Близнецы Минамикава
Вот и наступили выходные. Из-за репетиций и прочих приготовлений мы с Наги были в театре с самого утра.
Отца Наги сегодня не было. Поскольку Наги уже хорошо ориентировалась в общем распорядке, я начал с того, что учился у неё.
Я приветствовал разных людей, обменивался визитками… изо всех сил пытался запомнить имена и лица, понимая, что, скорее всего, увижу их снова. И это произошло как раз в процессе.
— …Ах.
— Наги?
— Вон тот человек — Минамикава Ука-сан.
Я посмотрел туда, куда указывала Наги. У входа в гримёрную стояла девушка с чёрными волосами до пояса. От неё исходила такая изысканная аура, что слово «одзё-сама» сразу пришло мне на ум. А рядом с ней находился парень. По тому, как они стояли, было ясно, что они близки. Они выглядели ровесниками, и в их точеных чертах чувствовалось сходство.
— Не знаешь, кто этот парень рядом с ней?
— Кажется, это Минамикава Сейя-сан. Он, должно быть, брат-близнец Уки-сан.
— Вот как, близнецы.
Мне показалось, что это большая редкость. По крайней мере, среди знакомых я с близнецами раньше не сталкивался.
— Что ж, пойдём поздорова…
Не успел я закончить фразу, как:
— Ах!
Возглас донёсся не от Наги, его издала Минамикава Ука-сан.
Я замер от неожиданности, но выпрямился, когда девушка приблизилась.
— Давно не виделись, Шинономе Наги-сама! Я Минамикава Ука.
— Д-давно не виделись. Я Шинономе Наги. Не нужно так церемонно, Ука-сан.
Пока Наги отвечала на учтивый поклон Уки-сан, сзади торопливо подбежал парень, явно смущённый.
— Ука!
— Это мой брат, Минамикава Сейя. Дорогой брат, приветствие — основа общения.
— Ука, то, о чём нам говорил Юто-нии-сама… ах, ладно. Я Минамикава Сейя.
В отличие от мягкой в общении Минамикавы Уки-сан, Минамикава Сейя-сан казался немного напряжённым. …Впрочем, эта напряжённость была направлена на меня.
— Я впервые встречаюсь с Сейей-сан. А это мой жених, Минори Соута.
— Приятно познакомиться. Я Минори Соута.
Когда я представился, реакция двоих оказалась противоположной. Взгляд Сейи-сана стал ещё острее. Я и раньше знал от Наги, что красивая женщина в гневе страшна… но, похоже, это касалось и мужчин. А Ука-сан улыбалась очень любезно.
— Ой! Так вы и есть Минори Соута-сама! Очень приятно!
— Ука!
— Разве это не прекрасно, дорогой брат? Ты же знаешь, как сильно я хотела встретиться с Наги-самой, не так ли?
— …Всё равно.
— Никаких «всё равно». Если ты будешь таким колючим, ты опозоришь имя Минамикавы.
— Ургх…
— Н-не волнуйтесь, всё в порядке. Я понимаю, что заслуживаю такого отношения.
Я ломал голову, как себя вести, но Наги опередила меня. …Хорошо ли это? Если бы я сказал то же самое, это могло бы ранить Наги.
— Семья Шинономе уже принесла официальные извинения по тому вопросу. Дорогой брат, ты волен думать что угодно, но выказывать это в своём отношении очень по-детски.
— …Хм. Ну и ладно, можешь считать меня ребёнком.
Минамикава Сейя-сан был ко мне не расположен. И, похоже, неприязнь была направлена именно на меня, а не на Наги. И, учитывая то, что я совершил, я не мог назвать его поведение детским. К тому же, раз они близнецы, значит, он тоже ненамного младше меня. Как и я, он всё ещё ребёнок.
И хотя Ука-сан внешне говорила такие слова, была высока вероятность, что она тоже относится ко мне не лучшим образом. Я не был до конца уверен, что она думает о Наги.
— Честное слово, простите моему брату его грубость. Наги-сама, Соута-сама.
— Н-нет, правда, пожалуйста, не волнуйтесь. Правда же, Соута?
— Д-да.
Когда она снова низко поклонилась, мы с Наги ответили тем же. Затем Ука-сан, будто взволнованная, приблизилась к Наги.
— Вообще-то, мне хотелось кое-что обсудить, когда я встречу Наги-саму…
— Ука, мы всё ещё в середине обхода.
— Ай! Немножко же не повредит! Я так ждала сегодняшнего дня!
— Это ты говорила, что не стоит марать имя Минамикавы, Ука. Пойдём, мы уходим.
— М-му… ладно. Тогда, Наги-сама, давайте поговорим подробнее позже. И вы тоже, Соута-сама, непременно!
— О-о. До встречи?
С этими словами Уку-сан практически утащили прочь. Она была похожа на вихрь.
— Воу. Они были что-то с чем-то.
— Да. Не думаю, что при нашей первой встрече она была такой.
Наги слегка склонила голову, затем посмотрела на меня.
— Соута. Насчёт Минамикавы Сейи-сана…
— Не то чтобы меня это не беспокоило, но… как ты и сказала, я понимаю, что сделал нечто, заслуживающее такого отношения.
— Нет, Соута тут ни при чём. Во всём виноваты только мы.
— Не думаю, что вина целиком лежала на твоей семье. В любом случае, давай закончим обход.
— …Пожалуй, ты прав.
Я не хотел сказать, что вся ответственность лежит на мне, но этот разговор мог затянуться. Было бы слишком заметно вести его здесь, поэтому я прервал беседу, и мы продолжили приветствия… но поговорить позже времени не нашлось. Представление вот-вот должно было начаться.
— Наги.
— Не волнуйся. Я умею переключаться.
В гримёрной нам сказали, что скоро пора выходить. После случившегося я немного переживал, но в глазах Наги не было и тени сомнения.
— Это не просто храбрость с моей стороны. Я настолько спокойна, что мне даже самой немного страшно.
— …Вот как.
— Да. Наверное, потому что ты здесь, со мной, Соута. Я чувствую себя должным образом собранной телом и душой, но в то же время мне спокойно… Так же, как у меня колотится сердце, но при этом я чувствую умиротворение, когда ты меня обнимаешь.
Наги тихонько рассмеялась. Затем она встала и, глядя на меня, крутанулась на месте.
— Кстати, я ещё не спрашивала. Как я выгляжу в сегодняшнем наряде?
— Ты прекрасна. Правда.
— Я рада.
Сегодня Наги была в кимоно, волосы убраны, изящная шпилька — совсем как на том прошлом выступлении. Однако цветы, изображённые на кимоно, были другими.
— Азалии, верно?
— Да, красные азалии. У самих азалий много значений, но красные азалии означают «радость любви».
Наги мягко улыбнулась. Затем приблизилась… и остановилась прямо передо мной.
— …Мне хотелось бы тебя обнять или поцеловать, но сейчас нельзя. Надо было сделать это до того, как я нанесла макияж.
— Если кимоно помнётся или помада размажется, будет беда. Позже… а, знаю.
Пока объятия и поцелуи были невозможны, было кое-что ещё, что я мог сделать.
— Наги, дай мне свои руки.
— Да!
Почувствовав мой замысел, Наги тут же протянула обе руки. Я прижал свои ладони к её, обхватив пальцами. Её руки не были холодными, но температура моего тела оказалась выше.
— Место другое, но я буду смотреть на тебя. Я жду с нетерпением.
— …! Фуфу. Ты действительно знаешь, как меня подбодрить, Соута.
Наги на мгновение разжала руки, а затем снова сжала мои, обхватив своими пальцами мои. И в тот же миг мы услышали стук в дверь.
— Кажется, почти пришло время. Пойдём, Соута.
— Ага, пошли.
Взяв Наги за руку, мы направились за кулисы. Я думал, она отпустит меня по дороге, но она держалась даже после того, как мы пришли.
Как назло, как раз закончилось предпоследнее выступление, и в зале раздались аплодисменты. А за кулисами мы увидели двоих, с которыми говорили ранее.
— Ука-сан.
Там стояла Ука-сан, тоже в кимоно и с готовым макияжем. Её волосы были убраны шпилькой, как у Наги, и на ней было тёплое оранжевое кимоно.
Очень красивый наряд. Наги, похоже, думала так же, её глаза расширились.
— Наги-сама. Моё выступление пока настолько незрелое, что даже не идёт в сравнение с вашим уровнем, но я буду польщена, если вы посмотрите его.
— Пожалуйста, не стоит так скромничать. О вас доходят слухи даже до меня. Я видела вашу репетицию, и ваша техника достигла той области, которую обычными усилиями не освоить.
— Я тронута вашими словами. По сравнению с вами, Наги-сама, моё выступление подобно ученику перед мастером… Что ж, на этом, пожалуй, остановлюсь.
Когда объявление в театре приблизилось к концу, разговор также завершился.
Наконец Ука-сан посмотрела на Сейю-сана.
— Дорогой брат, посмотри. Посмотри, как я выросла.
— Ага, смотрю.
Слова Сейи-сана были краткими, но в них чувствовалась определённая весомость. Ука-сан, казалось, удовлетворилась этим, слегка улыбнулась… и затем вышла на сцену.
Когда занавес поднялся, атмосфера зала, казалось, была поглощена её присутствием.
Традиционные инструменты, флейта и танец. Я видел это впервые из-за кулис… и, конечно, эти выступления предназначены для зрителей в зале. Я думал, что с изменением перспективы будет трудно погрузиться в действо.
Но я ошибался. Превосходное выступление могло заворожить даже тех из нас, кто находился за кулисами.
Я не понимал всех технических тонкостей. Ну, с тех пор я изучил побольше… но я не был настолько самонадеянным, чтобы сказать, что понимаю всё.
Но я мог увидеть. Как и сказала Наги, эта техника не была приобретена за одну ночь. Это то, чего можно достичь только годами тренировок.
Я затаил дыхание, мои ладони начали потеть. Я забыл, что всё ещё держу её за руку, и когда попытался отпустить… не смог.
Наги крепко сжимала мою руку, пристально глядя на Уку-сан. Казалось, она даже не моргала.
Я взглянул на Наги лишь на миг, прежде чем снова перевести взгляд на Уку-сан.
…Она была поистине потрясающей. Она была такой красивой, что я почти забыл, что она младше меня.
Мы вдвоём с Наги были очарованы выступлением Уки-сан, не в силах отвести взгляд — и, как и в прошлый раз, её выступление закончилось, прежде чем я успел опомниться.
Истинное восхищение. Я не ожидал, что буду настолько поглощён.
— …Невероятно.
Я естественным образом кивнул на шёпот Наги. Действительно невероятно — только эти слова и нашлись.
Пока я ещё пребывал в послевкусии, Ука-сан закончила поклон и вернулась за кулисы. Театр наполнился громоподобными аплодисментами.
— …Фух. Наги-сама, как вам?
— Это было поистине, поистине прекрасное выступление. В следующий раз я бы с удовольствием посмотрела его из зрительного зала.
— Да, непременно. Я пришлю вам приглашение, когда у меня будет следующее выступление. А сейчас я тоже хочу запечатлеть ваше выступление в своей памяти, Наги-сама.
Наги кивнула на эти слова. Затем она ещё раз крепко сжала мою руку и отпустила.
— Смотри на меня, Соута. …Потому что это я могу очаровать тебя сильнее, чем кто-либо.
— …Да, я смотрю.
Должно быть, она заметила, что я был очарован выступлением Уки-сан. Что ж, никто не мог удержаться, чтобы не быть очарованным. Даже сейчас аплодисменты, эхом разносившиеся по залу, не утихали.
Но я не испытывал ни капли беспокойства за Наги.
— Я действительно жду с нетерпением.
— Да, я постараюсь.
Во мне не было ни тени беспокойства, только ожидание. В этих голубых глазах зажёгся тёплый свет, подобный солнечным бликам на морской глади — и она вышла на сцену.
В тот же миг публика зашевелилась. В последнее время я почти забыл, но черты лица Наги были отчётливо западными… или что-то в этом роде.
Однако шевеление почти сразу прекратилось. Оно остановилось с поклоном Наги. И за то время, что нужно, чтобы моргнуть один раз, Наги взяла под контроль зал.
Как и прежде, всё началось в тишине. Её выступление началось с плавной грации, подобно воде, текущей в реке.
— Прекрасно.
Хотя я видел её выступление во второй раз, это единственное слово заполнило мой разум.
По всему телу побежали мурашки, я жалел о каждом моргании. Даже звук моего бешено колотящегося сердца казался теперь далёким — всё моё сознание сосредоточилось на Наги. Приходилось сознательно напоминать себе дышать, и даже это казалось помехой.
— Ах, как же это изысканно.
Я кивнул на слова, достигшие моих ушей. Инстинктивно, прежде чем мой мозг успел даже осознать услышанное.
Это было так красиво, так изящно… и во всём этом чувствовалась милота. То выступление, которое я видел во второй половине её прошлого выступления, присутствовало здесь с самого начала. Нет, оно было даже более захватывающим, чем тогда. Вероятно, потому что… если выразиться словами Ичитаке-сан, Наги продолжала расти даже после того, как её индивидуальность распустилась.
Мои познания в японском танце всё ещё были на уровне заядлого дилетанта. Но её выражения и движения были очень похожи на Наги.
Изысканная, милая, красивая. И добрее всех остальных.
— Боже. Насколько же сильнее я ещё в неё влюблюсь?
Когда её выступление подошло к концу… в тот момент, когда она поклонилась, моё сердце сжалось от боли, нахлынула тоска. Мне захотелось выбежать и обнять её прямо сейчас. Но я сумел сдержаться.
Сначала не было аплодисментов… но к тому времени, как Наги вернулась за кулисы, зал наполнился рёвом аплодисментов, способным, казалось, сорвать крышу.
— Как тебе, Соута?
— Единственное, что у меня сейчас в голове — это что я тебя очень люблю.
— Это величайший комплимент, который я могла получить.
Я не мог подобрать нужных слов, и Наги улыбнулась, когда я сказал ей правду. Затем её голубые глаза повернулись в сторону… Ах, Ука-сан, вы были рядом со мной? Это действительно было лучшее место для просмотра.
— Вам понравилось, Ука-сан?
— Да, очень… так сильно, что меня так и тянет назвать вас «старшей сестрой» и последовать за вами куда угодно.
— …? Я просто рада, что вам понравилось.
Я не совсем понял, что имела в виду Ука-сан, но было ясно, что ей понравилось так же сильно, как и мне.
— Видишь, дорогой брат? Разве она не была потрясающей?
— …Пожалуй.
— Он может так говорить, но мой брат редко кого хвалит. Его манеры оставляют желать лучшего, но он искренне считает это великолепным.
— Большое спасибо.
А Сейя-сан, который был рядом с Укой-сан, не смотрел на меня, но у него больше не было того недовольного выражения, что раньше.
— Что ж, не можем же мы стоять и болтать вечно. Я пойду переоденусь в комнату.
— Ага, понял.
Что мне делать, пока Наги переодевается? Позже мне предстояло получать впечатления и вопросы от студентов в рамках их задания…
Ладно, я просто подожду перед гримёрной. Не могу же я бродить по театру.
— А-э-эм! Наги-сама, нельзя ли будет немного поговорить позже…
— Ука.
Ука-сан окликнула Наги, но Сейя-сан остановил её. Ука-сан надула щёки в досаде.
— Муу. Что в этом такого? Наши родители сказали, что не против.
— …Вздох. Ладно, делай что хочешь. Только не создавай проблем.
— Это ты их не создавай. …Но раз разрешение получено, Наги-сама, что вы думаете?
— Да, конечно, можно… правда, Соута?
— Ага, можно.
Мне сказали, что я могу просто позже связаться по телефону со своим тестем или даже просто отправить сообщение, если ничего особенного не случится. Других планов у меня не было, так что всё в порядке.
— Тогда, возможно, после того, как я переоденусь и закончу обход.
— Да! Я приду, как только будет время!
На этом мы расстались с Укой-сан и её братом и направились к гримёрной.
◆◆◆
После этого Наги переоделась, завершила круг приветствий… и мы устроились поболтать в гримёрной Уки-сан. Многие из выступающих всё ещё собирались, и нам сказали, что мы можем пользоваться комнатой около часа.
Разговор в конце концов перешёл на технические тонкости японского танца. Я тихо сидел в стороне, слушая их болтовню. Но в середине беседы у меня внезапно возник вопрос.
— Ука-сан. Я давно не видел Сейю-сана. Что-то случилось?
Я не видел Сейю-сана с тех пор, как мы впервые пришли в гримёрную Уки-сан. Я предположил, что он пошёл в туалет или что-то в этом роде, но его возвращения не было видно… Интересно, он просто не хотел меня видеть, но стал бы он оставлять Уку-сан с нами наедине по такой причине?
Когда я спросил, Ука-сан нахмурилась, как будто только что осознала это сама.
— Он сказал, что вернётся после того, как сходит в туалет, но он действительно задерживается… Неужели?
— Есть проблема?
— Дело в том, что у моего брата довольно… своеобразное чувство направления. Он из тех людей, которые теряются в самых неожиданных местах.
— Понятно.
Так значит была вероятность, что он просто бродит по коридорам.
— Прошу прощения, Соута-сама. Если вас не затруднит, не могли бы вы проверить туалетную зону? Если его не будет ни по пути, ни в самом туалете, пожалуйста, дайте мне знать.
— Понял. Пойду посмотрю.
Если он заблудился… это одно, но если случилось что-то ещё, это могло быть серьёзно.
Когда я встал, Наги посмотрела на меня с обеспокоенным видом.
— Соута.
— Всё в порядке. Я просто пойду позову его.
— Если мой брат будет вести себя с вами дерзко, пожалуйста, немедленно сообщите мне. Я потом устрою ему строгую взбучку, — добавила Ука-сан.
— …Спасибо.
Ука-сан, казалось, точно поняла, о чём волновалась Наги, и от этого комментария я невольно криво улыбнулся.
Оставив Наги и Уку-сан, я вышел на поиски. Отсюда, наверное, ближе всего было начать со стороны фойе.
«Если его там нет, проверю другую сторону», — подумал я, направляясь к стойке администратора. По пути я разминулся с несколькими сотрудниками театра и участниками представления, но Сейи-сана нигде не было.
В конце концов я добрался до туалета, но внутри никого не оказалось.
«Может, он всё же с другой стороны?» — подумал я, на всякий случай взглянув в сторону фойе… и вздохнул с облегчением, увидев его. Сейя-сан сидел на скамейке у главного входа. В руках он держал коричневый конверт достаточно большого размера, чтобы вместить бумагу формата А4.
— Вот вы где, Сейя-сан.
— …Минори-сама. У вас ко мне дело?
— Ука-сан волновалась. Она попросила меня найти вас, потому что вы не вернулись.
— Ах, Ука…
Сейя-сан сделал горькое лицо. Он снова стал колючим, но я решил, что этого и следовало ожидать.
— Раз с вами всё в порядке, хорошо. Я скажу Уке-сан, что вы здесь.
— Подождите. Я вернусь, но сначала мне кое-что нужно передать.
— Хм?
Сейя-сан протянул коричневый конверт.
— Это?
— Похоже, это листы с впечатлениями студентов, которые пришли сегодня смотреть. Организаторы только что передали их мне. Вероятно, дали мне, потому что знали, что Ука восхищается Шинономе Наги-самой и сейчас с ней.
— Постойте, я думал, отзывы и всё такое передают позже?
— Кажется, студенты были более взволнованны, чем ожидалось. Некоторые захотели как можно скорее передать свои мысли выступающим, поэтому они использовали запасные листы для впечатлений, чтобы написать своего рода групповое сообщение. К счастью, никто из выступающих ещё не ушёл, так что они сказали, что раздают их по одному.
— А, понятно. Спасибо. …Там довольно много.
Конверт оказался на удивление тяжёлым для того, что был заполнен просто бумагой. Сейя-сан объяснил, увидев моё удивление.
— Если один человек делает это, все остальные подражают. Если один класс делает это, остальные классы следуют примеру. Не знаю, как это началось, но другие средние школы, очевидно, сделали то же самое. Количество листов варьируется в зависимости от исполнителя, но у Уки было не менее двадцати. У Шинономе Наги-самы их, вероятно, будет ещё больше.
— Понятно. …Спасибо.
— Не за что. Я не настолько недобр.
Я не ожидал от него такой откровенности, поэтому моё «спасибо» запоздало на секунду. Я подумал, что на самом деле он, возможно, очень заботливый, просто ему не повезло, что он лично невзлюбил меня.
— Только поэтому я вас и остановил.
— Понял. Пойдём назад, Сейя-сан?
— …Да.
Я окликнул Сейю-сана, когда он встал. Разговора было немного, но по сравнению с прежде его голос и выражение лица казались немного мягче. Или это мне просто показалось?
Мне было любопытно, но я не решился спросить. Спросив, я мог бы снова испортить ему настроение. Не знаю, увижу ли я его снова… но если увижу, может, узнаю тогда.
И так, моё первое выступление в роли сопровождающего Наги подошло к концу.
◆◆◆
— Фух. Наконец-то дома.
— Сегодня ты хорошо поработала, Наги. Правда.
— Между самим выступлением и разговорами со многими старыми знакомыми… и, по сути, первой встречей с Укой-тян, я довольно много говорила. Не то чтобы мне не нравилось, конечно.
— Наслаждение и усталость могут идти рука об руку. Но я рад, что вы, кажется, подружились.
Выступление закончилось, и мы вернулись домой. Похоже, Наги поладила с Укой-сан, потому что она незаметно перестала использовать «-сан». …Почему-то Ука-сан называла Наги «Наги-тян-сэмпай», но раз Наги не возражала, я решил не вникать слишком глубоко.
Я отпер дверь и жестом пригласил Наги войти; она поблагодарила меня и шагнула внутрь. Затем она развернулась на пол-оборота, посмотрела на меня с улыбкой, в которой не было и следа усталости.
— Соута-кун, поцелуй «добро пожаловать домой» и «я вернулась»… ах, но мы только что пришли.
— А-ага. Сначала нужно вымыть руки и прополоскать рот.
Я сегодня встретил так много людей, что не решался сразу поцеловать её.
Было бы ужасно, если бы я принёс домой простуду или что-то подобное. Мы вдвоём направились в ванную, чтобы умыться.
После этого я воспользовался синим полотенцем из двух висевших там — белого и синего — чтобы руки. Белое полотенце было Наги. Мы решили так из гигиенических соображений.
И в тот момент, когда Наги закончила вытирать руки…
Она обвила руками мою шею, притянула меня ближе — и поцеловала.
Ощущение было прохладным, не таким, как обычно. Но та самая сладкая сила, от которой мой мозг немел, была точно такой же.
Одновременно с поцелуем она крепко обняла меня. После мгновения, показавшегося немного дольше обычного, её губы отстранились.
— Твой рот уже тёплый.
— Жамк…
Она обнимала меня так крепко, что я почти слышал звук этого. Лицо Наги было прямо перед моим.
— Итак, ещё раз… добро пожаловать домой, Соута.
— …Да. Я вернулся, Наги. И тебя с возвращением. Ты сегодня отлично справилась.
— Фуфу. Я вернулась, Соута.
Заставляя онемевший мозг ответить, я наконец позволил напряжению покинуть мои плечи.
◆◆◆
— …Фуфу. Это делает меня такой счастливой. Соута, посмотри на это. Этот человек пишет, что обязательно придёт на следующее выступление. Разве это не чудесно?
После ужина мы просматривали листы с впечатлениями от учеников средней школы, которые я получил от Сейи-сана. К слову, так как я предположил, что Наги устала, на ужин мы просто купили бенто в сетевом магазине.
— Этот пишет, что кимоно тебе очень идёт. Это тоже радует.
Листы, конечно, были заполнены исключительно положительными отзывами… и видеть их все было приятно.
Пока мы читали их вместе, взгляд Наги остановился на одном листе.
— Кстати, Соута, что ты написал на счёт того вопроса, который мы должны были задать в рамках «задания» от папы?
— …Подожди, это было написано там?
— Здесь написано: «Я обязательно сделаю то, о чём вы меня попросили!»
Теперь, когда я подумал, я не сказал Наги. Она сказала, что полностью положится на меня… и это не было секретом.
— То, что я придумал, было не вопросом, а просьбой. Я написал: «Это скорее просьба, чем вопрос, но если вам хоть немного понравилось это выступление, пожалуйста, расскажите о нём своей семье, друзьям или кому-нибудь ещё. Именно так это искусство сможет связаться с будущим».
— Это и вправду звучит как просьба, которую мог сделать только ты, Соута.
Глаза Наги расширились, а затем она рассмеялась. Она нежно погладила бумагу и повернула ко мне свои голубые глаза.
— Действительно, это, безусловно, поможет приблизиться к мечте папы. И, вот так, это становится источником силы и для нас.
— Не думаю, что они написали это только из-за той просьбы.
— Интересно. Я думаю, твоя просьба сыграла свою роль. Как бы то ни было, верить в это делает меня счастливой, так что я предпочту думать именно так.
Наги положила лист, и я последовал её примеру, аккуратно положив свой на стол. Когда я потянулся, суставы издали серию щелчков. Я не осознавал, насколько напряжён был сегодня, даже если не так, как Наги.
— Ты тоже выглядишь уставшим, Соута.
— Ах, нет, всё в порядке. Ты, должно быть, гораздо более измотана, чем я.
— Моя усталость и твоя — это одно и то же. Дело не в том, кто «более» устал. У тебя есть своя усталость, Соута. Ты приветствовал ещё больше новых людей, чем я.
— …Пожалуй, ты права.
Я кивнул на слова Наги. Не было смысла сравнивать.
— Да, так что… хорошая работа и тебе, Соута.
Наги ярко улыбнулась. Затем она протянула руку и погладила меня по голове. Было немного щекотно, но её рука была тёплой. Было так приятно, что я непроизвольно закрыл глаза.
Затем — нечто исключительно мягкое прижалось к моему лбу.
Когда я открыл глаза, лицо Наги было прямо передо мной.
— Пожалуйста, иди прими ванну первым, Соута.
— Хм? Нет, ты тоже устала, так что тебе следует…
— Нет, сначала ты. Это не вопрос того, кто более уставший. Просто ты, кажется, не осознаёшь, что ты более измотан, чем думаешь.
Её голос был мягким, но в нём чувствовалась сильная воля, которая не желала уступать.
— И потом, я пойду сразу после того, как ты выйдешь. Не волнуйся обо мне.
— …Что, если я скажу, что я в порядке и тебе не о чем волноваться?
Просто чтобы проверить. Когда я попытался сказать это, Наги тихонько рассмеялась.
Её лицо приблизилось ещё сильнее — прямо к моему уху.
— Тогда мне придётся стать «плохой девочкой», которая оттащит тебя в ванную… и залезет в неё вместе с тобой.
На секунду мне показалось, что моё сердце остановилось.
— Ты понял? Соута.
Отодвинув лицо слегка назад, она озорно ухмыльнулась.
— Или, возможно, я тебе больше нравлюсь, когда веду себя как плохая девочка? Если так, я оттащу тебя прямо сейчас.
— Я пойду.
— Фу-фу, хороший мальчик.
Она выглядела наполовину дразнящей. …Что означало, что другая половина выглядела серьёзной. Зная Наги, она, вероятно, сделала бы это с улыбкой. Это было бы очень и очень плохо для моего сердца.
— Ла-адно, я пойду готовиться.
— Да, хорошенько попарься. И не усни там.
Я криво улыбнулся её взволнованным словам.
— Не усну. Спасибо, Наги.
— Пожалуйста!
Наги приняла мою благодарность и снова обратила внимание на листы с впечатлениями, пока я отправился готовиться к ванне.
◆◆◆
— Фу-ух…
Когда я погрузился в ванну, из моих губ вырвался вздох. Ощущения были невероятными.
Тепло проникало в тело, растапливая усталость. Цветочный аромат соли для ванны также очень успокаивал.
Ванна была довольно большой — настолько, что казалось, в ней с комфортом могли бы поместиться два человека. Не то чтобы у меня были намерения залезать туда с кем-то ещё.
Я полностью вытянул ноги, чувствуя, как тепло окутывает всё моё тело.
— Боже, как же хорошо.
Как и сказала Наги, похоже, я накопил больше усталости, чем предполагал. Моё тело, которое было скованным от напряжения, начало расслабляться, и казалось, даже мой разум потихоньку массируют и успокаивают.
— …Уааах.
Я не удержался и зевнул. Это плохо, слишком хорошо.
Я немного приподнялся и потянулся, и суставы снова хрустнули. Вероятно, от того, что в последнее время я много сидел.
— Хааа…
Я снова выдохнул.
Как я говорил с Наги, время наедине важно. Хотя у меня было желание быть с Наги всё время, одиночество тоже было незаменимым временем.
Но я был настолько сонным, что мои мозги уже не работали.
— …Ого, осторожно. Нужно не уснуть.
Ванна была одним из таких незаменимых моментов, но она была не тем местом, где стоит соблюдать абсолютное невмешательство.
— Соута.
— …Наги?
Услышав, как зовут меня по имени, я подумал, что ослышался, но ответил и повернул голову к двери. Сквозь матовое стекло я видел её силуэт.
— Что-то случилось?
— Извини, что беспокою, пока ты отдыхаешь. …Но ты выглядел таким уставшим, Соута. Я немного волновалась.
— А, вот оно что.
Вероятно, она проверяла, не уснул ли я.
— Спасибо. Я действительно немного сонный. Не могла бы ты поговорить со мной пару минут?
— Да, конечно.
Я был искренне благодарен за её заботу. Если бы всё продолжалось так и дальше, я мог бы и в самом деле проиграть битву Морфею.
[Морфей — Бог сноведений]
— Ну, давай посмотрим. О чём нам поговорить?
— Хм, и правда… Ах, точно. Я дочитала тот роман, который ты на днях рекомендовал. Хочешь устроить небольшое «обсуждение»?
— …! Ты прочитала его!
— Мне понадобилось немного времени.
В последнее время мы много времени проводили вместе, и мне нужно было многому учиться… но я всё же умудрился получить удовольствие, используя это как небольшую передышку.
— Тогда! Кто был твоим любимым персонажем?! Мне понравилась младшая сестра главного героя…!
— Ага, та последняя сцена была великолепна. Она мне тоже понравилась. И ещё мне понравился учитель.
— …! Я прекрасно тебя понимаю!
Мои щёки расслабились, когда я услышал её взволнованный голос за дверью.
Мы продолжали так разговаривать некоторое время, пока я не почувствовал, что у меня начинает немного кружиться голова от жары.
◆◆◆
— …Э-э-эм. Наги?
— Да, что случилось?
После того, как я вышел из ванны, а Наги приняла свою, меня зажали на кровати.
— В смысле… это немного неловко. Вернее, не я ли должен делать это?
— Меня сегодня много баловали. И я люблю как баловать, так и быть той кого балуют. Сейчас моя очередь тебя баловать, Соута.
Когда я попытался почесать щёку и отвернуться, она поймала мою руку.
— Или ты предпочитаешь, когда я… более напориста?
Я думаю, Наги очень несправедлива. Когда она говорит такие вещи — я не могу отказаться.
— …Нет.
— Фуфу. Тогда иди сюда, Соута.
Наги широко раскрыла объятия, приглашая меня с мягкой улыбкой.
— Я буду тебя баловать вволю за всю твою тяжёлую работу.
…Я действительно не мог победить Наги.
Я послушно позволил Наги обнять меня. В противовес нашему обычному положению… теперь я лежал, прижатый к её груди.
Звук её сердцебиения мягко отдавался в моей голове. Я закрыл глаза, прислушиваясь к нему.
— И ещё раз: сегодня ты отлично поработал.
— …Да. И ты тоже, Наги.
Хотя моё лицо горело, звук её сердца естественным образом успокаивал меня. Она начала гладить меня по голове.
— И… прости за сегодняшнее.
— …Ты о Сейе-сане?
— Да. Это по моей вине он плохо к тебе относится…
— Не взваливай всё на себя, Наги. Твои родители рассердятся. …Нет, рассержусь я.
Я поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза. Её голубые глаза колебались, словно расходящиеся по воде круги.
— Вся та ситуация состоит из множества запутанных нитей. И я — одна из этих нитей. …Мне было бы грустно, если бы ты сказала, что это не так.
— Я… я никогда не смогла бы такого сказать, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Отрицать это было бы равносильно тому, чтобы сказать, что тебя нет в моей жизни, Соута.
Меня охватило чувство облегчения от её слов. Я был бы серьёзно подавлен, если бы она сказала, что я не причастен. …Я сказал это только потому, что знал: она ни за что такое не скажет.
— Значит, я могу сказать, что на мне лежит доля ответственности.
— Но это я запутала те нити вместе со своей семьёй...
— Тогда я хочу, чтобы ты включила меня в эту семью.
— …Ах.
Колебание в её глазах стало более интенсивным. В конце концов, в уголках глаз собрались слёзы, и я вытер их пальцем.
— Я знаю, что ты не хочешь, чтобы мне было больно, Наги. Но я чувствую то же самое. Я хочу как можно больше защищать тебя от боли, а если тебе будет больно, я хочу разделить это с тобой. Даже если формально на бумаге мы ещё не семья, но уже скоро.
Наги попыталась прикусить нижнюю губу, но я остановил её, поместив указательный палец между её зубами.
— Не причиняй себе боль, Наги. Мы будем страдать вместе.
— …Я никогда не думала, что возненавижу своё прошлое «я» таким образом.
Объятия Наги стали крепче. Её сердцебиение участилось вместе с силой её объятий, и я обнял её в ответ так же сильно, как мог.
— Как бы ты ни сожалела о прошлом, его не вернуть. …В таком случае, единственное, что я могу сделать, — это действовать с оглядкой на будущее. Чтобы никогда не повторить ту же ошибку.
— Я бы сказал, что никто не совершенен… но раз ты так чувствуешь, думаю, у тебя всё будет в порядке. Есть я, твои родители, Эйджи и остальные, и мои родители тоже.
У нас с Наги, вероятно, всё будет хорошо. Конечно, это не означало, что мы могли позволить себе самоуспокоенность.
Сказав это, я понял, что не могу больше ничего добавить.
Что-то было не так. В моих собственных словах, в моих собственных мыслях. Они казались ужасно легковесными… нет, но я был уверен, что эти чувства искренни.
— Ты прав. Я сделаю всё возможное отныне. Чтобы мы оба могли продолжать улыбаться.
— …..
Я не мог придумать ответа на улыбку Наги и промолчал.
Сегодняшняя проблема, казалось бы, должна была разрешиться этим — но что-то всё ещё не давало мне покоя.