Пятнадцатилетний возраст (часть 4)

Глава 26: Пятнадцатилетний возраст (часть 4)

Когда я просыпаюсь утром, поливать магической силой посаженного в саду Отема стало моей ежедневной рутиной.

Раньше я, бывало, засиживался допоздна за разработкой магических кругов, но благодаря этому ритм жизни наладился.

Длинное тело, не слишком красивое, с броской и яркой расцветкой.

И, наконец, длинный, вытянутый нос.

Вид у него занятный, но не сказал бы, что крутой.

Однако, вливая в него магическую силу каждый день, я к нему привязался.

Я гладил его по голове, пока вливал магическую силу.

Ябаи, почему-то он кажется мне милым.

Даже с таким жутковатым, пугающим раскрасом он теперь кажется милым.

— Может… дать ему имя?

Даже в прошлой жизни я выращивал сомнительные растения.

И тогда я тоже давал им имена.

Выращивать растения было весело.

Помню, Мицухидэ вырастил растение и назвал цветок своим именем, а тот завял через три дня, — это стало всеобщим посмешищем.

Младший ученик, отвечавший за уход, смеялся до слёз.

— Имя?

Жизель склоняет голову набок.

В этом поселении не было такой культуры — давать имена растениям и Отемам.

Нет, и в моей прошлой жизни это не было чем-то распространённым, верно?

Кажется, были люди, называвшие Отема именем покойной жены или старого главы и здоровавшиеся с ним, просыпаясь и ложась спать, но это немного другое.

Глава рассказывал мне это как красивую историю, но, честно говоря, я воспринимал её только как страшилку.

Точно из второсортного фильма ужасов. Ещё немного — и Отем, оставленный после смерти старика, начал бы двигаться сам по себе, а потом всё переросло бы в кровавую резню.

Хотя Жизель плакала, я думал, что ей страшно, но, судя по всему, она была тронута и плакала.

Вот так, я чувствую какое-то щемящее одиночество из-за расхождения в ценностях с прошлой жизнью.

Нет, я не хочу становиться тем, кто плачет от такой истории.

— О, я назову этого Отема Жизель — в смысле, что хочу, чтобы у него выросли прекрасные листья.

Как только я это объявил, Жизель перевела взгляд с меня на Отема.

Глядя на Отема, окрашенного в красный цвет, она беззвучно открывает и закрывает рот.

Затем, пристально изучив его нос, она поворачивается ко мне.

— Пожалуй… только от этого я бы хотела отказаться…

— Не нравится…?

— Прости, Нии-сама… Прости…

Она извинилась дважды, с небольшой паузой.

Я попытался ещё немного, но обстановка сложилась так, что ей это всё же неприятно.

Вот как.

— Да, правильно: в смысле «чтобы он рос обильно» — как насчёт «Сиби-сан»?

— Если он узнает, что ты это предложила, он заплачет…

Мы с Сиби обычно держимся круто, но это не значит, что ему всё равно.

Это своего рода игра — показывать окружающим, что он не уязвлён, своего рода упрямство.

— К тому же имя Сиби уже дано химере Симупаррота.

— Кстати говоря, этой химеры я в последнее время не видела. Поразительно, Сиби поразительный — я всегда этому радовалась. Что же случилось?

Я и правда так сказал?

Помню, у Сиби-человека было сложное выражение лица.

Честно говоря, я немного раскаиваюсь.

— Ну… Вообще-то он не вернулся домой после того, как я выпустил его на вечернюю прогулку.

Я опустил взгляд на Химеру-Сиби.

У него был особый склад мышления, так что я думал, он обязательно вернётся, если будет корм.

— Ну, вот как…

— Держи это в секрете от отца.

Кажется, выпускать химер в мир запрещено в некоторых местах.

В основном если создал — то и заботься о ней до самого конца.

Здесь, в поселении племени Марен, такого правила нет, но отец будет не слишком доволен.

Надеюсь, мой Сиби не мешает людям…

— Тогда нужно дать ему другое имя.

— Верно, к тому же такому огромному и тощему Отему имя «Сиби» не подходит.

Я приложил руки к подбородку и задумался.

Что-нибудь… есть ли какое-нибудь подходящее имя для этого Отема?

Глядя на этого Отема, я почему-то чувствую ностальгию…

— Яма… сан?

— Яма-сан?

Жизель повторяет моё бормотание.

Да, это Яма-сан. Это был Яма-сан, мой старший товарищ из прошлой жизни.

Высокий нос, тощее худое тело, сразу красная кожа.

Он не был крутым, но всё равно был тем, за кем хотелось присматривать.

— …Всхлип.

— Нии-сама! Что случилось, Нии-сама?!

— О, а, свет попал в глаз.

Слёзы выступили от слишком сильной ностальгии.

Это был миг, когда имя «Яма-сан» для этого Отема было мной окончательно утверждено.

— Так или иначе, я решил назвать этого Отема Яма-сан.

Вытерев слёзы, я положил руку на голову Яма-сана.

— Хоть это и Отем, почему ты зовёшь его с «-сан»?

— Верно, хоть это и Отем, зову его с «-сан».

Жизель, кажется, не убедилась, а я не мог толком объяснить происхождение имени, но точно не собирался его менять.

Я глажу Яма-сана по голове.

— Хорошо, хорошо, полагаюсь на тебя, Яма-сан. Пожалуйста, вырасти вкусные листья и одолей врага главы.

— Почему ты так вежлив?!

Нехорошо-нехорошо, по привычке из кружка это превратилось в вежливую речь.

Если уж честно его называть, я не могу думать о нём иначе как о Яма-сане.

Пока я гладил Яма-сана по голове, лицо Жизель постепенно краснело.

— А, ано, Нии-сама? В конце концов, это… можешь поменять его на моё имя…

— Эй, ты Авель?

Сзади раздался голос, перебивая слова Жизель.

Обернувшись, я увидел троих мужчин, стоявших в ряд.

Я помню их, но имён совсем не припоминаю.

Тот, с головой-оккапа и язвительным лицом, и двое вокруг него — Но́ппо и Чиби.

Они, наверное, на два или три года старше меня.

По крайней мере, церемония совершеннолетия у них уже должна была пройти.

Однако, хотя оккапа-голова выглядит довольно пугающе, двое других, как ни удивительно, казались немного нервными.

Что же им нужно?

— Да, а вы кто?

Какие-то они надоедливые.

Похоже, хороших новостей они не принесли.

Буду говорить вежливо.

— Что? Ты меня не знаешь? О боже, как и по слухам, ты, похоже, совершенно невежественен! Слушай внимательно, Авель: я — Носвелл Калко. Даже ты наверняка хотя бы слышал моё имя, верно?

Носвелл Калко.

Иными словами, он потомок той самой семьи, что делает коптильные листья.