Девятилетний возраст (часть 2)

Глава 13: Девятилетний возраст (часть 2)

Однажды я лежал, дрожа, в собственной постели.

Солнце уже поднялось высоко в небе, но я не думаю, что покину это место.

Вцепившись в одеяло, я приложил руку ко лбу.

Голова горячая. Ощущение, будто мой мозг плавится.

Впервые за девять лет я вкусил столь плотный знак смерти.

Моё сознание затуманено.

— Нии-сама, соберись, Нии-сама!

Жизель зовёт меня.

Но это бесполезно.

Милое, прекрасное лицо Жизель сейчас тоже расплывается.

Этим утром я чувствовал себя нехорошо и не мог позавтракать.

Я сказал об этом матери, и она велела подогреть козьего молока, но как только я его выпил, всё внутри перевернулось, и меня вырвало.

Я рухнул как подкошенный, меня отнесли в постель — вот как обстоят дела.

Как я и думал, мне уже несколько дней немного нездоровилось.

Всё это, наверное, было предвестием.

А тем временем я совершил ошибку: пытаясь наверстать время, потраченное на помощь с охотой и в поле, я продолжал магические исследования три дня и три ночи напролёт.

Нет, наверное, всё, что было до сих пор, и стало причиной. Ночные бдения для меня не редкость.

Может, моё самодельное питательное зелье оказалось бесполезным?

Всё же не стоило использовать ту траву.

Возможно, обезвреживание яда было неполным.

Нет, может, меня прокляли за то, что я создал трёх белок с помощью биологической магии?

Всё же мне не следовало прикасаться к этой магии. Это было святотатством над живым существом, бунтом против духов.

Это не та область, к которой должны прикасаться люди.

Простите, духи, я никогда больше не буду использовать биологическую магию.

Поэтому, пожалуйста, простите меня уже сейчас.

— …Духи наших предков, простите меня.

Я поднимаю отяжелевшие руки и крещусь в воздухе.

— Нии-сама!

Жизель плачет и обнимает меня за плечи.

— Жизель… прости… я… когда я сейчас подумал… я был эгоистичен, я не мог сделать ничего, как подобает брату… я был бесполезным братом…

Будь у меня младшая сестра в прошлой жизни, интересно, было бы всё немного иначе?

Нет, дело не только в этом.

Я думаю и об отце, и о матери.

Существование родителей, которые всегда оставались дома, чтобы присматривать за мной — больше, чем принято в культуре Марен, — было для меня едва ли привычным.

Обычный младенец такого и не знает, но для меня это было естественно.

Поскольку существуют прежние ценности, это был старт с минуса, а не с нуля.

Возможно, если подумать, всё потому, что мой идеал отличается от отцовского.

— Это не так! Пожалуйста, не говори так, будто сдаёшься!

— Я же чувствую своё тело, я понимаю. Я умру.

— Нии-сама, Нии-сама! Пожалуйста, соберись!

Однако мои родители оказались неожиданно холодны, хотя я был в таком состоянии.

— Это всего лишь простуда. Вот почему я говорил тебе: нужно изо дня в день тренировать тело.

Мой отец произносит это и встаёт, вздыхая с изумлением.

Неужели это просто простуда?

Не может такого быть.

Моё тело такое горячее, мне больно…

— Кха-кха!

Да, у меня ещё и кашель.

— Это серьёзно! Отец, Нии-сама!

— Угу, это простуда.

Скажет ли он что-нибудь, кроме этого, мой отец.

Не то что простуда — я сейчас сам стану ветром.

— Это потому, что ты перенапрягся в этот холод.

Я всего лишь накачался лекарством и не спал три ночи напролёт.

Комнату я к тому же как следует прогревал магией.

Как бы то ни было, простуда не может быть настолько мучительной.

— Но, отец… я же как следует расставил Отемов, отводящих болезнь, — это не может быть простудой.

— Это потому, что ты полагаешься исключительно на Отемов. Они лишь предохраняют, а когда простуду уже подхватил — от них толку нет. Твоё тело ослабло, потому что ты вечно сидишь взаперти.

— Я расставил десять Отемов, отводящих болезнь, — и это не болезнь. Наверняка это кто-то, кто завидует моему таланту… Скорее всего, проклятие от Фило. Точно от неё.

Фило была дедушкиной внучкой.

Поскольку глава выпало учить именно меня, вполне возможно, существует и такая линия — завидующая мне.

Да, я больше ничего не могу придумать.

Если я смогу благополучно поправиться, надо будет всерьёз изучить техники защиты от магии.

— Так много Отемов, отводящих болезнь… Ну, это всё, конечно, так, но, скорее всего, ты просто простудился.

— Поэтому я и говорю: это… не просто простуда…

— Угу, понятно. Тогда я пойду на охоту, а ты пока как следует отдохни.

— Если всё так и останется, я буду отдыхать всё время под землёй.

— Искусство рассеивания хвори я уже повесил, к закату тебе немного полегчает. Давай сегодня вечером приготовим немного белого супа из тех припасов.

— Отец… когда солнце сядет, меня уже навеки не станет…

— Если ты извлечёшь из этого урок, тебе стоит стать немного взрослее.

С этими словами отец покинул комнату.

Какая холодность… Разве так ведут себя родные?

Пусть твой сын и на пороге смерти — разве это не был взгляд, каким смотрят на ребёнка, который, подхватив простуду, слишком раздувает из мухи слона?

Нет, я до сих пор был помешан на магии.

Для моих родителей, которые видят магию лишь как часть церемоний и воспитания, всего лишь замену электрическим приборам, я, должно быть, был таким вот чуждым существом.

Отец никогда не показывал этого, но, может быть, я и ему казался жутковатым.

Неожиданно потекли слёзы.

Я потратил слишком много времени, пытаясь овладеть магией — бесполезной в эти мирные времена, — и, возможно, потерял что-то важное.

— Что случилось, Нии-сама? У тебя болит голова? Может, сменить мокрое полотенце?

Нет, только Жизель будет заботиться обо мне так, даже если я на грани смерти.

Даже с этим, держу пари, я очень счастливый человек.

Без Жизель я был бы одинок и умер в одиночестве в этом мире.

Она была для меня замечательной младшей сестрой.

— Я в порядке, прости, что заставляю тебя переживать. Но когда я подумал, что вот-вот умру… мне вдруг стало одиноко.

— Пожалуйста, не говори, что ты умрёшь. Что же мне делать, если Нии-сама умрёт!

Я потянулся погладить Жизель по голове, но моя рука была странно тяжёлой.

Голова Жизель — вот же она — казалась невероятно далёкой.

Ох, я умру. На этот раз я умру.

— Руку… можно мне подержать тебя за руку?

— Да! Да! Пожалуйста!

Жизель берёт меня за руку.

Рука Жизель была маленькой, хорошенькой — как раз по возрасту.

Я слабо сжал руку Жизель и большим пальцем погладил её ладонь в ответ.

— Прости, что думал только о магии… Жизель, я люблю тебя…

Я произношу это и, уступая тяжести век, закрываю глаза.

— Хи-и… Нии-сама! Нии-сама! Нет, не-ет!

Крик Жизель отдаётся в комнате.

Слушая его, я потерял сознание.

…………

Десять часов спустя я сидел на стуле за обеденным столом.

— Есть можешь?

Спрашивает мой отец.

— …Да, я в порядке, только ещё слегка лихорадит.

В итоге это была всего лишь простуда.

Похоже, у племени Марен есть склонность к слабому иммунитету против хворей.

Хотя они редко болеют благодаря магической профилактике, но, если уж простуду подхватили, она оказывается весьма сильной.

— Хорошо, что Нии-сама, похоже, поправился… Я… ну же, если бы вдруг что-то случилось, что бы я тогда делала…

У меня болит в груди.

Я заставил Жизель ужасно волноваться за меня.

Сказать ли? Мне кажется, в горячке я наговорил каких-то странных вещей.

— Ах… кстати говоря, приходила Фило-сама проведать тебя, но в тот момент Нии-сама спал, так что я попросила её уйти…

— А, угу, понятно…

Фило, прости, что подозревал тебя.

Честно говоря, я почти ничего не помню, но, кажется, с больной головой я выдвинул множество ложных обвинений.

Я правда прошу прощения у отца и матери за всё подряд.

Похоже, прежде чем думать о проклятиях, мне и впрямь стоит как следует заняться мерами против хворей и недугов.