Редакторский доступ (2)
Навык 2: [Карточки персонажей]
Описание:
Это активный инструмент, позволяющий проверить текущее состояние персонажа в том виде, в каком его интерпретирует история.
При его использовании система создает индивидуальную карточку персонажа на основе текущего взгляда повествования на этого человека.
Отображаемая информация включает в себя базовые сведения, такие как имя и возраст.
Кроме того, в ней выводятся текущие общие и магические характеристики, склонности или благословения.
Требования:
Для активации навыка Хранитель должен знать полное имя цели, признанное историей.
А также находиться в непосредственной близости от объекта.
====================
Навык 3: [Всеведущий обзор]
Описание:
Эта способность позволяет Хранителю на мгновение заглянуть в саму структуру новеллы через уже опубликованные главы и повествовательный каркас вплоть до последней точки, которой он достиг.
Во время действия этого навыка мир вокруг замедлит свой ход.
Требования:
Для активации навыка Хранитель должен потратить 500 Очков сюжета.
Эти очки списываются при использовании и не подлежат возврату.
Кроме того, разум пользователя должен быть достаточно устойчив, чтобы выдержать метаповествовательную нагрузку.
====================
Признаться, пока что все три [Редакторских навыка] выглядели крайне полезными — по крайней мере, именно такое впечатление у него сложилось.
— Разумеется, заблокированные навыки должны быть еще лучше, верно?
По крайней мере, он на это надеялся, ведь именно так обычно и устроены подобные системы.
И если он хотел узнать о них больше, для начала следовало повысить собственный уровень значимости.
Как только он закончил изучать функции Редакторской системы, в наступившей тишине его сознание затопила иная мысль.
Осознание суровой реальности текущего положения обрушилось на него тяжелым ударом.
Рувиан тяжело вздохнул и погрузился глубже в купель.
«Если я правильно помню, благодаря развитию магии в этом мире уже должны существовать нормальные душевые системы».
Однако в его нынешнем доме ничего подобного не было… — Судя по всему, им это просто не по карману.
Рувиан пришел к единственному логичному выводу: — Родиться в роскоши мне явно не свезло…
На душе от этого стало немного горько, хотя бедным Рувиана Кастелора назвать было нельзя — по крайней мере, по меркам простых простолюдинов.
Он рос в достатке чуть выше среднего, будучи немного богаче большинства соседей благодаря ремеслу своего отца.
Скромная мастерская отца когда-то стремительно набирала известность и несколько лет назад внезапно привлекла внимание аристократии.
А началось все с того, что отец изготовил на заказ деревянное кресло для одного мелкого барона.
С тех пор заказы посыпались горой, и семья Кастелор зажила в таком комфорте, о каком обычные люди могли только мечтать.
И все же он до последнего надеялся, что возродится с серебряной ложкой во рту.
Это определенно сделало бы его новую жизнь куда приятнее и проще.
Он уныло вздохнул.
Из узкого окна комнату прорезала полоса дневного света, которая неприятно резанула по глазам, стоило ему вскинуть голову.
В зыбкой, подернутой паром глади воды колыхалось чужое лицо — там, где он привык видеть свое собственное.
Это был облик того самого Рувиана, чье тело он теперь занимал.
Улучив момент, он принялся разглядывать свое новое вместилище: «Семнадцать лет…»
Именно столько ему сейчас было, если судить по обрывкам чужой памяти.
Однако за этим юношеским силуэтом скрывалось нечто большее, чем просто молодость.
В развороте плеч угадывался след тяжелого физического труда — результат бесконечной колки дров, таскания мешков с зерном и ведер с водой.
Он окинул взглядом свои руки и ноги: бледная кожа слегка покраснела от горячей воды.
Темные влажные волосы беспорядочными прядями облепили лоб, и когда он приподнял руку, чтобы отбросить их назад, они показались ему необычайно мягкими.
Затем его взгляд скрестился с глазами собственного отражения. Этот взор больше не принадлежал Юдзуки Нодзоми.
В них таилась пугающая глубина с едва заметным синеватым отливом; ни капли доброты, ни теплого света, ни юношеского обаяния.
«А он на удивление хорош собой».
Внимательно изучив эти глаза, Рувиан усмехнулся. Увиденное ему определенно нравилось, возможно, даже сильнее, чем он готов был признать.
Юноша провел ладонью по своим темным шелковистым волосам.
Отрицать очевидное дальше не имело смысла: это имя постепенно укоренялось в его мыслях, переставая казаться чужим или взятым взаймы.
Воспоминания прежнего владельца окончательно слились с его собственными. — Рувиан Кастелор…
Так или иначе, ему придется свыкнуться с этим сочетанием букв, ведь отныне это его имя.
Откинувшись назад, он прислонился затылком к краю деревянной купели.
Мысли плавно упорядочивались, а разрозненные крупицы памяти наконец складывались в единую, ясную картину.
Он прекрасно знал, что ждет этот мир впереди.
Первая масштабная сюжетная арка новеллы.
Зиан Хе́рга — ясноглазый, безнадежно идеалистичный главный герой, проклятый комплексом спасителя, — вот-вот должен был оказаться перемолотым и выплюнутым безжалостной судьбой.
Уже ко второму семестру в академии Велтия этого мальчишку подставят и с позором вышвырнут за ворота в качестве наказания.
После этого инцидента он вернется в родную деревню, полагая, будто худшее уже позади, но он жестоко ошибается.
Место, которое он считал своим домом, исчезнет, превратившись в пепелище.
А безжизненные тела его родных останутся лежать среди обугленных руин.
Жестокий переломный момент!
— Что ж, классическая завязка для типичного пафосного фэнтези о становлении героя.
Где-то посреди этих обломков Зиан рухнет на колени и поклянется стать сильнее, чтобы больше никогда, ни за что на свете не оказаться беспомощным.
И вселенная каким-то образом ответит на его зов, одарив Системой.
[Голос Сильнейших].
С этого мига Зиан Хе́рга перестанет быть просто невезучим мальчишкой и начнет превращаться в неприступную крепость.
Чудовища будут с легкостью рассыпаться в прах, а злодеи — погибать от одного-единственного взмаха его клинка.
— Какая банальщина.
Но настоящая история начнется лишь тогда, когда он поступит в академию Велленкрест…
Рувиан подался вперед, позволяя каплям воды стекать с его подбородка.
Взгляд его устремился вдаль, словно блуждая по строчкам страниц, которые он когда-то пролистывал на экране.
Он прочитал эту проклятую новеллу вплоть до 1602-й главы; финал истории оставался для него загадкой, но первая фаза грядущего бедствия была ему известна, и она уже казалась неоправданно жестокой.
Он читал о медленном угасании решимости героя, о вспышках его сомнений и о неизбежном осознании того, что чистая сила теряет всякий смысл, когда мир рушится куда быстрее, чем протагонист успевает его исцелять.
В конечном счете на начальных этапах катастрофы Зиан так и не сумеет спасти своих близких.
И дело было вовсе не в отсутствии могущества, а в том, что судьба с самого начала играла против него без правил.
И вот теперь Юдзуки Нодзоми… нет, Рувиан Кастелор оказался насильно втянут в эту самую вселенную.
И что еще хуже — далеко не в роли главного героя или хотя бы важного персонажа второго плана, а обычным статистом, затерянным в бурном течении чужой масштабной истории.
Впрочем, насколько он понимал, обычным безликим прохожим его тоже нельзя было назвать. Определенно нет, он был кем-то большим…
Он был безымянным статистом, который вычитал этот мир!
А значит, вмешиваться ли в происходящее, сворачивать ли сюжет с намеченных рельсов и направлять ли этого наивного, глупого протагониста — зависело исключительно от его собственного желания.
Сама эта мысль казалась забавной: ведь если он по-настоящему захочет, даже колоссальные шестеренки судьбы будут вынуждены склониться перед его волей.
Легкий проблеск амбиций, не иначе. — Нет, стоп, минутку.
— С какой стати мне рисковать собственной шкурой ради какого-то самонадеянного дурака, который все равно обречен на провал?
И это соображение выглядело куда более здравым.
Не было никакого смысла прыгать на чужую дорожку, особенно если этот путь изначально вел к краху.
Так почему бы вместо этого не проложить свою собственную тропу? Если этот мир так упорно стремится к гибели, ему нужно просто стать для него непреодолимой стеной и остановить это безумие.
Очнувшись от глубоких раздумий, Рувиан почувствовал, что вода в купели совсем остыла, и неизбежная прохлада уже начала пробираться под кожу.
Когда он поднялся из ванны, ломота в его уставших мышцах стала глухой и едва ощутимой.
Юноша поспешно завернулся в грубое полотенце, жесткая ткань которого неприятно царапала влажную кожу, и задержался посреди комнаты еще на пару мгновений.
Две недели.
Ровно столько времени оставалось до того дня, как академия Велтия распахнет свои врата, и Рувиан совершенно не чувствовал себя готовым.
Ни к встрече с расстилающимся перед ним миром, ни к тем опасностям, что смутной тенью маячили на задворках его сознания.
Юноша глухо застонал: куда более насущной проблемой оставалось то, как ничтожно мало он на самом деле знал о грядущем бедствии.
На протяжении всех 1602 глав новеллы автор лишь туманно намекала на структуру катастрофы, словно бы случайно обмолвившись, что та будет состоять из двух четких этапов.
Это откровение прозвучало из ее уст как-то на редкость внезапно, и данный фрагмент запомнился ему как один из самых очевидных сюжетных огрехов.
«Сделала ли она это намеренно, зная, что вскоре меня забросит в ее историю?»
«Или она просто второпях комкала концовку?»
Ответа он не знал, но даже эта мимолетная оплошность дала ему вполне осязаемую зацепку.
Благодаря ей ему удалось вычислить по меньшей мере один из двух этапов катастрофы.
Призыв Несущего погибель.
Суть второго этапа все еще оставалась загадкой, но логика подсказывала: если предотвратить первый шаг и не допустить призыва Несущего погибель, то до следующего дело может и вовсе не дойти.
— Что ж, для начала нужно просто выжить.
— А на все остальное мне, честно говоря, плевать — пусть хоть синим пламенем горит.
Это была единственная непреложная истина, за которую он мог уцепиться.
Он молча оделся, пока едва уловимый аромат розмарина все еще держался на его коже.
Рувиан вздохнул и потер лицо ладонями, словно пытаясь стереть с себя невидимый, давящий груз грядущего.
──────── ✦ ────────