Самонаказание и прощение
Вернувшись домой, согрев остывшее тело в ванне и поужинав, я уединился в своей комнате.
Это была не спальня, хотя кровать там стояла. Комната, служившая заодно кабинетом... место, где я мог побыть один, если, скажем, мы с Наги поссорились. Я пришёл сюда, потому что после всего, что узнал сегодня о семье Минамикава, хотел обдумать всё в одиночестве. ...И поразмыслить над своим поведением.
«Соута, ты идиот!»
Возможно, это был первый раз, когда Наги так сильно разозлилась на меня. И потому, что… я стал слишком сильно себя наказывать.
Ответственность, которую я должен нести, — лишь часть, а не всё целиком. И всё же я попытался принять на себя всё, что сказал Сейя. Это было плохо и для меня, и для Сейи.
И вот теперь я размышлял в своей личной комнате.
— …Жизнь — сложная штука.
— Понимаю. Действительно сложная.
Голос ответил на мой монолог. В этот момент монолог перестал быть монологом.
Я посмотрел в сторону — рядом со мной сидела Наги. Прислонившись к кровати… в халате.
— …У меня много вопросов. С какого момента?
— Примерно с получаса назад. Ты не ответил, когда я постучала, и не заметил, даже когда я села рядом.
— Так долго? Ты простудишься.
— Я включила обогреватель, когда вошла. К тому же мне было весело смотреть на твоё лицо, Соута.
Я огляделся, обогреватель действительно работал. Неужели я был настолько погружён в себя…?
Наги озорно улыбнулась и положила голову мне на плечо. Её волосы колыхнулись, защекотав щёку.
— …Кстати, что это за наряд?
— Это халат.
— Нет, я вижу. Почему халат?
— Я люблю халаты. Хотя это не совсем по назначению, но в них приятно спать.
— …Понятно.
Хотя на самом деле она не так уж много открывала, мне казалось, что смотреть пристально не стоит. …Я решил не зацикливаться на этом.
— И ещё, почему ты здесь? Я хотел побыть сегодня один.
— Потому что я не хотела, чтобы ты был один.
Наги взяла меня за руку. Она провела пальцами по моим, ощупывая, а затем крепко сжала.
— Ты думаешь о том, что слишком себя наказываешь, и тебе нужно это осознать, верно?
— …Ага. Я понял, что сегодня вёл себя не лучшим образом.
— И я считаю, что сам процесс этих размышлений и есть «самонаказание». Что ты думаешь?
У меня перехватило дыхание, и я тихо вздохнул. Я знал. Я это знал.
— Ты права. Это противоречие. Размышлять о том, что я слишком себя наказываю, тем самым наказывая себя.
— Да. И для этого уходить в одиночество. Даже не пытаясь опереться на меня.
Наги сказала это с улыбкой… улыбкой, в которой чувствовалось определённое давление.
— Соута, пришло время для ещё одной лекции.
Наги повернулась ко мне лицом. Но не отпустила мою руку — наоборот, с удивительной силой притянула её к себе.
— Ой.
Я потерял равновесие и уткнулся лицом в её грудь. Затем её другая рука обхватила мою спину, прижимая так, чтобы я не мог вырваться.
Я поднял взгляд, её голубые глаза были прямо напротив.
— Ведь это так легко — винить себя, правда?
— …..
— Я понимаю. Я была такой же. Особенно тогда… после того, как мы съездили в парк аттракционов, и я рассказала тебе о помолвке. Даже после того, как ты пришёл в мой дом и мы стали парой, каждый раз, когда мне снился тот день, я чувствовала, что сойду с ума, если не буду винить себя.
Слова Наги тяжелым грузом легли мне на сердце. Казалось, дыхание перехватило… но она не отпускала меня.
— Но это неправильно. Так нельзя. Такой образ мыслей — винить себя, чтобы «стало легче», а потом винить себя ещё сильнее, потому что «так легче»… он порождает лишь порочный круг.
Голубые глаза. В её глазах, обычно похожих на спокойную гладь воды, появилась рябь. А затем дрожь усилилась.
— Пожалуйста, опирайся на меня. Прислоняйся ко мне. …Ты ведь считаешь меня своей семьей?
Всё ещё с дрожащими глазами Наги приблизила своё лицо. А затем прижалась губами к моим.
В тот же момент из голубых глаз выкатилась слеза, а следом и другая, скатываясь по коже. Когда Наги медленно отстранилась, на губах остался солоноватый привкус.
— Будут времена, когда тебе будет больно и захочется побыть одному. …Но когда ты уходишь в одиночество по любой причине, кроме желания остыть от гнева, это часто ведёт к тому самому порочному кругу. В такие моменты, пожалуйста, опирайся на меня.
— …Прости.
— Да. Пожалуйста, не делай так больше. Каждый раз, когда ты это делаешь, мне придётся напоминать тебе… что я — самый близкий тебе человек.
Я вытер её глаза пальцем и притянул её в объятия. Сердцебиение было слышно даже ближе, чем обычно. Тук-тук.
— Я больше не забуду. Спасибо, Наги.
— Фу-фу. Пожалуйста. Так или иначе, не переживай больше слишком сильно о семье Минамикава. Думаю, достаточно просто слушать, как у них дела, когда мы будем видеться с Укой-тян.
— Ты права. Так и сделаем.
Я медленно дышал, слушая сердцебиение Наги. Её сладкий аромат наполнял лёгкие, и моё сердце тоже начинало биться быстрее… но в то же время я чувствовал глубокий покой. Странное ощущение.
— Мне стоит связаться с Эйджи и остальными. Наверное, именно этого он и боялся?
— Да, скорее всего.
— Этот парень слишком проницательный. Он понял, что я разрушил семью Минамикава и меня ненавидят… и поскольку это он меня подтолкнул, он чувствует вину.
— Я не знаю всех подробностей, но суть, видимо, такова.
— …И он подумал, что я могу в итоге возненавидеть его за это. Нет, наверное, он знал, что не возненавижу, поэтому и задал мне те вопросы.
Я вспомнил, когда Эйджи и остальные приходили к нам, и мы вышли на балкон. Теперь, когда я знал причину того смутного беспокойства, всё встало на свои места.
— Мне нужно поговорить с Эйджи. Лично.
— Хи-хи. Можешь написать ему прямо сейчас.
— …Но это немного неловко, делать это в такой позе.
— Но тебе приятно, правда?
— Не могу отрицать.
Я криво улыбнулся, но не пошевелился. Достал из кармана телефон и напечатал сообщение.
— …Быстро.
— Уже ответил?
— Ага. Эйджи говорит, что хочет прийти завтра утром.
— Завтра выходной. Почему бы и нет?
— Да. Говорит, просто хочет поговорить. У него во второй половине дня подработка.
— Тогда это идеально.
— Хм?
Отвечая Эйджи, что завтра можно, я слушал Наги. Идеально?
— Давай завтра днём сходим на свидание, Соута.
— …На свидание?
— Да. В последнее время мы были заняты, и у нас получались только «домашние свидания». Как ты на это смотришь?
Я прервал переписку с Эйджи и посмотрел на Наги. Она легонько стукнулась лбом о мой лоб. Её глаза сияли, как море под солнцем.
— Звучит прекрасно. Я бы очень хотел.
— Ура! Тогда завтра днём — свидание!
И так расписание на завтра определилось. Утром — поговорить с Эйджи и остальными, днём — свидание с Наги. То, что тяготило меня, ушло, и похоже, меня ждал прекрасный день.
В ту ночь я спал не один, а заснул в объятиях Наги, в её халате.
◆◆◆
— Доброе утро, Минорин. Нагирин.
— Доброе утро, Соута. Наги.
— Доброе утро, вы двое.
На следующее утро пришли они трое. У Кирики и Хикару, видимо, тоже оказалось свободное время. …Но в отличие от прошлого раза, выражения их лиц были мрачными.
— Доброе утро. Редко вижу вас троих такими вялыми по утрам.
— Доброе утро. И правда, выглядите необычно.
Я ответил, и Наги улыбнулась, но троица не повеселела.
— …Вам несладко пришлось. Не только Эйджи, но и вам двоим.
— Ну да. Эйджи тебя напрямую подталкивал, но и мы помогали. Хотя Хикару только сказала, где дом Нагирин!
— Но помощь есть помощь. …И у нас были те же причины, что и у Эйджи.
— …..
Эйджи скривился. Так же, как и раньше.
— Ладно, давайте поговорим внутри. Проходите.
Стоять в прихожей было неудобно, и я провёл их в гостиную. Не только Эйджи… остальные двое тоже двигались как-то вяло.
— …Я думал, Кирика любит, чтобы всё было энергично.
— Тогда… я просто заставляла себя вести себя обычно, пока Минорин не заметит.
— Понятно. Это на тебя похоже.
Её умение чувствовать обстановку было на другом уровне. Вести себя как обычно, нося в себе такое беспокойство… это впечатляло. Должно быть, она вымоталась.
— Сначала давайте проясним. Вы трое, особенно Эйджи, чувствуете ответственность за то, что я сорвал помолвку между Наги и Минамикавой Юто, и это привело к хаосу в семье Минамикава. Я прав?
— …Да, так и есть. Я не хотел, чтобы ты сожалел… но теперь всё время думаю: если бы я действовал быстрее…
— Ясно. Хикару, у тебя так же?
— Примерно. Мы слишком медленно действовали. Слишком медленно заметили. Всё думаем: если бы мы поторопили тебя сильнее, тебя бы не возненавидели.
Я впитал слова Эйджи и Хикару. Я понимал, откуда они взялись. Если бы я признался Наги хотя бы на неделю раньше, разговора о помолвке вообще бы не случилось.
— А ты, Кирика, пришла ко мне домой вместе с Эйджи.
— …Ага. Я думала только о том, чтобы поддержать Минорина, я не думала о том, что будет потом. Кого это втянет в неприятности. Я просто решила, что другая семья — злодеи.
Глядя на Кирику в таком состоянии, я обменялся кривой улыбкой с Наги. Опять же, поразительно, как хорошо она это скрывала… но, ладно. Давайте просто расскажем им.
— Думаю, вы уже догадываетесь, но я вас не ненавижу. Я даже не злюсь… хотя нет, погодите, злюсь.
— Я тоже злюсь.
Я прервался на полуслове, чтобы поправиться. Если уж спрашивать, злюсь я или нет, ответ — да.
— Я не могу испытывать к вам троим ничего, кроме благодарности. Мне ни разу не приходит в голову, что ненависть Сейи ко мне — это вина Эйджи.
— Я чувствую то же самое, что и Соута. Я никогда бы не поверила, что Кирика или Хикару виноваты в трении с семьёй Минамикава. В конце концов, корень проблемы — недопонимание внутри моей собственной семьи. Нет ни единой причины, чтобы винить вас за то, что вы спасли нас от этого.
Я не из тех, кто винит стал бы Эйджи, и, честно говоря, винить того, кто тебе помог, — выше всяких приличий.
— Но всё равно… если бы я подтолкнул тебя раньше…
— Тогда я бы просто сказал, что мне следовало признаться раньше. Предугадывать такие последствия и действовать соответственно… только бог способен на такое.
В семье Наги были разногласия, и если бы мы запоздали с действиями хотя бы немного, выбор был бы между тем, чтобы разрушить семью Минамикава или не сделать Наги счастливой. …Кошмар.
— К тому же, Эйджи, твоё предположение, что «Наги не так поняла свою семью», было точным. Это само по себе граничит со сверхчеловеческим. Даже если отчасти это была интуиция.
— Возможно. Но тогда… я просто намеревался остановить помолвку. Я не думал, что это так сильно ударит по другой семье, и что они будут тебя так ненавидеть… Такое чувство, будто это я нажал на курок за тебя.
— Это правда, что ты разбудил меня, Эйджи.
Если бы Эйджи тогда не оказалось рядом, я бы не восстал. Я бы не пошёл в дом Наги.
— Но это было для того, чтобы я был счастлив с Наги. Даже если бы я мог переиграть тот день, я поступил бы так же. Определённо. Я искал бы лучший способ, но я снова и снова выбирал бы одно и то же — чтобы быть счастливым с Наги.
— И я… и мы — тоже. Если бы мы могли переиграть только один тот день, мы могли бы сделать только то же самое. Чтобы добиться твоего счастья, это был единственный путь… хотя мы бы искали и другие варианты.
— …Я рад, что ты это говоришь. И у меня есть веская причина сказать вам, чтобы вы не волновались.
Если мы будем продолжать в том же духе, мы будем ходить по кругу, даже если это и не перерастёт в полноценный спор.
— Наги, можно им рассказать?
— Да. Конечно, попросим их держать в секрете… но для этих троих это не будет проблемой.
Я знал, что они умеют хранить тайны. Раз они знают ситуацию, наверное, лучше им рассказать.
— Как и сказала Наги, это между нами… но вчера Наги и Уку Минамикава пригласили на интервью в газету.
— Интервью…? А, понял. Вы говорили, что у вас вчера была работа.
— Да. Наги и Ука давали совместное интервью. Мы даже сфотографировались вчетвером — Наги, Ука, Сейя и я.
— …Это нормально? Разве Сейя не тот, кто тебя ненавидит? И разве это фото не станет кошмаром для семьи Минамикава?
Я криво улыбнулся словам Эйджи. Между мной и Сейей вчера много чего произошло. Об этом я расскажу потом.
— Ука-тян сказала, что важно показать связь со мной. Связь в смысле бизнеса и японского танца. Это означает, что мы можем установить взаимовыгодные отношения.
— …Не хочу показаться грубым, но я думал, ваша семья и Минамикавы не ладят.
— Да, многие нас недолюбливают. Но в деловом смысле мы можем построить хорошие отношения. Если в семье Минамикава найдутся те, кто это осознает, то, когда их внутренние распри утихнут, они будут дружелюбны… ну, не настолько, но трения исчезнут. Такова её мысль.
— …Но ведь сейчас глава их семьи в нестабильном положении? Ведь они попытались предложить помолвку на условиях, которые были слишком выгодны для вашей семьи, да?
— Да. Но, как я поняла со слов Уки-тян, нынешний глава незаменим для их семьи. По её оценкам, его не заменят. По крайней мере, она не думает, что они развалятся и рухнут в ближайшие несколько лет.
Трое внимательно слушали Наги. Выражения их лиц были непривычно серьёзными. Вот насколько они переживали. …Прямо как я до вчерашнего дня.
— Конечно, мы не верим этому слепо, но мой отец тоже сказал, что нынешний глава семьи Минамикава незаменим. Поскольку его мнение совпадает, я думаю, ему можно доверять.
— …Значит, не произошло того худшего сценария, о котором говорил Эйджи, — семья не раскололась, и их не вышвырнули на улицу?
— Вероятность этого крайне мала. Более того, судя по их внутренним распрям, корень — мы, но теперь это в основном просто семейные дрязги. …Нет смысла говорить о «что, если», но даже если бы Эйджи не подтолкнул Соуту в тот день, нечто подобное всё равно вскоре случилось бы.
— …Серьёзно?
— Да, серьёзно. Так что вы трое не виноваты. По крайней мере, я не думаю, что происходит «худший сценарий», который представлял Эйджи.
При этих словах Эйджи издал долгий, тяжёлый вздох.
— …Значит, всё не настолько запущено, чтобы кто-то умер… или что-то в этом роде?
— Я должен оговориться: «исходя из того, что я слышал от Сейи», но думаю, нет.
Судя по тому, как эмоционально взорвался Сейя, мне казалось, он бы сказал, если бы кто-то умер. Хотя, он говорил, что некоторые дети из семьи стали затворниками… эту часть я решил Эйджи и остальным не рассказывать.
— Ситуация будет постепенно улучшаться. Так что, пожалуйста, не волнуйтесь слишком сильно.
— …Ну и слава богу. Значит, вы двое не тащите на себе что-то совершенно безумное.
— Не знаю, уместно ли слово «слава богу». Лучше всего, чтобы никто не пострадал. Хотя это всего лишь идеал.
Кирика и Хикару тоже вздохнули с облегчением. Их реакция была такой естественной для них, что я невольно расслабился.
— Да. Лучше, чтобы никто не пострадал, но реальность так не работает. …«Я разделю эту тяжесть с Наги» — теперь я могу сказать это без чувства фальши.
Ещё вчера я бы ощущал внутренний разлад, даже произнося эти слова. Преодолеть это — большой шаг вперёд. Я также обнаружил в себе изъян.
Как бы то ни было.
— Вы трое действительно очень добрые.
— …Я бы просто не смог нормально спать. Слишком тяжела ноша, которую я дал своему лучшему другу, чтобы он нёс её один.
— Эйджи! Это ты взял пятидневный отпуск, потому что так переживал за Минорина!
— Считать свою ответственность как друга это естественно.
Трое вернулись в своё обычное состояние… и, слушая их, я в очередной раз осознал. Как же мне повезло иметь таких друзей.
— Ч-чего ты смотришь, Соута? Почему ты ухмыляешься?
— Ничего. Просто думал, как я рад, что вы трое — мои друзья.
— Ты говоришь самые неловкие вещи с таким невозмутимым лицом…
— Если не говорить, не дойдёт. Я же не говорю это всё время, так что хотя бы сейчас скажу. Я очень благодарен.
Недостаточно просто думать, нужно выражать словами. Я не говорю это каждый день, так что сейчас самое подходящее время.
— Я и впредь на вас рассчитываю.
— …Ага. Если что случится, я возьму на себя ответственность и буду переживать вместе с тобой, так что расслабься и говори с нами.
— Я тоже! И на меня опирайся, Нагирин!
— Я тоже. Даже если тогда я смогла лишь дать щелбан Наги.
— Фу-фу. Я тоже на вас рассчитываю.
Эйджи, Кирика и Хикару. Они выглядели немного смущёнными, но приняли мои слова.
С этими тремя рядом я точно знал, что моя школьная жизнь будет в порядке. Абсолютно.