Чёрный зонтик

— Огромное спасибо, что нашли время в своём плотном графике и пришли сегодня.

— Нет, это вам спасибо за приглашение.

— Хе-хе. Мне очень хотелось, чтобы как можно больше людей узнали, насколько невероятна Наги-тян-сэмпай. Я искренне благодарна, что вы поняли мои намерения.

Ука-сан, судя по всему, была в прекрасном расположении духа, её голос так и искрился. Сейя-сан, напротив, выглядел крайне недовольным... но, наверное, не стоит слишком зацикливаться на этом. Такое отношение может заставить окружающих чувствовать себя неловко, так что мне нужно быть осторожным.

— И вам спасибо за сегодня, Соута-сама.

— А, да. Я тоже вам благодарен. Это был ценный опыт.

— Хе-хе. Думаю, впереди вас ждёт ещё много такого опыта. ...Кстати, если в будущем у меня возникнут дела к Наги-тян-сэмпай, мне стоит обращаться к вам, Соута-сама?

— Ага. Я дам вам свои контакты.

Мы уже говорили об этом раньше, но, возможно, ей понадобится согласовать выступление или что-то подобное. ...Пожалуй, стоит заказать визитки.

Я достал блокнот, записал свой адрес электронной почты, вырвал листок и протянул его Уке-сан. Было совершенно очевидно, что она относится к Наги с большой симпатией, так что всё должно быть в порядке.

— Спасибо. Если что, я напишу. И как можно скорее.

Убрав бумажку, Ука-сан снова перевела взгляд на меня и Наги.

— И ещё раз огромное спасибо за сегодня. Я буду очень рада, если мы продолжим общаться и впредь.

— Это мне следует вас благодарить. Я тоже свяжусь с вами, если что-то понадобится с моей стороны.

— Да! Тогда до встречи. И вам, Соута-сама.

— Ага, до свидания. И вам, Сейя-сан.

— ...Хмф.

— Брат.

Я попытался вежливо попрощаться, но меня проигнорировали, и мне ничего не оставалось, кроме кривой улыбки. Сейя-сан вышел из здания редакции.

— Честно говоря, брат такой... Соута-сама, мне очень жаль.

— Нет, не стоит извиняться.

Иметь дело с тем, кто тебя ненавидит, непросто. Я задавался вопросом, как правильно себя вести. Наверное, лучшее решение — держаться как можно дальше, чтобы не заставлять человека нервничать.

Поделившись этими мыслями с Укой-сан, я получил в ответ благодарность и учтивый поклон.

— Я сама поговорю с ним. Что ж, тогда позвольте откланяться.

С этими словами Ука-сан направилась вслед за Сейей-саном. Наги помахала ей рукой, и Ука-сан, улыбнувшись, помахала в ответ.

— ...Может, то, что я обратился к нему в конце, было ошибкой?

— Ты не виноват, Соута. Звал ты его или нет — результат был бы тем же.

Наги закрыла глаза, лицо её напряглось. Она тихо вздохнула.

— Нам тоже пора. Нужно вызвать машину, и, кроме того, я хотела кое-что обсудить с тобой, Соута.

— Хорошо.

Мы вышли из здания редакции. Их уже не было, наверное, их ждал уже водитель. Нам разрешили свободно пользоваться парковкой, так что мы направились на её край ждать своего водителя.

— Итак, Наги, о чём ты хотела поговорить? О том, как Ука-сан сказала, что «благодарна за то, что я понял её намерения»?

— Твоя интуиция, как всегда, остра. Основываясь на том, что я слышала от папы... думаю, трения с семьёй Минамикава скоро будут улажены.

Наги мягко накрыла мою руку своей. На улице было холодно, так что мы просто держались за руки. Я достал из сумки шарф, и мы продолжили разговор, накинув его на нас обоих.

— Значит, причина, по которой мы сделали ту последнюю фотографию, — в том, что разногласия исчезают?

— Да. Это служит сигналом для семьи Минамикава и для всех вокруг, что у них с семьёй Шинономе неплохие отношения. Мы тоже хотим поддерживать хорошие отношения с ними. Думаю, Ука-тян и я выступили в роли нейтральных посредников между нашими семьями.

— Понятно. Вот оно что. Она действительно высокого мнения о тебе, так что, наверное, она лучший выбор для семьи Минамикава, да?

— Можно сомневаться, насколько искренни её похвалы, но если я буду сомневаться во всём... это может ранить её. Мне хочется верить ей.

Я невольно улыбнулся, услышав эти очень характерные для Наги слова. Действительно, если бы я усомнился в её искренности и она бы об этом узнала, ей было бы больно.

— Думаю, это правильно. Похоже, мы будем больше общаться с ними, и было бы хорошо, если бы вы подружились... О?

Краем глаза я заметил подъехавшую машину. Это был не тот автомобиль, который мы вызывали.

Я подумал, что это, возможно, кто-то из редакции... но фигура, вышедшая из машины, оказалась знакомой.

— Погоди, это же Сейя-сан?

— Интересно, что случилось? Он выглядит очень взволнованным.

Как и сказала Наги, он, казалось, потерял самообладание. Даже не взглянув на нас, он поспешил обратно в здание.

— Но Ука-тян и остальные уже ушли.

— Странно... и тревожно. Интересно, что произошло.

— Не знаю. Может, он что-то забыл...?

Я задумался над предположением Наги. ...Нет, я даже не мог представить, что именно.

— Я пойду спрошу.

— Тогда и я с тобой.

— Нет, Наги, подожди здесь. Скоро подъедет водитель. Если ничего страшного, я сразу вернусь.

Я снял шарф и должным образом укутал им Наги. Затем взял за руку, когда она посмотрела на меня с беспокойством.

— Всё будет хорошо. Сегодня... ну, в конце он меня проигнорировал, но он был не таким колючим, как раньше. Я быстро.

Частично причина, по которой я не хотел брать Наги с собой, заключалась в том, что если бы Сейя-сан проявил холодность, пострадала бы именно Наги, а не я. Я не планировал говорить это вслух, но она, вероятно, и так знала.

— ...Немедленно свяжись со мной, если что-то случится. Я прибегу.

— Ага, спасибо.

— Пожалуйста.

Глядя, как Наги улыбается, принимая мою благодарность... я осознал, что сегодня ещё не слышал от неё фразы «пожалуйста».

— ...Кажется, я понимаю, почему ты говорила, что слово «пожалуйста» употребляешь редко.

— Хе-хе. Я до сих пор не решаюсь использовать его в профессиональной обстановке. Подозреваю, что некоторые отнеслись бы к этому неодобрительно. Но я считаю важным произносить его среди друзей и семьи.

Я сам попытался нарочно употребить это слово, но Наги права: не всем оно придётся по душе. Лучше проявлять гибкость.

— Ладно, я пошёл. ...О, вот ещё мои перчатки.

— Спасибо. Пожалуйста, будь осторожен.

Отдав ей вдобавок к шарфу и свои перчатки, я направился обратно в здание. Сейи-сана у стойки администратора не было, поэтому я обратился к администратору.

— Извините, я из семьи Шинономе, мы только что закончили интервью. Я забыл кое-что в комнате, где мы были; можно мне вернуться?

— О, вы тоже что-то забыли? Конечно. Пожалуйста, сообщите нам, когда будете уходить.

— Спасибо.

Значит, Сейя-сан что-то забыл. Но то, как отчаянно он выглядел, вызывало беспокойство.

Меня мучила совесть от того, что я соврал администратору... но ведь я пришёл не с плохими намерениями.

Я поднялся на лифте и направился к комнате для интервью. Как только я положил руку на дверь, изнутри послышался голос.

— ...Его здесь нет. Где же? Куда я мог его уронить?

Голос звучал так же отчаянно, как и выражение его лица. Я толкнул дверь.

— Кто там?!

— Это я, Сейя-сан.

— ...Минори Соута. Что тебе нужно?

— Я видел тебя на парковке. Ты выглядел так, будто у тебя неприятности, и я забеспокоился.

— ...Это не твоё дело. Иди домой.

Из-за того, что он был не в себе, вся его колючесть проявилась в полной мере. Я был рад, что не взял Наги.

— Извини, но я люблю вмешиваться не в свои дела. Если ты что-то забыл... или потерял, искать лучше в несколько рук, не так ли?

Внезапно я вспомнил, как в прошлом году пошёл в школу.

В первый же день я потерял кошелёк и паниковал в классе, пока Эйджи мне не помог.

Я знал по собственному опыту: когда теряешь что-то важное, поле зрения сужается, а внимание рассеивается.

— .....

— Мне любопытно, что это, но я не буду лезть. Если ты скажешь мне, что мы ищем, я могу спросить у администратора, и поиски пойдут быстрее... и, конечно, я никому не расскажу, что ты потерял. Никому из семьи Шинономе, даже Наги. Ни друзьям, ни родным.

— ...И ты ждёшь, что я поверю?

— ...Что ж, пожалуй, в этом ты прав.

Если он мне не верит, я ничего не могу поделать. Если я не знаю, что искать, я не могу помочь.

— В таком случае, взвесь все за и против. Даже один лишний человек имеет значение. Пока ты ищешь, я могу спросить у администратора... или, если ты потерял это на улице, могу сходить в полицейскую будку. Это сэкономит время и уменьшит шанс что-то упустить.

Если он не доверяет мне, всё, что я могу сделать, — это изложить плюсы. Если он откажется, мне останется только уйти домой. Но он не отказался.

— ...Брелок в виде зонтика.

— ! Понял. Какого цвета?

— Чёрный. Он не очень большой, стандартного размера.

— Понял. Я пойду спрошу у администратора, не сдавал ли кто-нибудь его.

Значит, плюсы перевесили минусы. Теперь, когда у меня были детали, я сделаю всё, что смогу.

— ...Странный ты парень.

Я услышал эти слова за спиной, выходя из комнаты, но решил сделать вид, что не расслышал.

---

◆◆◆

Однако, даже после того, как я спросил у администратора и обыскал комнату, где проходило интервью, брелок так и не нашёлся.

— ...Его здесь нет. Почему?

— Может быть, ты его не в редакции обронил. Когда ты в последний раз точно его видел?

— Когда выходил из школы, он точно был. Я бы заметил, если бы его не было.

— Значит, он был прикреплён к сумке?

Сейя-сан едва заметно кивнул. Если так, то есть вероятность, что он зацепился и оторвался где-то по пути.

— А в машине?

— Ука бы заметила. Она наблюдательнее меня.

— Ясно. В таком случае... ты поехал сюда сразу из школы?

— Да... нет. У меня было немного времени, и я зашёл в парк рядом.

— ...А! Вот оно что.

Теперь, когда он упомянул об этом, я вспомнил, что прямо рядом со зданием есть небольшой парк. Если я правильно помню, там были только качели, горка, песочница и несколько скамеек. Впрочем, его причина зайти туда не важна. Люди частенько куда-то заходят по пути.

Сейя-сан коротко кивнул и зашагал.

— Я проверю парк.

— Я с тобой. Скажу администратору, чтобы связались с нами, если найдут.

— А, да. Хорошая мысль.

Сейя-сан кивнул, когда я на всякий случай попросил об этом. Я позабочусь о том, чтобы у них был способ связаться с Сейей-саном, если брелок объявится позже.

Пока мы ехали в лифте, я быстро написал сообщение Наги: «Иду в соседний парк с Сейей-саном. Не волнуйся». Затем мы направились к парку.

---

◆◆◆

— Ты ставил сумку где-нибудь в парке?

— Нет, она всё время была при мне. Хотя Ука таскала меня повсюду... Чёрт. Из-за того, что мы столько ходили, область поиска огромна.

— Вы, ребята, действительно хорошо ладите, не так ли? Слушай, я поищу слева, а ты, Сейя-сан, справа. Темно уже, у тебя есть фонарик?

— ...Фонарик на телефоне. Но батарея садится.

У меня тоже был только фонарик на телефоне, но заряд был в порядке. Я пожалел, что не захватил нормальный фонарик.

Тем не менее, я достал из сумки повербанк и кабель.

— Сейя-сан, если разъём подходит, пользуйся. Там заряда хватит на две полных зарядки телефона.

— Ах, спасибо... это спасение.

— Не за что. Наверное, в средней школе у тебя нечасто бывает нужда в повербанке.

К счастью, кабель подошёл, и я протянул повербанк.

После этого мы разделились. Я сосредоточился на участках с высокой травой, чтобы ничего не упустить.

Наконец, раздвигая разросшиеся сорняки под деревом, я...

— ...Сейя-сан! Сюда!

— Нашёл?!

Он прибежал, как только я повысил голос. Я показал ему только что подобранный брелок... чёрный зонтик. Колечко, которым он крепился к сумке, было сломано, наверное, зацепился за ветку или что-то ещё и оторвался.

— Этот?

— Да! Он самый!

— Хорошо. Колечко сломано, но думаю, его можно починить.

Я вернул брелок и выключил фонарик на телефоне. Длинный вздох облегчения вырвался из груди, напряжение ушло. Сейя-сан, казалось, чувствовал то же самое... в темноте я впервые увидел на его лице выражение искреннего облегчения. Возможно, это был первый раз, когда я видел на его лице что-то, кроме хмурого взгляда.

— ...Когда я пошёл в начальную школу, мы купили их вместе с Укой. Он мне дорог. У Уки белый зонтик.

— Вот как. ...Я очень рад, что мы его нашли.

Видя, как он близок с Укой-сан, я понял, почему он не хотел, чтобы она пошла искать с ним. В таком трудно признаться.

Сейя-сан аккуратно убрал брелок в боковой карман сумки и посмотрел на меня. Его выражение лица медленно менялось, становясь всё более сложным.

— ...Почему ты помог мне?

— Что значит «почему»? Я же сказал с самого начала: я просто люблю вмешиваться.

— ...Правда?

Я замолчал, услышав вопрос Сейи-сана. Что ж, причин не говорить правду не было.

— У меня был похожий опыт. В первый день старшей школы я потерял кошелёк. Я только что переехал в город и жил один. Я думал, что оставил его в школе, и проверил парту, но его там не оказалось, и я запаниковал.

Я до сих пор ярко помнил это воспоминание и охватившие меня тогда эмоции.

Хотя на улице было не жарко, меня прошиб пот, а живот скрутило от боли. Кругозор сузился, и я не знал, что делать. Я был совсем один.

— Как раз тогда со мной заговорил ученик, сидевший сзади. Он забыл свой проездной на парте и спросил меня: «Ты что-то потерял?» Когда я сказал, что кошелёк, он запаниковал так же сильно, как и я, и помог мне искать.

Тогда я только начал жить один и думал, что справлюсь со всем сам. Но в тот момент я понял, как это бывает одиноко, и как много значит, когда кто-то рядом.

— Наверное, я просто увидел в тебе себя прошлого. Поэтому и не удержался.

Сейя-сан пристально смотрел на меня. Но его глаза дрожали.

— ...Я тебя не понимаю, — начал он голосом, дрожащим так же сильно, как и его взгляд. — Я ненавижу тебя.

Слова были адресованы прямо мне — прямое, честное признание.

Никогда прежде мне не говорили так прямо в лицо, что меня ненавидят. Я потерял дар речи.

— Из-за тебя семья Минамикава разрушена. Дядя и Юто-нии потеряли своё место в доме, они не могут даже свободно выходить на улицу. Они практически под домашним арестом. И при этом каждый божий день родственники осыпают их оскорблениями. Дядю, который годами поддерживал семью, и Юто-нии, который должен был поддерживать её в будущем!

Слова вырвались из Сейи-сана, словно прорвавшая плотину вода. Мне ничего не оставалось, кроме как стоять и слушать.

— Почему... почему Юто-нии, который всегда был таким добрым, должны называть ничтожеством и дураком? Дядя работал дни и ночи, чтобы японская культура, традиции и искусство не умерли. Так почему же ему велят взять на себя ответственность и уйти в отставку?!

Сейя-сан прикусил губу так сильно, что по подбородку потекла капля алой крови.

— Почему люди одной крови должны сражаться друг с другом? «Заставьте дядю уйти», «Найдите другого преемника», «А что насчёт сына того-то?», «Но у Юто нет таланта управляющего», «Уважайте традиции и кровное родство», «Безумие — делать ничтожного ребёнка наследником достойного человека». Каждый день, день за днём, сыплются оскорбления. Люди используют наши имена без разрешения и клеймят нас «хуже ничтожеств». Моих родителей проклинают за то, что они вырастили ребёнка «хуже ничтожества». Ты представляешь, каково это?!

Парк был тёмен. Но слабый свет звёзд и уличных фонарей не позволял скрыть его лицо.

— Я знаю... я знаю, что Юто-нии и дядя поступили неправильно. Особенно дядя — он был эгоистичен. Но... но! Я люблю Юто-нии и дядю. Я уважаю их. Разве я могу думать о том, чтобы пинать их, когда они и так каждый день под обстрелом?!

Его лицо было залито слезами. Он держал это в себе так, так долго.

— И хуже всего, Юто-нии говорит... он говорит, что вы не виноваты. Он говорит, что это целиком его ответственность, и что я не должен вас винить. ...Поэтому я тебя и ненавижу! Из-за того, что вы сделали с Юто-нии, наша семья развалилась. Есть дети, которых заклеймили «хуже ничтожеств», как меня, и они стали затворниками, не могут даже выйти из своих комнат. Ты можешь в это поверить!? Эти дети ведь ещё младшеклассники!

При этих словах я наконец осознал истинную природу беспокойства, которое всё это время грызло меня изнутри.

Ах... Хотя это я разорвал ту помолвку, я даже не взглянул на то, что произошло на другой стороне.

— Я ненавижу вас всех. Ненавижу тебя, Минори Соута. Юто-нии гораздо круче — он добрее и ответственнее. А у Шинономе Наги ужасный вкус.

Сейя-сан вытер лицо рукавом. Но даже так... слёзы и кровь на губе не останавливались.

— ...Вот что я твердил себе. Так почему... почему ты был добр ко мне?!

— ...Сейя-сан.

Голос, который мне удалось выдавить, дрожал. Ноги подкашивались.

Но я решил не отводить от него взгляда.

— Если бы меня там не было... по крайней мере, та помолвка прошла бы гладко.

Если не считать того, что могло случиться потом, по крайней мере в тот день встреча состоялась бы... и, судя по тому, что рассказывала Наги, они, вероятно, обручились бы.

— Но я существую. У меня был лучший друг, который хлопнул меня по спине, чтобы привести в чувство, и друзья, которые помогали мне ради счастья Наги.

Но всё это — лишь «что, если». Сколько бы раз я ни возвращался в тот день, я поступил бы так же. Даже после всего, что я только что услышал.

— ...Чтобы сделать Наги счастливой, я причинил боль всем вам. Но я не могу взять за это ответственность. У меня нет денег, чтобы компенсировать вам ущерб, нет ничего, что могло бы служить извинением.

Как старшеклассник может взять на себя такую ответственность? Посвятив свою жизнь семье Минамикава? Нет, ни за что одна жизнь не сможет объединить столь именитую семью.

Единственное, что я мог для него сделать — единственное — это...

— Поэтому я приму всё это.

— ...!

— Можешь проклинать меня сколько угодно. Можешь кричать на меня. Можешь ненавидеть и презирать меня. Часть ответственности за твою боль лежит на мне. Ты имеешь полное право так себя чувствовать.

Причина, по которой он так колюче относился ко мне, вероятно, была в том, что если бы он не вёл себя так, всё остальное раздавило бы его. Это было бремя, слишком тяжёлое для ученика средней школы, чтобы нести одному.

Если бы это дало Сейе-сану хоть минутный покой, меня бы это не волновало. Если ему больше некуда выплеснуть свои чувства, пусть выплёскивает их на меня. Если это не даст ему сломаться, это небольшая цена.

Сейя-сан шагнул ближе и схватил меня за воротник.

— Ты...!

— Брат, довольно.

Его руку перехватила другая. Не успели мы опомниться, как рядом оказалась Ука-сан и Наги.

— ...Ука.

— Брат, у тебя всё ещё идёт кровь из губы.

Голос Сейи-сана был слабым, пока Ука-сан прижимала платок к его рту.

Затем Наги подошла ко мне и—

— Соута, ты идиот!

Внезапно она прижалась ко мне в объятиях.

— ...Честно говоря, мне хочется дать тебе пощёчину. Но я не хочу делать тебе больно.

Вместо этого она обняла меня сильнее, чем когда-либо прежде.

— Ты говорил, что ответственность должна нести только моя семья, и что ты готов стать её частью. ...Но нет. Я точно знаю: этот путь неправильный!

Наги сжала меня ещё крепче, а затем внезапно ослабила хватку. Потом она повернула ко мне свои голубые, полные слёз глаза.

— Никто в этом мире не имеет права причинять тебе боль. Это не называется «взять на себя ответственность».

— ...Но...

— Наги-тян-сэмпай права, Соута-сама. «Раз мне больно, значит, я имею право сделать больно другому». Такая логика... нет, это даже не логика. Это просто жалкое оправдание.

Встав за спиной Наги, Ука-сан медленно кивнула и посмотрела на брата.

— Изначально ситуация была такова: наша сторона выдвинула условия, другая сторона согласилась, а затем отозвала своё согласие. Да, это произошло в день встречи, но мы уже получили извинения. Всё, что происходит с тех пор — это просто выяснение отношений между нашими родственниками. Перекладывать эту ответственность на него — просто детская истерика, брат. Я прекрасно понимаю твои чувства... но направлять свой гнев на них неправильно.

Сейя-сан ничего не сказал... не стал спорить. В глубине души, думаю, он и сам это знал.

— В конце концов, даже если бы та помолвка состоялась, критика в адрес дяди и брата Юто была бы, скорее всего, той же самой. Будь она отвергнута или нет, это не меняет того факта, что дядя продавил условия, непомерно выгодные для семьи Шинономе. Если уж на то пошло, сейчас ситуация могла бы быть даже более запутанной, чем то что вышло.

— ...Я... знаю.

— ...Да. Я знаю, что ты знаешь, брат. И я уверена, что ты также знаешь, что тебе нужно сделать прямо сейчас.

Ука-сан убрала платок ото рта Сейи-сана. Наги тоже отступила назад... и Сейя-сан посмотрел на меня. Я понял, что сейчас произойдёт.

— ...Мне действительно очень жаль.

— Подожди, Сейя-сан. Тебе не нужно извиняться—

— Пожалуйста, примите извинения, Соута-сама. Ради моего брата... чтобы он не остался просто ребёнком, который устроил истерику.

Я замолчал под словами Уки-сан. Она была права: если бы я отказался принять извинения, это было бы просто моим эгоизмом.

— Минори Соута-сама. Я глубоко сожалею о своих действиях. ...Я знал. Я знал, что всё, что я говорил, было просто для моего собственного удовлетворения и только для того, чтобы сделать тебе больно.

— ...Я принимаю твои извинения. Но теперь я также понимаю, что среда, в которой ты находишься, тяжелее, чем я мог себе представить.

— Спасибо.

— И ещё одно, что я хочу сказать.

Я не мог просто закончить на извинениях. Мне нужно было сказать кое-что своё.

— Что касается всей этой истории... остановки помолвки между Наги и Юто-саном... меня за это никогда не осуждали окружающие.

Ни тесть Соичиро-сан, ни Чие-сан. Ни Наги, ни Судзуки-сан. Даже мои собственный мама и папа. Мы с Наги недавно говорили об ответственности, но и тогда меня никто не винил.

— Никто меня не винил. И я не пытался узнать что-либо о семье Минамикава. Поэтому, думаю, где-то в глубине души... я считал, что это чужие проблемы. Особенно что касается твоей семьи.

Вот оно — истинное лицо того беспокойства, что затаилось в уголке моего сознания. Потому что я не знал их и не пытался узнать, слова, которые я сказал Наги о том, что «возьму на себя часть ответственности», звучали фальшиво.

Но больше нет.

— Как бы там ни было, я рад, что ты рассказал мне о текущем положении дел. Даже если я не могу взять на себя за это ответственность сейчас, между «не знать» и «знать» — огромная стена.

Одно лишь знание этого ничего не изменит, кроме моего собственного восприятия. Буря вокруг Сейи и остальных не утихнет.

— Ты сказал, что причинил мне боль ради собственного удовлетворения, но это было не всё. В каком-то смысле ты также спас меня. Я хочу, чтобы ты это запомнил.

— ...Спасибо.

— Соута-сама, можно мне кое-что сказать?

— Что?

Ука-сан подняла свою маленькую руку.

— Вы сказали, что не можете взять на себя ответственность, но я считаю иначе.

— ...Но та ответственность, которую я могу взять, ничтожна. В лучшем случае, я могу быть просто жилеткой для Сейи-сана и остальных, чтобы они могли выпустить пар.

— Одного того, что вы сегодня участвовали в интервью, уже достаточно, чтобы значительно изменить ситуацию.

Её слова напомнили мне о том, что говорила ранее Наги. Она сказала, что сегодняшнее интервью было призвано устранить трения между семьями Шинономе и Минамикава.

— Если люди увидят, что я в хороших отношениях с семьёй Шинономе и госпожой Наги, ситуация, по крайней мере, немного изменится. И те в семье Минамикава, у кого ещё остались мозги, поймут выгоду от наличия связей с Шинономе.

— ...Выгоду.

— Да, выгоду. Шинономе Соичиро-сама построил всё это за одно поколение. Более того, наша клиентура — внутренняя, а у семьи Шинономе — международная. Наше внутреннее влияние вырастет, но даже так лучше быть в хороших отношениях, чем смотреть друг на друга как на соперников. В таком случае иметь кого-то, связанного с их семьёй, выгодно.

— И этим мостом будешь ты, Ука-сан?

— Наполовину. Другая половина в том, что Шинономе Соичиро-сама и мой дядя уже знают друг друга. Если они хладнокровно всё обдумают, то поймут, насколько глупо было бы стаскивать дядю с поста главы. ...Без сегодняшнего дня у них, возможно, не было бы шанса это осознать.

Ука-сан улыбнулась. Это была не её обычная улыбка, а такая, от которой по спине бегут мурашки.

— Даже в семье Минамикава, полной дураков... пока дядя остаётся главой... всё должно быть в порядке, пока мы не станем взрослыми. А что будет потом — не знаю.

— ...Ука-сан?

— Фу-фу, извините. Как бы то ни было, вы уже приняли ответственность.

— Пожалуй, будет точнее сказать, что нам предоставили возможность взять на себя ответственность, — добавила Наги, дополняя слова Уки-сан. И в тот же миг улыбка Уки-сан снова стала её обычной, мягкой.

— Ука-тян, ты пригласила нас сегодня, чтобы стереть... или, по крайней мере, смягчить... чувство вины, которое испытывали Соута и я. Я не права?

— Сказать, что вы меня переоцениваете, перед Наги-тян-сэмпай не получится, да? Мне просто не хотелось видеть лицо человека, которого я уважаю, омрачённым заботами... Я не хотела, чтобы ваше искусство ухудшилось хоть на каплю. Это будет ложью, если скажу, что не испытывала такого чувства.

Наги торжественно кивнула. Она не выглядела удивлённой.

— Следовательно, вы оба взяли на себя ответственность... хотя, технически, ни на ком из вас никакой ответственности и не лежало с самого начала.

— ...Спасибо. Слышать это — огромное облегчение для меня.

— Не за что. Я тоже в долгу перед Соутой-сама. Ваше влияние на рост госпожи Наги, несомненно, было огромным.

Слышать это было немного неловко, но... приятно.

— И ещё, Соута-сама. Вы можете называть меня и моего брата просто по имени. Поскольку мы младше вас.

— ...Можно? И тебя тоже, Сейя-сан?

— Д-да. Как-то странно, когда кто-то старше меня обращается ко мне на «-сан».

— Понял. Тогда я буду звать вас Сейя и Ука. А вы называть меня «-сама» — слишком официально, так что я бы предпочёл что-то другое тоже.

— Тогда я буду называть тебя Соута-сан.

— Я-я...

Сейя, в отличие от прежнего, замялся, подбирая слова. Я мягко улыбнулся ему, чтобы помочь расслабиться.

— Можешь обращаться просто по имени. И не обязательно использовать вежливую форму. Похоже, тебе так будет удобнее.

— ...Я бы хотел. Но не хочется просто по имени... можно я буду называть тебя Соута-сэмпай?

— ...Сэмпай?

— Это... проблема?

Я спросил чисто потому, что меня никогда так не называли.

— Нет, никаких проблем. Если тебе так удобнее, пожалуйста.

С этими словами Сейя, наконец, едва заметно улыбнулся. Ука рядом с ним тоже улыбнулась и тихонько хлопнула в ладоши.

— Тогда, нам пора расходиться? Дольше оставаться на улице вредно для здоровья.

— Верно. Водитель уже давно ждёт.

Я кивнул на слова Уки и Наги. Уже было время ужина.

— Что ж, до встречи. Наги-тян-сэмпай.

— Да. Пишите нам, если что-то случится.

— И давайте в скором времени ещё поговорим о японском танце!

— С нетерпением буду ждать. И с вами, Сейя-сан. ...Мне привычнее использовать «-сан», если вы не возражаете?

— Н-нет, я не возражаю. Я тоже буду называть вас Наги-сан.

— Да, так хорошо.

Сейя всё ещё выглядел немного нервничающим... а затем перевёл взгляд на меня.

— Соута-сэмпай. Эм... извините ещё раз за все хлопоты.

— Ага. Я знаю, что тебе сейчас тяжело, Сейя... но держись. Если захочешь выговориться, я здесь. Могила — более молчаливый собеседник, чем я.

— ...Спасибо.

Ука хоть и сказала те слова, но нынешняя ситуация, вероятно, продолжится ещё какое-то время. Пока что лучшее, что я могу сделать, это просто выслушать его переживания.

— И ещё... я говорил, что ненавижу тебя, но нынешний Соута-сэмпай... я его не так сильно ненавижу. Я хочу узнать тебя получше.

— Я тоже хочу узнать тебя получше, Сейя. Мы, наверное, будем часто видеться впредь, так что давай общаться.

— ...! Да!

И тогда Сейя впервые показал мне искреннюю улыбку — выражение, которого я не видел на его лице раньше. Многое случилось, но, думаю, он открылся мне хотя бы немного.

— И спасибо, что помог найти брелок.

— ...! Пожалуйста!

Обрадовавшись, я ответил с обычным энтузиазмом. Сейя на мгновение остолбенел, а затем тихо засмеялся.

— ...«Пожалуйста», значит?

— Для таких, как мы, это звучит как что-то из книг. Но это прекрасная фраза.

— Это так.

Наги выглядела невероятно счастливой от этих слов и взяла меня за руку.

— Фу-фу. Что ж, мы пойдём.

— Да. До скорой встречи.

Ука и... даже Сейя слегка помахали нам. Мы с Наги помахали в ответ и ушли.