Уйти с улыбкой, за тысячи ли опадающих лепестков

В темно-синей вышине лениво дрейфовали редкие кучевые облака. Палящие лучи солнца припекали так, что кожа на голове, казалось, вот-вот задымится.

Скрежет цикад стал куда более хриплым и надрывным, чем в начале лета.

Впереди показался Коридор Нефритовых Облаков.

Сун Ю поднял голову, не сбавляя шага. Он шел по узкой извилистой тропе, на которой едва ли могли разойтись двое: с одной стороны расстилались поля, с другой чернела вспаханная земля. Тропинка вела к почтовому тракту, укрытому в тени вековых кипарисов.

Древними здесь были и деревья, и сама дорога. Даже в нынешнюю эпоху их возраст перевалил за тысячу лет.

Официально этот путь именовался Цзиньянским трактом. Его проложили еще во времена династии Юй, чтобы связать провинцию Ичжоу с равнинами Гуаньчжуна. В стародавние времена люди имели обыкновение высаживать деревья вдоль обочин, чтобы четко обозначить границы пути. Когда по обе стороны стоят великаны-стражи, путник не собьется с курса. Так власти и начали засаживать тракт кипарисами.

В пору своего расцвета Цзиньянский тракт насчитывал сто тысяч деревьев. Издалека он походил на бесконечный коридор, окутанный нефритом листвы.

Потому его и прозвали Коридором Нефритовых Облаков.

Сделав еще несколько шагов, Сун Ю подошел вплотную и смог рассмотреть всё в деталях.

На стыке лета и осени древние кипарисы облачились в особый, серовато-зеленый наряд. Поскольку за целую тысячу лет никто не смел коснуться их кроны секатором, ветви росли вольно, причудливо переплетаясь друг с другом. Даже солнечному свету было трудно пробиться сквозь эту буйную зелень; он падал на дорогу затейливыми пятнами, создавая причудливую игру света и тени.

Дорога была вымощена неровными каменными плитами. Каждая плита будто жила своей жизнью: одна выше, другая ниже. Уложены они были небрежно, с зияющими щелями и выбоинами.

Сун Ю остановился и оглянулся назад.

После полудня пути та самая знакомая гора и родной даосский храм окончательно скрылись из виду.

И все же Сун Ю смотрел в ту сторону безмятежно.

Накануне он долго беседовал с учителем, а сегодня спозаранку закончил собирать вещи. Попрощался с наставником и старым хохлатым майной, жившим при храме. Путешествуя налегке, он за полдня отмахал добрых сорок ли и наконец достиг знаменитого тракта.

Но куда держать путь теперь?

Учитель ничего не сказал, а сам он и подавно не знал ответа.

Лишь спустя долгое время Сун Ю отвел взгляд.

Ему не оставалось ничего другого, кроме как идти вперед.

Еще пара шагов — и он ступил под сень Коридора Нефритовых Облаков. Пыль под ногами сменилась камнем, а большая часть палящего зноя осталась позади, отсеченная густой листвой.

Больше Сун Ю не оборачивался. Он шел твердо и спокойно, то и дело подмечая детали окружающего пейзажа.

В эту эпоху значимость этой дороги была ничуть не меньше, чем у скоростных магистралей в далеком будущем. Она соединяла Ичжоу и равнины Гуаньчжуна; здесь даже имелись ограждения, чтобы лошади ненароком не сошли с тропы — точь-в-точь дорожные отбойники грядущих времен. Пусть тракт и выглядел ветхим, потрепанным тысячелетием неумолимых ветров и снегов, он всё еще оставался главной транспортной артерией.

Сун Ю с неспешным удовольствием созерцал красоты Коридора.

Время от времени мимо с мелодичным перезвоном бубенцов проходили караваны мулов. В тени кипарисов, прошитой лучами света, встречные путники украдкой оценивали друг друга. Иногда издалека доносился ритмичный стук копыт — звук, обладающий особым очарованием старины. Это проносился мимо почтовый курьер, нещадно подхлестывая коня, чтобы доставить весть в срок.

Встречались и носильщики.

Они были единственными, с кем Сун Ю мог сравняться в скорости или кого мог обойти.

Носильщики из Ичжоу обычно были жилистыми, малорослыми и дочерна обожженными солнцем. Опираясь на бамбуковые или деревянные посохи, они тащили на спинах тюки, тяжесть которых подкосила бы и здоровяка. Идя с низко опущенной головой, они отдавали последние силы каждому шагу — где уж им было замечать, что творится вокруг?

К счастью, древние кипарисы дарили им спасительную тень.

И никто не смел покуситься на эти деревья.

Еще с прошлой династии власти издали строгие законы о защите древних кипарисов. И военным, и мирянам под страхом наказания запрещалось их рубить. Когда провинциальный чиновник покидал свой пост, он был обязан провести полную инвентаризацию деревьев и передать реестр преемнику.

Ходили слухи, что среди буйных зарослей Коридора Нефритовых Облаков, воздвигнутого династией Юй посреди этих коварных гор, немало деревьев за долгие века обратились в демонов. Говорили, один купец, путешествовавший ночью, даже слышал, как кипарисы шептались между собой.

Впрочем…

Эти исполины дарили тень и укрытие от дождя более тысячи двухсот лет. Сколько людей прошло мимо них? Даже если бы деревья просто слушали случайных прохожих, за такой срок они вполне могли научиться человеческой речи.

Честно говоря, Сун Ю очень хотелось, чтобы они заговорили и с ним.

Увы, чуда не случилось.

Это одинокое путешествие было обречено на тишину.

Он не знал, сколько именно прошел, но, миновав четвертый дорожный курган, рассудил, что отмерил около двадцати ли. Взглянув на солнце сквозь просветы в кронах, он заметил, что светило ощутимо склонилось к западу.

Сун Ю почувствовал усталость.

Впереди показался огромный кипарис — такой древний, что его ствол вряд ли смогли бы обхватить несколько человек, взявшись за руки. Изгиб ствола будто специально был создан для того, чтобы на него облокотиться, а земля под деревом была чистой — видать, путники часто выбирали это место для привала.

Сун Ю не был привередлив: он подошел и уселся поудобнее.

Съел лепешку, запил водой.

Сначала он о чем-то размышлял. Мимо постоянно проходили люди. Каждый раз, когда он поднимал глаза и встречался взглядом с кем-то из этой эпохи, его посещало удивительное чувство сопричастности к моменту.

Когда навалилась дремота, он не стал ей сопротивляться. Обняв свой дорожный узел, Сун Ю провалился в глубокий сон, едва сомкнув веки.

Стрекот цикад не тревожил его, а, напротив, убаюкивал.

Пока он спал, солнце продолжало свой путь на запад. Сквозь веки он чувствовал переменчивую игру света и тени — бесконечный танец золота и мрака.

Проснувшись в полузабытьи, он внезапно увидел стайку крошечных человечков, прыгающих по ветвям с неумолчным гомоном.

Каждый ростом с ладонь, изящный и прекрасный. Были там и мужчины, и женщины. Наряженные в пышные, пестрые одежды, они беззаботно резвились. Однако стоило ему протереть глаза и присмотреться, как видение растаяло: на ветках сидело всего лишь несколько синиц.

— Ах… — Сун Ю негромко рассмеялся, окончательно приходя в себя.

Снова взглянув на небо, он увидел, что те несколько кучевых облаков собрались в одну массивную, тяжелую тучу. Она была настолько плотной, что затмила небесный свет, а ее основание налилось грозовым свинцом.

Туча медленно ползла над дорогой.

«Похоже, скоро будет дождь…»

Большинство кучевых облаков не несут осадков. Напротив, в ясный день они — добрый знак. Однако, когда они сгущаются и темнеют, жди короткого, но мощного ливня. А при резкой смене температуры и воздушных потоков они и вовсе могут перерасти в яростные грозовые облака.

Сун Ю это не пугало. Он подхватил свой узел и двинулся в путь.

Раз уж ты отправился в странствие, неважно, светит солнце или льет дождь. Всё — и доброе, и дурное — есть бесценный опыт.

Предчувствие не обмануло: не прошел он и пары ли, как основание тучи впереди стало совсем черным. Он остановился, поднял голову и увидел, как с небес обрушилась стена воды, мгновенно стерев горизонт.

Гроза стремительно приближалась.

Сун Ю помедлил, но решил вернуться.

В одном ли позади находилась почтовая станция с двумя павильонами по обе стороны дороги, построенная еще бог весть в какую эпоху. Хотя строения обветшали и не спасали от ветра, крыша над головой всё же была.

Стоило ему добраться до станции, как налетел дождь.

Судя по дорожному указателю, раньше здесь торговали чаем, но Сун Ю не встретил ни лавочника, ни души. В павильоне лежала охапка сухих дров, а на полу чернели следы старых костров. Сейчас он был здесь единственным, кто решил переждать непогоду.

Сун Ю не спеша выбрал павильон с целой крышей, уселся прямо на пол и принялся наблюдать за дождем.

Сначала капли падали робко, выбивая пыльные фонтанчики на сухой земле. Но в мгновение ока дождь припустил в полную силу. Уши наполнил гул воды, барабанящей по лесной чаще и листве. На каменных плитах одна за другой расцветали водяные всплески, пока камень не потемнел от влаги. Земля жадно впитывала воду.

В нос ударил густой, тяжелый запах прибитой пыли.

Мир вокруг медленно пропитывался влагой, и краски гор становились всё ярче, сочнее. Цикады смолкли, и на горной дороге воцарилась симфония дождя.

Мерный стук капель погружал в состояние покоя.

Прошел час. Небо затянуло сумерками, но дождь и не думал прекращаться. Судя по всему, лить будет долго. Дневной сон и так отнял немало времени, так что даже если небо прояснится прямо сейчас, до следующей стоянки он засветло не доберется.

Подумав об этом, Сун Ю перестал слушать шум воды. Он повернулся к куче дров в углу и кострищу на полу.

Видно, люди из «цзянху» нередко ночевали здесь.

Через два дня наступит Лицю — начало осени. И хотя в горах уже повеяло прохладой, было еще совсем не холодно. Переночевать здесь — задача вполне посильная.

Сун Ю успокоился и просто закрыл глаза.

Когда падает сильный дождь, всё живое пробуждается.

Духовная энергия гор тоже стала ощутимо плотнее.

Лишь когда совсем стемнело, ливень поутих.

Сун Ю поднялся, собрал дрова в небольшую кучу и взял одну ветку.

— Ветер, уймись! Огонь, разгорись!

Поток воздуха, гулявший по павильону, на мгновение замер.

Раздался негромкий треск.

Щёлк!

Ветка в его руке вспыхнула оранжево-красным пламенем, которое на вид ничем не отличалось от обычного костра. Сун Ю использовал его как обычную лучину: поднес к дровам и замер на мгновение, пока дерево неохотно не занялось огнем.

У-у-у…

Снова задул ветер, занося внутрь капли дождя. Края павильона уже совсем промокли.

Костер затрещал, и волна тепла коснулась Сун Ю. Лицо приятно обдало жаром. Он продолжал сидеть, скрестив ноги, и завороженно смотрел в пламя, словно в его пляске скрывалось нечто невероятно интересное.

Иногда он пытался планировать свои дальнейшие странствия.

Но каждый раз попытки оканчивались ничем.

С тех пор как он попал в этот мир, он рос в даосском храме под крылом учителя. И хотя он не раз покидал обитель, места, где он бывал, можно было пересчитать по пальцам. К тому же он не питал особой привязанности или жгучего интереса к этому миру. Ему не хватало знаний, не хватало мотивации — неудивительно, что составить четкий план никак не получалось.

Порой он вспоминал прошлое.

Некоторые картины незваными гостями всплывали в памяти.

Но чаще всего он не думал ни о чем. Просто смотрел на огонь, впитывал его тепло и опустошал разум. Чувство безопасности и комфорта, запрятанное глубоко в генах, дарило сердцу всё большее умиротворение.

Дождь слабел, его шум угасал. В горах наступило затишье. На этом фоне треск пламени стал звучать отчетливее.

Одинокий путник у костра в дождливую ночь среди диких гор.

Чувство щемящего одиночества зашевелилось в душе при мысли о том, как долго и далеко ему придется идти одному в будущем. Сколько еще будет таких ночей?

От одной этой мысли становилось не по себе.

Спустя неопределенное время до него донесся едва слышный стук копыт.

Сун Ю отвел взгляд от огня и посмотрел в ту сторону, откуда пришел сам. В ночной тишине, пробиваясь сквозь остатки дождя, приближалась группа странствующих торговцев.

Вьючными животными им служили в основном лошади и мулы. Судя по упаковке, они везли тюки с чаем. Людей было около десяти, их сопровождали двое вооруженных охранников. Сразу видно: путь они держали издалека, раз решились нанять эскорт, хотя этот тракт и считался относительно безопасным.

Мужчины еще не подошли, но их голоса уже отчетливо доносились до павильона.

— Всё, больше ни шагу не сделаю. Мы точно проскочили тот участок. Впереди павильон, перекантуемся там до утра.

— Боюсь, нам придется идти дальше!

— Да впереди же ни одного укрытия от дождя!

— Смотрите, там кто-то есть!

— И костер горит…

Сун Ю остался сидеть на месте, наблюдая за тем, как группа людей приближается к его пристанищу.