Я хочу сблизиться с тобой

Снова Коридор Нефритовых Облаков. Пейзаж стал знакомым, только теперь Сун Ю шел в обратном направлении. Было в этом нечто особенное — смотреть на мир под другим углом. Поэтому он не спешил, временами замирая, чтобы полюбоваться окрестностями.

Вскоре на горизонте показался знакомый сельский храм.

— Госпожа Трёхцветка, — спросил Сун Ю кошку, молча семенившую рядом, — не желаешь ли ты отправиться со мной повидать мир?

— Повидать мир?

— Да. Исходить все дороги под этим небом. Встречать рассветы и закаты в разных краях. Увидеть множество людей, демонов и монстров. Отведать диковинных яств и узнать, как живут люди за тысячи ли отсюда. — Сун Ю выдержал паузу. — Мой наставник говорил, что в этом и заключается истинное совершенствование.

— Но ты ведь должен отвести меня к Добродетельному князю Вану?

— Если ты согласна, я сам поговорю с ним. — Сун Ю не сбавлял шага. — Или ты можешь просто попутешествовать со мной какое-то время. Когда аура подношений и ладана окончательно выветрится, ты сможешь сама найти укромное место в глуши и жить там на свободе. Так ты избежишь заточения.

— И тогда я смогу вернуться в свой маленький храм?

— Хочешь, чтобы тебя поймали снова?

— Ох... — Кошка задумалась. — И долго мне придется идти с тобой?

— В любом случае, меньше, чем сидеть под замком.

— Тебе нужно, чтобы я ловила мышей?

— В этом нет нужды.

— Тогда что мне делать?

— Ничего. Просто старайся не разговаривать при обычных людях.

— И всё?

— И всё.

— Зачем же я тебе тогда?

— Чтобы мне не было одиноко.

— Я не знаю, что такое одиночество.

— Быть одному — это и есть одиночество.

— Я всегда была одна. Быть одной — это замечательно.

— Быть не одной — тоже неплохо.

— Не знаю...

— Ну так что?

— Я пойду с тобой.

— Вот и славно.

Сун Ю вошел в сельский храм. Трёхцветка замерла у порога, опасливо озираясь. Она посмотрела на величественные, ярко раскрашенные статуи богов. По сравнению с ними её крошечный глиняный идол казался совсем жалким, и кошка невольно почувствовала робость. Лишь когда Сун Ю скрылся в полумраке, она решилась перешагнуть порог.

Был полдень, и в храме не было путников. Сун Ю закрыл за собой дверь. На алтаре лежали палочки благовоний — вероятно, их оставили воины «цзянху». Они знали: богам нужны подношения, ведь те дали им кров. Оставляя лишний ладан, они заботились о будущих путниках, у которых могло не оказаться с собой ничего для богов.

Травяной ладан стоил гроши, но искреннее почтение людей было бесценно.

— Благодарю, — Сун Ю взял три палочки. Зажав их в руках, он описал ими круг, и благовония тут же вспыхнули сами собой, испуская тонкие струйки сизого дыма.

Кошка на полу вытаращила глаза.

— Явись, Добродетельный князь Ван, — почтительно произнес Сун Ю, втыкая палочки в глиняный кирпич.

Дым начал сгущаться, и вскоре из него соткалась фигура князя Вана в пышных одеждах, источающая мягкий свет.

— Приветствую вас, господин, — поклонился бог.

— Приветствую, Добродетельный князь.

— Вы провели дознание?

— Да.

— Демон возродился?

— Нет. Это была лишь кошка, обретшая разум. По неведению она соблазнилась людскими подношениями. Люди сами просили её ловить мышей и жгли ладан, а она по дерзости своей заняла тот храм. Теперь я привел её к вам.

— Незаконные святилища противны Небесному закону, — сурово молвил князь Ван. — Благодарю вас, господин Сун. Я задержу её и накажу по всей строгости.

Трёхцветка в ужасе прижалась к ногам Сун Ю.

— И какова кара? — спросил юноша.

— Коль вреда людям не чинила и душ не пила — заточение на сто лет. За добрые дела срок может быть сокращен вдвое.

Сун Ю мельком взглянул на кошку, мол, «видишь, я не врал». Затем снова обратился к богу:

— Но я слышал, что для демонов подношения — естественная пища для роста. К тому же есть мнение, что невежество смягчает вину. Эта кошка оступилась впервые. Подношений она съела — кот наплакал. Более того, она честно отрабатывала еду, оберегая запасы крестьян от грызунов. Сердце её не ведает зла. Запирать её на сто лет было бы несправедливо.

— И что же вы предлагаете? — спросил князь Ван.

— Позвольте мне забрать её с собой. Я наставлю её на верный путь.

— Но...

— Вы добры сердцем. Проявите милосердие.

— Но Небесный закон...

— Закон не стоит выше человечности, а в Небесных правилах тоже бывают изъяны.

— Осторожнее в словах, господин.

— Прошу вас, князь.

— Я в затруднительном положении...

— Я не прошу вас лгать властям. Просто доложите правду: кошка-демон, занимавшая храм, была уведена даосским наставником для исправления. — Сун Ю сделал паузу и вновь сложил руки в почтенном жесте. — Мое имя Сун Ю, второе имя Мэнлай. Я ученик даоса Дуосина из Храма Скрытого Дракона, что на горе Инь-Ян. Прошу вас, запомните это.

— Храм Скрытого Дракона на горе Инь-Ян... — Глаза князя Вана на миг расширились.

Это место было всего в сотне ли отсюда. Хоть в Храме Скрытого Дракона почти не было людей, слава о нем гремела далеко, и бог, конечно, слышал о нем. Поколебавшись, он вздохнул и поклонился Сун Ю, после чего растаял в сизом дыму.

— А? — Трёхцветка огляделась, ища исчезнувшего бога. — Он ушел?

— Ушел.

— Всё закончилось?

— Всё.

— Тогда бежим отсюда скорее!

Кошка пулей вылетела из храма. Остановившись на пороге, она оглянулась на Сун Ю, который даже не шелохнулся.

— К чему такая спешка? — удивился он.

— Мне здесь неуютно.

— Это из-за комплекса неполноценности?

— Что такое комплекс не... чего-то там?

— Неважно. Идем.

Сун Ю вышел из храма, и Трёхцветка тут же пристроилась рядом.

— А что такое «наставление на путь»? — спросила она.

— Это значит влиять на тебя, чтобы ты стала лучше.

— И как ты будешь влиять?

— Постепенно.

— И как я изменюсь?

— Будешь много болтать — в горле пересохнет.

— Но как я изменюсь? — не унималась кошка.

— Увидишь со временем.

— Куда мы теперь?

— Сначала вернемся к твоему храму и уничтожим глиняную статую, чтобы разорвать твою связь с тем местом.

— А потом?

— В город Иду.

— А что мы будем делать в Иду?

— Ну и любопытная же ты особа... — проворчал Сун Ю.

— Так что мы будем там делать?

— Я еще не решил.

— Тогда думай быстрее!

— Постараюсь.

Сун Ю не ожидал, что, едва избавившись от одиночества, он тут же обзаведется «почемучкой».

— Что ж, Госпожа Трёхцветка, надеюсь, мы поладим.

Настроение его, как ни странно, улучшилось.

Человек и кошка вернулись к заброшенному храму ближе к вечеру. Путь туда и обратно занял целый день — такова была эпоха: всё происходило медленно.

К их удивлению, кто-то снова принес подношения. На алтаре курился самодельный ладан — запах был свежий, отпугивающий мошкару. Сун Ю он пришелся по душе. К подношениям добавился свежий вьюн.

Кошка мигом вскочила на алтарь, потянула носом дым, но вовремя остановилась. С тоской глянув на рыбку, она обернулась к Сун Ю:

— Даос, я ведь еще не поймала мышей для того, кто вчера принес ладан, и для того, кто принес рыбу сегодня. Можно я сбегаю к ним ночью и переловлю всех грызунов?

Сун Ю долго смотрел на нее, прежде чем кивнуть.

— Тогда можно мне съесть вьюна?

— Ешь, если хочешь, это твой последний «божественный» обед. Помни: впредь никаких подношений. — Сун Ю видел, что из-за поглощения ладана кошка уже обрела частицу божественной силы — она могла видеть дарителей и находить их дома. — Подношения привязывают тебя к Божественному Пути. Ты станешь зависимой. Если наступит день, когда ладан иссякнет, ты ослабнешь или вовсе исчезнешь. К тому же истинные боги всегда будут видеть в тебе самозванку.

— Знаю, знаю... — Трёхцветка понуро улеглась на алтаре. Ей было жаль расставаться со своим храмом и статуей, ради которых она годами ловила мышей.

С наступлением ночи кошка ушла по делам. Позже в храм заглянули путники «цзянху», принесшие городской ладан. Несмотря на то что на алтаре была лишь кошка, они почтительно зажгли три палочки, пробормотали слова вежливости, поздоровались с Сун Ю и устроились на ночлег.

Сун Ю медитировал всю ночь, впитывая духовную силу гор. Млечный Путь вращался над головой, пока мир спал.

Кошка вернулась под утро, вконец измотанная. Дома оказались далеко друг от друга, и ей пришлось порядочно побегать.

— Завтракаем и в путь, — сказал Сун Ю, жуя лепешку. Кошка была сыта — ночной охоты хватило сполна.

Путники рядом тоже проснулись. Один из них, щеголеватый юноша со слугой, видя, что Сун Ю молод, решил познакомиться. Он подошел, держа в руках вяленое мясо.

— Господин, вы тоже любите кошек?

— В некотором роде, — ответил Сун Ю.

— Я тоже к ним привязан. Но редко встретишь путника, который берет кота в такую дальнюю дорогу.

— Бывает.

— Нельзя же есть одни лепешки. Вот, отведайте свинины из моих родных краев.

— Благодарю за доброту.

— Не стоит церемоний. Мы оба люди «цзянху». Раз встретились — значит, судьба. Считайте, мы уже знакомы.

Сун Ю улыбнулся, но снова покачал головой. Юноша не обиделся, а просто пошел делиться мясом с другими, с кем сошелся вчера. Вскоре они уже вовсю болтали, называя друг друга братьями. Сун Ю с удовольствием слушал их байки — даже приукрашенные, они давали представление о мире.

— Пора, — Сун Ю поднялся.

Трёхцветка тут же последовала за ним. Группа воинов проводила их взглядами.

— Забавный малый, — сказал один. — И кот у него странный — идет за ним сам. Мой бы даже погладить себя не дал.

— Кстати говоря, — заметил другой, — этот храм ведь тоже посвящен кошачьему богу...

Все разом обернулись к алтарю. В тот же миг глиняная статуя пошла трещинами, словно не выдержав их взглядов. Трещины стремительно расползлись, и с глухим грохотом идол рассыпался в прах.

Когда обломки коснулись пола, они уже превратились в серую пыль.