Глава 58.0

Глава 58

На слова Риды Туран поставил на землю корзину-лоток из бревна, набитую серой.

Чувство подсказывало ему, что этот разговор куда важнее, чем сбор серы.

— Я не хочу сомневаться в ваших словах, старейшина, но разве в писаниях не сказано, что после смерти души возносятся в Небесный дворец и вкушают там вечное блаженство?

Священные тексты племени богов Преа различались от края к краю — где-то иначе описывали пантеон и устройство божеств, — но учение о загробной жизни оставалось одинаковым.

Разве не поэтому волшебники на похоронах проводили обряды рассеивания души?

Чтобы умершие магические существа не оставались на земле в виде нежити, полной обиды и злобы, а поднимались к небесам — к богам — и обретали вечную жизнь без боли и страданий.

Но если права Рида, то даже душа, вознёсшаяся в Небесный дворец, со временем стареет и умирает. Это в лоб отрицало привычный смысл загробного мира.

На замечание Турана Рида нахмурилась.

— Молодёжь пошла! Не спеши, дослушай до конца. Тело умирает потому, что душа стареет, но это не значит, что сама душа исчезает. Разве в писаниях не сказано, что в Небесном дворце тело не имеет значения? Ты что, хочешь после смерти продолжать жить, мучаясь телесными нуждами вроде испражнений?

Лёгко цокнув языком, Рида забралась на сделанную Тураном корзину-бревно и села, скрестив ноги.

— Проще говоря, душа — это движущая сила, которая приводит в движение тело. Когда душа стареет — тело слабеет тоже. В конце концов оно теряет даже силу дышать, и наступает смерть… А душа, возможно, продолжает жить в Небесном дворце: остаётся старой или, может, снова становится молодой. Но раз никто оттуда не возвращался и не рассказал, всё это — лишь область воображения.

— Значит, если найти способ обратить старение души вспять, станет возможным настоящее бессмертие.

— Именно этим и занимается наш род, отдавая этому все силы! Хотя, конечно, путь ещё очень долгий.

Сказав это, Рида похлопала по бедру Обезьяньего короля, стоявшего рядом.

— Вот глянь на него. Почти тысяча лет жизни — а здоров как бык, правда? Не думаю, что предки, решившие оставить Айкула в живых, представляли, что он проживёт так долго.

Выходило, одна из причин, почему они не тронули Обезьяньего короля, — наблюдать пределы жизни магических зверей.

Поглаживая ногу Айкула, Рида заговорила мечтательно:

— В чём же причина, что Айкул живёт так дольше нас? Душа у обезьяны сильнее человеческой? Или он проще, примитивнее? Но этот парень, если не считать того, что говорить не умеет, умнее большинства людей. Значит, есть ещё какой-то фактор, которого мы не понимаем.

И правда: Айкул производил впечатление того, во что могла бы превратиться Бидже, проживи она тысячу лет.

Айкул смотрел на Турана мутными, тяжёлыми глазами — и Туран чуть отвёл взгляд.

— У меня есть магический зверь, связанный со мной узами души. Он такой же умный, как Айкул. Даже писать умеет.

— Писать? Вот это да! Я однажды пыталась научить Айкула читать — он так бесился, что я в итоге сдалась. Ты своего где оставил?

— Попросил подождать выше по склону — на всякий случай. Позвать сюда?

— Зови. Айкулу, наверное, будет интересно впервые за долгое время увидеть другого магического зверя.

На слова Риды Айкул покачал головой с выражением полного недоверия.

Похоже, дружить с ещё одним магическим зверем он не собирался.

Туран передал зов через связь душ и позвал Бидже. Вскоре она спустилась в долину, распахнув угольно-чёрные крылья.

Едва увидев огромного Обезьяньего короля, она шарахнулась и спряталась за Тураном.

Инстинкты магического зверя подсказывали ей подавляющую силу противника.

Забавно, но Айкул, который до этого делал вид, что ему всё равно, на реакцию Бидже посмотрел слегка уязвлённо.

— Всё хорошо, Бидже. Бояться нечего. Старейшина Рида и Айкул — друзья здесь.

— Значит, тебя зовут Бидже? Я Рида. Я тебя не трону. Покажись мне, ладно?

Может, сработал мягкий, ласковый тон Риды: помедлив, Бидже осторожно высунула голову и взглянула на неё.

А Айкул, словно понимая, что его размер пугает, присел, стараясь казаться меньше.

Бидже успокоилась и шагнула вперёд, царапнув когтями по земле, усыпанной серой.

[Привет.]

— Ох, какое красивое письмо. Ну и ну… магический зверь, который умеет писать! Если бы такая малышка прожила долго и написала историю мира — это уже было бы сокровищем. Сколько тебе лет?

[Не знаю!]

— Ей, наверное, около десяти, — сказал Туран.

Когда они заключили связь душ, он слышал, что Бидже поймали ещё птенцом чуть больше десяти лет назад — так что оценка была близка.

Птицы обычно взрослеют за год-два, даже в самых редких случаях.

— Такая молодая! Такая молодая! Если бы мы были не в такой глуши, я бы угостила тебя чем-нибудь вкусным.

Рида ещё какое-то время болтала с Бидже, затем переключилась на Айкула и начала пилить его: мол, и ты так можешь общаться, если научишься писать.

Айкул в ответ закрыл уши огромными ладонями, будто не желая это слушать.

После того как Рида довольно долго «посредничала» между Бидже и Айкулом, гигантская обезьяна и золотой орёл, кажется, завели свою странную дружбу.

Почти как отношения игривого котёнка и спокойной большой собаки.

Когда они закончили грузить куски серы в корзины, Рида предложила раз уж так вышло искупаться вместе в горячем источнике.

По её словам, это полезно и для кожи, и для здоровья вообще.

Спустя некоторое время Туран сидел в источнике, прикрыв нижнюю часть тела одним куском ткани.

Он снял всё остальное вместе с одеждой, кроме Мимикрирующей реликвии — её он носил на шее, продев через металлическое кольцо.

Вода была такой горячей, что обычного человека обожгла бы до мяса, но для дворянского тела это было как раз приятно.

— Ух…

Неподалёку Бидже хлопала крыльями, то ныряя, то выныривая, пока Айкул толстыми пальцами снова и снова не прижимал её голову к воде. Она возмущённо верещала и наглатывалась.

Айкул грохотал смехом, а разъярённая Бидже в ответ колола клювом ему в бок — без толку: толстая шкура Айкула будто вообще не чувствовала ударов.

Понаблюдав за их вознёй, Туран повернулся к Риде — та тоже сидела в источнике, как и он, обёрнутая одним полотнищем.

— Вам что-то нужно от меня?

— Хм? С чего ты вдруг это спросил?

— То, что вы говорили раньше… Слишком уж важные вещи, чтобы бросать их между делом.

Они обсуждали величайшее из сокровищ — секрет бессмертия.

Такое не похоже на болтовню разговорчивой старушки.

Тем более — с человеком, которого она встретила впервые сегодня.

Рида широко улыбнулась и хлопнула в ладоши.

— Это всё из-за тебя! Я всегда брала в мужья красивых мужчин, но ни один и рядом с тобой не стоял. То же самое, что мужчины: стоит оказаться перед красивой женщиной — и начинают рассказывать обо всём подряд.

Намёк, что она разбрасывается тайнами просто потому, что он ей приглянулся, лишил Турана слов. Он молча закрыл рот.

Рида, заметив его реакцию, хихикнула и покачала головой.

— Шучу! Не будь таким серьёзным. То, что мы не стареем, и так большинство знает. А даже если разнесётся, что мы мечтаем о бессмертии, что изменится? Итог всё равно один — мы ничего не знаем.

На лице Риды мелькнула странная смесь усталости и раздражения.

С её возрастом и силой она наверняка была близка к недавно умершей главе дома Лавитас.

Возможно, они даже были сёстрами.

И тут Рида резко стерла с лица игривость и заговорила серьёзно:

— Если честно, я подняла эту тему потому, что у меня к тебе предложение. Ты когда-нибудь видел Белого эльфа?

— Белого эльфа…

— Точнее — королевского Белого эльфа с врождённым даром Душеманта.

В прошлом Туран несколько раз сталкивался и сражался с Тёмными эльфами. Тёмные эльфы управляли духами мёртвых — нежитью, тогда как Белые эльфы, говорили, способны управлять душами живых — живыми духами.

Кроме этого, о них было почти ничего не известно. В отличие от Тёмных эльфов, которые ушли глубоко под землю и сумели выжить и развиться, Белые эльфы почти исчезли тысячи лет назад.

Даже в путевых заметках, которые читал Туран, о них говорилось вскользь: «давным-давно часть их жила в этих местах».

— Нет, не видел. Разве Белые эльфы не вымерли? Я читал немало историй — и за последние несколько тысяч лет там о них ни строчки…

— Может, так и есть. А может, где-то в самых глухих углах мира Белые эльфы всё ещё едва выживают, прячась от людей.

То, чего я хочу, простое. Если ты когда-нибудь столкнёшься с Душемантом Белых эльфов — поймаешь ли, убедишь ли — приведи его к нам.

Если кто-то умеет управлять душами живых, это стало бы огромным подспорьем для исследований Лавитас.

Если научиться воздействовать на душу так, чтобы останавливать или обращать старение вспять, путь к настоящему бессмертию открылся бы.

С немного загадочным выражением Рида посмотрела на Турана и продолжила:

— Судя по твоим умениям и навыкам, ты явно не из обычного рода.

Но раз ты даже имени дома не называешь и бродишь по миру, значит, у тебя есть причина не быть там.

А значит, ты можешь увидеть то, чего не видят другие — те, кого придавили семейные цепи. Кто тащит на себе слишком много ответственности, не может странствовать свободно.

Хотя они и не мерились силой напрямую, Рида говорила так, словно уже точно знала, на что способен Туран.

Похоже, у неё имелись артефакты, один из которых работал похожим образом на его Мимикрирующую реликвию.

Туран не стал спорить. Он просто выслушал и задал встречный вопрос:

— А если я приведу Душеманта, что получу взамен?

Знания, которыми она поделилась, были редкими. Но искать Душеманта — существо, которое якобы исчезло тысячи лет назад, — за такую цену выглядело слишком сомнительным.

Честно говоря, это звучало даже сложнее, чем украсть священную реликвию у крупного дома.

Там хотя бы известно, что реликвия существует.

Рида ухмыльнулась и подмигнула.

— Награду? А как насчёт меня?

Я хоть и старая, но всё ещё красавица, смею заметить.

И, не хвастаясь, мои мужья всегда оставались довольны.

Её длинные чёрные волосы блеснули, гладкая смуглая кожа сияла здоровьем, а она игриво приподняла ткань, прикрывающую тело, пытаясь соблазнить.

Но Туран не почувствовал вообще ничего.

То, как ещё недавно она вела себя как измотанная старуха, слишком свежо стояло перед глазами.

Да и вообще — он уже понял: так она просто любит его дразнить.

— Я хочу серьёзный ответ.

— Ну ты и скучный! Ладно.

Если ты принесёшь нам Душеманта, мы дадим тебе священную реликвию вечной молодости.

Реликвию, которая останавливает старение…

Туран непроизвольно посмотрел туда, где с одеждой оставил свой Защитный артефакт.

Раз уж у него было нечто похожее, он понял, о чём Рида.

— То есть артефакт, который напрямую содержит способность крови Лавитас?

— Точнее — артефакт, который постоянно дарует владельцу силу исцеления и очищения.

Мы уже проверили на обычном человеке: он не старел до самой смерти. Естественно, это единственное в своём роде сокровище даже для нас.

— До скольких лет дожил носитель?

— От ста двадцати до ста тридцати. У каждого по-разному, но примерно так.

От масштаба сказанного Туран замолчал и поднял взгляд к небу.

Если это правда, то перед ним — вещь уровня высших священных реликвий, оставленных самими богами.

Он смотрел на звёзды, рассыпанные по тёмному небу, и прежние узкие мысли будто раздвинулись.

Ему вдруг пришло в голову, и он спросил:

— Вы делали такое предложение ещё кому-то, кроме меня?

— Я осторожно предлагала это нескольким влиятельным людям из родов, с которыми у меня есть связи.

Бывают редкие случаи, когда странствующие дворяне, как ты, обладают большой силой. Конечно, награда достанется первому, кто действительно приведёт Душеманта.

Иными словами, он был лишь одним из многих крючков, которые дом Лавитас забросил в воду.

Лучше бросить два-три — или даже сотню, — чем один.

И правда: среди всех возможных кандидатов сильные странствующие дворяне имели наилучшие шансы найти Белого эльфа.

Если вид, исчезнувший тысячи лет назад, где-то и прячется, то наверняка в месте, куда обычному человеку не добраться.

А сильные волшебники обычно сидят в родовых крепостях и почти не выходят.

Как ни крути, предложение выглядело неплохим.

От него не требовали посвятить жизнь поискам: если по пути ему вдруг попадётся Душемант — он получит реликвию.

— Если мне действительно попадётся такой, я свяжусь с вами.

— И этого ответа достаточно, чтобы старая женщина почувствовала: сегодняшняя болтовня была не зря.

Рида рассмеялась — легко, беспечно, по-старушечьи.

После купания в горячих источниках Рида попрощалась, сказав, что они еще встретятся, и быстро исчезла вниз по склону горы.

Туран, проведя ночь в подходящем месте, на следующий день убрал все куски серы в свой мешок большой вместимости.

Поскольку сера обладала очень резким запахом, он аккуратно распределил пространство внутри мешка так, чтобы она не соприкасалась с другими вещами.

Как и ожидалось от священного реликта, у мешка была и такая функция.

Закончив идеально раскладывать содержимое, он на мгновение остановился, чтобы оценить количество, и впечатленно вздохнул.

— Этого должно быть более чем достаточно.

По приблизительной оценке — около двухсот-трехсот килограммов.

И даже это было ничто по сравнению с тем количеством, что лежало в самой долине. Если когда-нибудь понадобится еще, он сможет просто вернуться и набрать снова.

С Бидже, сидящей у него на боку, Туран направился на восток, вспоминая разговор прошедшей ночью.

Обещание вечной молодости в обмен на то, что он приведет Душеманта...

Но во время того разговора Турана привлекла не только перспектива бессмертия.

Он также вспомнил старые записи племени бога Преи, которые когда-то читал в библиотеке.

Записи о существе, которое в последние годы своей жизни начало открыто выражать презрение к человечеству и одержимость контролем.

А что, если это существо сумело перенести свое тело или продлить жизнь с помощью силы Душеманта — и вдруг обнаружило, что сами потомки, на которых оно когда-то смотрело свысока, тоже способны достичь вечной жизни?

И что, если в конце концов его поглотила паранойя — страх, что однажды даже владения богов окажутся под угрозой?

Может ли быть так, что именно ради предотвращения такого будущего он решил уничтожить всех Белых эльфов — оставив лишь немногих, которых можно было держать под контролем?