Август

Август. Последний месяц перед отъездом.

Чемоданы стояли в углу комнаты. Полупустые. Я не знал, что брать. Компьютер разбирать не стал — в общаге сказали, можно арендовать системник на месте. Взял только монитор, клавиатуру и мышь. Без них никак. Мама суетилась. То носки подкладывала, то еду какую-то. Я не мешал. Пусть.

Рян До собиралась тоже. Мы виделись каждый день. Уже по привычке. Она приходила ко мне. Или я к ней. Мы сидели на диване. Смотрели в потолок. Говорили о всяком. О том, какой будет общага. Какие соседи. Какая еда в столовой.

— Говорят, в Сувоне кормят отвратно, — сказала она.

— В Ансоне тоже. Будем худеть.

— Я и так худая.

— Значит, тебе нельзя. Буду отдавать тебе свою порцию.

— Ты и так мало ешь.

— Тогда будем голодать вместе.

Она хмыкнула. Положила голову мне на плечо. Мы смотрели на чемоданы. На плакат с драконом. На лучницу на полке.

— Странно, — сказала она.

— Что?

— Мы всю жизнь прожили в этом городе. А теперь уезжаем. В разные. И это...

— Страшно?

— Немного. Но больше — грустно. Как будто что-то заканчивается.

— Заканчивается. Но что-то и начинается.

— Ты вечно такой оптимист?

— Нет. Просто с тобой — да.

Она взяла мою руку. Сжала. Мы сидели. Молчали. За окном шумели машины. Солнце падало на пол. Пылинки танцевали в луче.

Потом она встала. Подошла к полке. Взяла фигурку лучницы. Ту самую, что я подарил на день рождения.

— Я возьму её с собой, — сказала она. — В общагу. Поставлю на стол. Чтобы смотрела на меня. Как ты.

— Она не я.

— Знаю. Но напоминает.

Она убрала фигурку в сумку. Вернулась на диван. Села ближе.

— У меня есть идея, — сказала она.

— Какая?

— Давай пройдёмся. По всем нашим местам. В последний раз. Перед отъездом.

— Прямо сейчас?

— Да. Пока не стемнело.

Мы вышли. Прошлись по городу. Зашли в книжный магазин господина Пака. Он сидел за прилавком. Увидел нас. Кивнул.

— Опять вы, — сказал он.

— В последний раз, — сказала Рян До. — Мы уезжаем.

— Знаю. Ты говорила. В художественный?

— Да. В Сувон.

— Хороший город. Я там учился. Давно.

Мы посидели на старом диване. Она провела рукой по подлокотнику. Вздохнула.

— Это место... — сказала она.

— Ты можешь приезжать. На каникулы.

— Знаю. Но это другое.

Мы попрощались с господином Паком. Он пожал мне руку. Ей — кивнул. Сказал: «Береги её». Я сказал: «Буду». Мы вышли.

Потом пошли в подвал с лучницей на стене. Она стояла там. Смотрела на рисунок. Я стоял рядом. Мы не писали ничего нового. Просто смотрели.

Потом — на кран. Поднялись по ржавой лестнице. Ветер бил в лицо. Город внизу. Тот же, что и год назад. Только мы другие.

— Я буду скучать, — сказала она.

— Я тоже.

— Но мы справимся.

— Справимся.

Она взяла меня за руку. Мы стояли на вершине крана. В последний раз.

---

Вечером мы сидели у меня. Мама приготовила ужин. Рян До помогала накрывать на стол. Они о чём-то говорили, смеялись. Я не вслушивался. Просто смотрел на них. На маму, которая разливала чай. На Рян До, которая резала хлеб. Мне нравилось, что она здесь. Нравилось, что она смеётся с моей мамой. Нравилось, что ей уютно. Я хотел, чтобы так было всегда.

После ужина мама ушла к соседке. Мы остались вдвоём.

— Твоя мама хорошая, — сказала Рян До.

— Знаю.

— Она сказала, что если ты меня обидишь, она приедет в Ансон и лично тебя накажет.

— Она бы так и сделала.

— Я знаю. Поэтому ты не обидишь.

Я взял её за руку. Она сжала мои пальцы. Мы сидели на диване. Молчали.

— Завтра уезжаем, — сказала она.

— Да.

— Ты будешь звонить?

— Каждый день.

— Писать?

— Каждый час.

— Это слишком.

— Тогда два раза в день.

— Договорились.

Она повернулась ко мне. Я смотрел на неё. На её губы. На ресницы. Она заметила взгляд. Покраснела. Отвела глаза. Потом снова посмотрела — упрямо, по-своему. Я придвинулся ближе. Она не отодвинулась. Замерла. Я поцеловал её. Осторожно. Она ответила — легко. Её пальцы сжали мою рубашку. Я чувствовал, как она дрожит. Но не убегает. Не отталкивает.

Потом мы сидели. Молчали. Она всё ещё держалась за мою рубашку. Я всё ещё чувствовал её дыхание.

— Уже поздно, — сказал я.

— Знаю.

— Может, проводить тебя?

Она покачала головой. Отвела взгляд. Потом снова посмотрела на меня — упрямо, как всегда.

— Можно я останусь? — спросила она. — Я не хочу сегодня одна. Не могу. Последняя ночь перед отъездом. Если я уйду, я просто не усну.

— Оставайся.

— Твоя мама не будет против?

— Она поймёт.

Она кивнула. Я выключил свет в гостиной. Мы перешли в мою комнату. Там было темно. Только луна светила в окно. Я лёг на кровать. Она постояла секунду. Потом забралась следом. Подвинулась. Прижалась ко мне. Сама. Уткнулась лицом в моё плечо. Я обнял её. Осторожно.

— Я не могу спать одна, — прошептала она. — Не сегодня.

— Теперь не одна.

— Спасибо.

Мы лежали. Она дышала ровно. Я гладил её по голове. Чувствовал, как она расслабляется. Как уходит напряжение последних дней.

— Спокойной ночи, — прошептала она.

— Спокойной ночи.

Она уснула первой. Я слышал её дыхание. Чувствовал тепло. Смотрел на плакат с драконом на стене. За окном шумел ветер. Август кончался. Завтра начиналась новая жизнь. Но сегодня — она была здесь. В моих руках. И это было всё, что мне нужно