Быть кошачьим богом непросто

— Иными словами, — начал Сун Ю, — эта земля находится под властью императорского двора. А люди, что приносят тебе благовония и жертвы, — его подданные. — Он сделал паузу. — Ты заняла этот храм и кормишься их подношениями. Для этого нужно дозволение либо от двора, либо от Небесного Дворца.

Госпожа Трёхцветка склонила голову:

— И кто же это такие?

Сун Ю на миг задумался, подбирая слова.

— Теоретически, императорский двор правит всеми людьми в мире. А Небесный Дворец правит всеми богами.

— И чего же вы все от меня хотите?

— Не мы, а они. Меня лишь попросили прийти и проверить.

— И что им от меня нужно?

— Скорее всего, — ответил Сун Ю, — они хотят доставить тебе неприятностей.

Трёхцветка замолчала. Она сделала несколько быстрых шагов к краю алтаря и легко запрыгнула на него. Сидя там, она оказалась почти вровень с головой стоящего юноши.

— Те люди сами решили жечь мне ладан, — наконец произнесла она.

— А храм? Он твой? — спросил Сун Ю.

— Он был ничей. Его никто не хотел.

— Боюсь, так дело не пойдет.

— Почему? — кошка недовольно дернула ухом.

— Видишь ли, благовония и подношения в этом мире не бесконечны. Если люди отдают их тебе, они не могут отдать их другим богам. А ни императорский двор, ни Небесный Дворец не станут тратить время на споры с маленьким демоном вроде тебя.

— Тогда я больше не буду их есть.

— Боюсь, и это уже не поможет.

— Опять? Почему?

— У Небесного Дворца суровые правила. До тебя здесь жил демон, который тоже принимал подношения без спроса. Его казнили. Этот самый храм изначально был построен для него.

Кошка уставилась на него круглыми глазами. Людям сложно различать эмоции на кошачьей морде, но Сун Ю был уверен: ей стало по-настоящему страшно.

— За что? — наконец выдавила она.

— Наверное, он творил зло.

— Но я не делала ничего плохого! — Трёхцветка не сводила с него взгляда. — Я просто помогала людям у подножия горы ловить мышей. И вообще, у меня был свой маленький храм. А потом люди перенесли мою глиняную статую в этот большой дом. Я даже не просила.

— Даже маленький храм под запретом. Просто раньше его не замечали. Теперь же, даже если я уйду, за тобой всё равно придут другие.

— И что со мной будет?

— Если ты не убивала людей, не пила их жизненную силу и не ела человеческую плоть, тебя не казнят.

— Тогда что?

— Если ты не станешь убегать и сопротивляться, я отведу тебя к ним. Они разберутся по справедливости, согласно правилам системы. — Сун Ю посмотрел кошке прямо в глаза. — Поверь, так для тебя будет лучше.

Трёхцветка зыркнула по сторонам:

— Ладно…

Заметив, что даос отвернулся, она мгновенно сорвалась с места.

Вжих!

Кошки от природы проворны, а кошка-демон — и подавно. Она спрыгнула с алтаря и пулей вылетела из храма. Пестрая молния неслась по тропинке, едва касаясь земли. Пробежав приличное расстояние, она замерла, вытянула шею над сорняками и оглянулась на храм.

«А?»

Он за ней не погнался?

Трёхцветка опешила. Прошло несколько минут, но никто не выходил. Она осторожно сменила позицию, чтобы заглянуть внутрь через проем. Даос всё так же стоял в центре зала, глядя в пустоту.

«Странный какой-то».

Кошка просто уселась на тропе. Она выпрямилась, задрала голову и стала пристально за ним наблюдать. Время тянулось медленно. В конце концов любопытство пересилило страх, и она на цыпочках подошла ближе, осторожно высунув мордочку из-за косяка.

Даос посмотрел на нее с легкой улыбкой.

— Встретить меня — большая удача для тебя. Те, кто придут в следующий раз, могут оказаться куда свирепее.

— Почему ты не побежал за мной?

— Разве я мог тебя догнать?

— А если бы я убежала совсем?

Сун Ю вздохнул, глядя на ее недоверчивую морду, и терпеливо пояснил:

— Добродетельный князь Ван просил меня лишь разузнать обстановку. Я не пришел ловить тебя или карать. К тому же ты крепко связана со своей глиняной статуей в этом храме. Где бы ты ни спряталась, я всё равно найду тебя.

— Ох! — Кошка широко раскрыла глаза, будто ее ударило молнией. На ее мордочке разом отразились и облегчение, и тревога, и глубокая задумчивость. — Что же мне делать? Что мне делать?!

Она почти завертелась на месте.

— Даосы считают своим долгом искоренять незаконные храмы. Тебе повезло, что я — неправильный даос.

— И что мне делать?

— Я отведу тебя к князю Вану. Он добрый. Я объясню ему всё и попрошу о снисхождении. Но сначала я спущусь в деревню и проверю, правду ли ты говоришь, а потом…

— А потом что?!

— Потом будет решение.

— Какое решение?

— Скорее всего, тебя накажут.

— Накажут?

— Возможно, запрут в каком-нибудь месте.

— В каком?

— Ну, например, в пагоде.

Трёхцветка застыла от ужаса.

— Не хочу тебя пугать, но обычно так и бывает, — сердце Сун Ю немного смягчилось при виде этой маленькой пушистой бестии. — Почти всегда.

— Но демоны живут долго! — воскликнула она.

Она снова хотела сбежать — да подальше! Но кошка была умной, и разум подсказывал ей: остаться с этим человеком — единственный шанс. Она горько пожалела о том дне, когда люди перетащили ее идола в большой храм. Нужно было тайно перенести его обратно под покровом ночи!

После долгой внутренней борьбы Трёхцветка всё же вошла внутрь.

— Куда ты меня поведешь?

— Недалеко.

— Сейчас пойдем?

— Завтра, — Сун Ю взглянул на небо. — Я переночую здесь, а завтра на рассвете тронемся.

— Ты же сказал — недалеко!

— И не близко тоже.

— Ладно…

Кошка уселась рядом и принялась сверлить его взглядом.

— Расслабься, — посоветовал он.

— Ладно…

— Разве это не твой храм?

— Ах, да! — Она встрепенулась, но спокойнее ей не стало.

Наступили сумерки. Те три палочки благовоний давно прогорели, оставив лишь тонкий травяной аромат. Трёхцветка запрыгнула на алтарь и принялась за речную рыбу. Ей было жаль оставлять столько мяса, поэтому она попыталась предложить кусочек даосу — надеялась, что он замолвит за нее словечко. Но тот отказался, развернув свою сухую лепешку.

Небо потемнело, в горах резко похолодало. Взошла луна, еще более круглая, чем вчера. Холодный ветер беспрепятственно врывался в открытый проем храма.

Сун Ю долго смотрел на лунный свет, пока не заскучал. Обернувшись, он увидел, что кошка уже улеглась. Она свернулась плотным клубком, спрятав лапы и хвост, и лишь немигающие глаза светились во тьме.

— О чем думаешь? — спросил он.

— Даос… если меня запрут, люди всё равно будут жечь мне ладан?

— Конечно, нет.

— А я смогу выходить погулять?

— Конечно, нет.

— А мясо мне будут давать?

— Скорее всего, нет.

Трёхцветка понурилась. Она так и не понимала, в чем ее вина. Но она была всего лишь кошкой. Она не могла тягаться ни с воинами «цзянху», ни с даосами, ни уж тем более с императорским двором.

Ночь наполнилась шелестом ветра. Спустя долгое время даос заговорил снова:

— У меня тоже есть вопрос.

— А?

— Как давно ты обрела разум?

— Несколько лет назад.

— Всего несколько лет?

— Это вообще-то очень долго!

— Как ты стала демоном?

— Да просто стала и всё.

— Может, случилось что-то необычное? — Даос пытливо посмотрел на нее. — Встретила кого-то? Съела что-то странное? Или долго жила в очень уютном месте?

— Нет.

— Правда?

Трёхцветка больше не желала говорить. Она лишь уставилась на него своими янтарными глазами. А через некоторое время буркнула:

— Я просто очень умная.

— Возможно, — Сун Ю отвернулся.

В горах становилось всё холоднее. Сун Ю прислонился к стене и закрыл глаза. Кошка зевала, растягиваясь на алтаре, и иногда в ее голове всплывали путаные планы побега. Ей было просто невыносимо скучно — ни поиграть, ни побегать.

К пятой страже холод стал нестерпимым. Сун Ю приоткрыл глаза и плотнее обхватил себя руками, стараясь сохранить остатки тепла. Он глянул на кошку. В лунном свете Трёхцветка свернулась на соломенной циновке для молитв, похожая на маленький пушистый шарик. Что-то в этой картине тронуло сердце юноши.

Рано утром у подножия горы прокукарекал петух. Кошка проснулась первой. Она сидела на циновке и не отрываясь смотрела на спящего даоса. Кто знает, какие мысли о грядущей судьбе бродили в ее маленькой голове.

Сун Ю съел холодную лепешку и повел ее вниз, в деревню. Там он подтвердил всё, что она говорила: в храме на горе действительно жил чудодейственный кошачий бог. Стоило в доме завестись мышам — неси рыбу и свечи на алтарь, и в ту же ночь наступит покой. Слава о кошке разошлась далеко за пределы деревни.

Расспросив последнюю семью, Сун Ю замер у порога, глядя вдаль.

— Почему мы стоим? — Трёхцветка крутилась у его ног.

— Идем.

— О чем ты думал?

— Ни о чем.

— Ты всё еще не шевелишься.

— Я просто подумал… — Сун Ю мельком глянул на нее. — А у тебя ведь было немало последователей.

— Да!

— Люди приходили каждый день, а ты по ночам бегала к ним ловить мышей?

— Да!

— А если дом далеко?

— Тогда я бежала быстрее.

— Непросто тебе приходилось, — тихо сказал он.

— Вовсе нет.

— Что ж, идем.

— К князю Вану?

— К нему.

Человек и кошка вышли из деревни. Сун Ю шагал впереди, а Трёхцветка семенила следом, не слишком близко, но и не отставая. Они шли молча, и со стороны эта картина казалась весьма диковинной.