мелешь? Живо идите сюда, человека поднимать надо!

Купец ответил:

— Голос… голос ты подделываешь неважно.

— …

Лицо «Чэня» застыло, глаза выкатились. В следующее мгновение он с негромким хлопком, будто лопнувший пузырь, рассыпался облаком пара. Дымка мгновенно смешалась с туманом, не оставив и следа.

Дух исчез, но от этого стало только страшнее.

Всё было точь-в-точь как в легендах… И легенды эти не сулили ничего хорошего.

Спустя короткое время из тумана снова появилась фигура — на этот раз в одной руке была алебарда, а в другой охапка дров. Человек торопливо выскочил на свет и облегченно выдохнул, лишь оказавшись внутри.

Он оглядел товарищей, но встретил лишь полные ужаса и подозрения взгляды.

Господин Чэнь замер, его лицо посуровело.

— Что такое? Что стряслось?

— Только что дух тумана обернулся тобой и пытался выманить нас наружу.

— И что, пошел кто-нибудь?

— Нет… уж больно непохоже получилось.

— Хм, дешевые трюки! — Чэнь разжал руку, и дрова с грохотом посыпались на пол. Краем глаза он уловил какое-то движение в тумане и тут же вскинул оружие.

— Господин Чэнь, а как там, на той стороне?

— На какой еще стороне?

— Ну, у молодого даоса! Заметил он неладное? Напуган? И… легко ли он отдал дрова?

— Ну… — Чэнь на мгновение замялся.

Когда он шел туда, он сам был на взводе. Спешно буркнул просьбу, схватил дрова и припустил обратно, пару раз даже выронив поленья по дороге.

Он толком и не разглядел парня. Но теперь, восстанавливая события в памяти, он осознал нечто странное: в соседнем павильоне царила пугающая тишина. Он помнил только мерный треск костра.

— Особого я ничего не заметил, — наконец выдавил Чэнь. — Но когда я попросил дров, тот юноша сразу кивнул и даже разрешил забрать всё до последнего полена.

— А вы объяснили ему, что происходит? Позвали его к нам?

— Вы за кого меня принимаете, господин Ли? Разве я мог забыть о таком? — Чэнь недовольно фыркнул. — Я сказал ему, что здесь нечисть. Сказал, что у нас товара полно, тащиться к нему неудобно, так что пусть он идет к нам. А он только и ответил: «Забирайте дрова».

— Как же так…

Купцы снова переглянулись.

Не успели они вымолвить и слова, как раздался протяжный стон. Ледяной порыв ветра, похожий на вопль призрака, принес с собой косую струю дождя. Он дунул с такой силой, что пламя в павильоне почти погасло.

Угли мгновенно налились багровым, и в этом свете люди стали похожи на обитателей преисподней. Все разом сгрудились в круг, закрывая огонь спинами. Пламя нехотя ожило, возвращая зыбкое чувство безопасности.

Господин Чэнь вскочил с алебардой и снова принялся костерить нечисть на чем свет стоит.

В народе верили, что крепкая брань отпугивает мелких духов. Возможно, Чэнь искренне в это верил, а может, просто подбадривал себя. Как бы то ни было, купцам стало чуть легче. Воин полон жизненной силы и горячей крови, призракам его достать непросто. А если он еще и духом крепок — и вовсе неуязвим.

Но обычный боец ничего не мог сделать с бесплотным туманом. Чэнь мог защитить себя, но не их.

К тому же дрова… Даже если этот проклятый ветер не задует костер, топлива не хватит до рассвета. А дух тумана — существо терпеливое. Он дождется, пока угли подернутся пеплом.

Стоило им об этом подумать, как снова налетел призрачный вихрь.

У-у-у…

Он был злее и холоднее прежнего. Холод прошивал кожу, пробирался к самым костям и в потаенные уголки души, заставляя людей биться в конвульсиях. Огонь съежился, превратившись в едва тлеющие алые точки.

Прежде чем кто-то успел его заслонить…

Хлысть!

Пламя погасло.

Во тьме остались лишь тусклые красные глаза углей. Свет отражался на искаженных паникой лицах, придавая им мертвенный вид.

Вскоре и угольки подернулись серым пеплом.

Сквозь нарастающий ужас люди увидели, что в тумане кто-то движется. А совсем рядом, сквозь густое марево, пробивался ровный желтый свет.

Там, на другой стороне, костер всё еще горел!

— Бежим туда! — выкрикнул кто-то.

Люди, толкаясь и спотыкаясь, бросились вон из своего павильона, сломя голову несясь к спасительному свету.

Мелкий дождь ледяными иглами впивался в кожу.

Купец по фамилии Ли был самым низкорослым и самым старым в группе. Как он ни старался, он бежал последним. Он видел, как огонь — символ жизни — становится всё ближе.

Но вдруг чья-то рука вцепилась в его одежду, а затем потянулась к плечу и шее. Ледяные пальцы, казалось, вонзались прямо в плоть. В то мгновение Ли чуть не умер от разрыва сердца. Он отчаянно вытянул руку, пытаясь ухватиться за плащ бегущего впереди, но пальцы лишь беспомощно царапнули воздух.

«Конец…»

Перед лицом смерти он забыл все мудреные фразы, которым выучился за годы торговли. Он знал лишь одно: смерть пришла за ним. Сейчас этот дух обглодает его плоть, выпьет кровь и высосет душу, не оставив ничего.

В этот критический миг чья-то рука, покрытая грубыми мозолями, крепко схватила его. Эти мозоли были твердыми, как древесная кора, и больно оцарапали кожу.

Господин Ли вытаращил глаза. Оказалось, охранник, которому они платили немалые деньги, не бросил его. Сейчас воин стальной хваткой держал его за запястье, осыпая кого-то за спиной яростными проклятиями и с нечеловеческой силой таща Ли вперед.

Две силы будто разрывали несчастного купца надвое.

Треск…

Ли смутно увидел вспышку света, будто сучок в костре лопнул искрами. Ледяное прикосновение тут же исчезло. Сила, тянувшая его назад, испарилась, сменившись неодолимым рывком вперед.

Вжих!

И вот господина Ли уже затащили под крышу.

В ушах еще звенел звук очередного плевка Чэня. Тот самодовольно бросил:

— А я-то думал, ты крепкий орешек!

Придя в себя, Ли осознал, что в этом павильоне царит невероятный покой.

Ветер шумел и здесь, но это был обычный ветер — тихий, почти ласковый. После того жуткого воя и стонов здесь было безмятежно. Костер горел ярко и ровно, рассыпая вокруг уютное тепло. Казалось, призрачный вихрь просто не решался сюда заглянуть.

Всё было точно так же, как и днем.

В круге света, скрестив ноги, сидел юноша в даосском платье. Черты его лица были тонкими, а выражение — предельно спокойным. Он сидел, низко опустив голову, и в его глазах плясали отблески огня.

Здесь было по-настоящему мирно.

Но стоило взглянуть наружу, как сердце снова сжималось: там всё так же стоял непроглядный туман. В нем скользили тени. Они кружили рядом, не желая уходить, но явно страшились приближаться к свету.

— Почтенные… — раздался голос молодого господина.

Вздрогнув, все разом повернулись к нему, и в глазах каждого читалось бесконечное почтение.

— Отдыхайте здесь. Ночь длинная.

Юноша поджал губы и посмотрел на туманную завесу, за которой шел мелкий дождь. А затем добавил совсем тихо:

— Потерпите немного. Как дождь стихнет, я за вами приду.