Шестилетний возраст (часть 1)

Глава 4: Шестилетний возраст (часть 1)

Мне теперь шесть лет, а Жизель — четыре.

Я начал делать Отемы примерно с четырёх лет, и вот уже почти два года я занимаюсь этим почти каждый день.

Хотя меня и мучал вопрос, куда их складывать, я всё равно испытывал привязанность к тем из них, что получались особенно хорошо.

Отец, кажется, хотел их сжечь, но я плакал и яростно протестовал против этого. В итоге мне как-то удалось разместить их в саду в качестве хранилища Отемов.

Хорошо, что я был ребёнком. Давненько я так не думал.

Отец, похоже, был доволен, что его дитя усердно занимается магической тренировкой, и, вероятно, не хотел делать ничего, что могло бы этому помешать.

Но больше всего поспособствовала моя младшая сестрёнка Жизель. Отец был слаб перед ней.

Однако наш сад был не таким уж и широким.

Не так много домов, где расставляют Отемы в саду, но таких, как у нас, — достигших уровня мусорной горы, — и вовсе не было.

Разумеется, это стало поводом для пересудов, но отца, кажется, это не беспокоило.

Поскольку я в какой-то мере их сортировал, то собирался, как только закончу, уничтожить большинство из тех, что меня не устраивают, но число самодельных Отемов неуклонно росло.

Раньше, бывало, на один Отем уходила неделя, а теперь за день можно сделать три.

Сад всё больше и больше заполнялся Отемами.

Сегодня в саду выстроилось более сотни Отемов.

Я сидел на одном из Отемов, как на стуле, вырезая очередной.

Рядом со мной была и Жизель.

Я предложил ей сесть на один из Отемов, но она отказалась: «Я не могу сидеть на Отеме, сделанном Нии-самой!»

Там было много Отемов, на которых было бы удобно сидеть, так что я был бы рад, если бы она на них посидела…

Но тот, кто мастерил их каждый день, — это, можно сказать, я сам. А тот, кто смотрел на это каждый день без скуки, — моя младшая сестрёнка.

Она, покраснев своими белыми щёчками, с радостью наблюдала, как я делаю Отем.

Интересно, неужели ей не надоедает просто смотреть?

Я всегда подумывал о том, чтобы научить Жизель делать Отемы, но давать нож моей милой младшей сестрёнке всё же вызывает у меня лёгкое сопротивление.

Ещё немного… По крайней мере, подожду, пока Жизель не исполнится пять… Да и с отцом нужно посоветоваться. Если я дам Жизель схватиться за нож втайне от отца, он может меня поколотить, когда узнает.

— …Авель, Авель.

И в тот момент, когда я думал об отце, он обеспокоенно позвал меня.

Занятый своими мыслями, я и не заметил его появления.

От неожиданности я чуть не выронил нож, но в спешке поймал его в воздухе.

— Что случилось, отец?

— Зачем ты продолжаешь делать Отемы до такой степени?

— Даже если ты так говоришь… Нет, это же лучший способ для магической тренировки…

В этом племени Марен большое значение придаётся тому, насколько ты искусен в магии.

Даже родители, казалось бы, должны радоваться, что дитя предано магическим занятиям, но в последнее время на их лицах, когда они смотрели на меня, читалось явное недоумение.

— Но… это… Когда я впервые делал Отем, я не могу сказать, что это было давно… Тебе бы следовало немного больше играть, как подобает ребёнку.

Понятно, иными словами, они беспокоились, что я не веду себя по-детски.

Однако, с моей точки зрения, те, кто посвящает время магическим тренировкам, куда более ребячливы… нет, говорить такое в мире, где существует магия, бессмысленно.

Но, даже если мне и говорят «будь ребёнком», я уже давно перевалил за двадцать, если сложить годы прошлой жизни. Я не могу смешиваться с детьми поселения и не могу играть с ними.

Куда больше удовольствия мне доставляло погружение в магию через изготовление Отемов.

Другое дело, если бы здесь были игры или смартфон, но, думаю, в этом мире таких вещей нет.

— Например, как насчёт того, чтобы сходить в лес за деревней? Брать с собой Жизель, пожалуй, опасно, так что на это я разрешения дать не могу…

Лес за поселением…?

Но как мне там играть?

Будь я ребёнком, возможно, просто бегать было бы весело, но мой дух уже давно миновал этот период.

Я даже подумывал рассказать о своей прошлой жизни, но не стал.

Вдруг меня сочтут демоном и выгонят из деревни, а в худшем случае — могут и казнить, сказав, что в меня вселился дьявол.

Даже если казни или изгнания не будет, я не хочу, чтобы моей семье стало неловко.

Я люблю своих нынешних родителей и сестру. Думаю, они важны для меня не меньше, чем семья из прошлой жизни.

— Нет, но… — начал отец.

— Нет, я не хочу! Не хочу! Если так, я тоже пойду!

Жизель схватилась за край моей одежды.

Сила у неё была умеренная. Хватит, ты же мне вещь помнёшь.

— М-м, м-м…

На этот раз слова застряли в горле у отца. Он слаб перед Жизель.

— Отец, ты же сам говорил, что я всегда должна быть с Нии-самой. Так почему же ты такое говоришь?

В конце концов Жизель заплакала.

Жизель в ста случаях из ста всегда принимает сторону старшего брата, и ко всему прочему, ей всё ещё четыре года.

Заговори я о том, чтобы расстаться с ней, — уж она точно закатила бы истерику. Это вина моего отца.

Я погладил Жизель по спине, утешая её, и искоса бросил взгляд на растерянного отца.

— Ну же, ну, перестань плакать! Отец, ты виноват!

Что ж, мне удалось успешно отвести внимание.

Я поблагодарил её успокаивающими словами и потёр Жизель по спине.

Жизель, всё ещё плача, прильнула ко мне и обхватила меня руками.

Я незаметно высунул язык, глядя сбоку на обеспокоенного отца.

Пока что улизнём, прикрываясь Жизель как щитом.

Поскольку мне не хотелось бы ранить чувства младшей сестры, отныне я буду заранее учить её кое-чему, чтобы она могла защищать меня от отца.

Ведь Жизель всегда будет рядом со мной, а значит, всегда сможет служить щитом. Хотя выражаться так — звучит немного грубо.