После

Вечером после школы мы сидели у неё дома. Торт стоял на столе. Шоколадный. Свечи ещё не зажжены. Её мама — госпожа Ким — суетилась на кухне. Доставала чашки, резала фрукты. Рян До сидела напротив меня. Фигурка лучницы уже стояла на полке. Рядом с кроватью. Как она и обещала.

— Мам, хватит бегать, — сказала Рян До. — Сядь уже.

— Сейчас, сейчас. Чай заварю.

— Чай уже заварен. Ты его третий раз подогреваешь.

Госпожа Ким наконец села. Посмотрела на меня. Потом на дочь. Улыбнулась.

— Знаешь, Хон Хэ, я давно не видела её такой счастливой.

— Мам!

— Что? Это правда. Ты улыбаешься. Постоянно. Раньше я думала, что ты разучилась.

Рян До покраснела. Я сидел и молчал. Не знал, что говорить.

— Спасибо тебе, — сказала госпожа Ким. — За торт. За фигурку. За то, что ты рядом.

— Это ей спасибо, — сказал я. — Она меня выбрала.

— Значит, вы оба молодцы, — она встала. — Ладно. Я пойду к соседке. У неё сериал. А вы празднуйте.

— Мам!

— Всё, всё. Свечи задуйте. Торт съешьте. Только не весь сразу.

Она взяла сумку. Вышла. Дверь хлопнула. Мы остались вдвоём.

Рян До выдохнула.

— Она тебя любит.

— Я заметил.

— Это хорошо. Она никого не любила. Кроме меня. И то — с трудом.

— Ты на неё похожа.

— Чем?

— Тем же. Трудно любишь. Но если любишь — то крепко.

Она посмотрела на меня. Потом встала. Зажгла свечи.

— Давай загадывать, — сказала она.

— Ты уже загадала утром.

— Это другое. Утром я загадала для нас. А сейчас — для тебя.

— Для меня?

— Да. Загадай и ты для меня.

Я закрыл глаза. Загадал. Чтобы у неё всё было хорошо. Чтобы её мама нашла работу получше. Чтобы она не плакала по ночам. Чтобы мы были вместе. Всегда. Открыл глаза. Она смотрела на меня.

— Загадал? — спросила она.

— Да.

— Тогда дуем.

Мы задули свечи вместе. Дым поднялся к потолку. Она разрезала торт. Положила мне кусок. Себе — поменьше.

— Вкусно, — сказала она. — Твоя мама — гений.

— Я ей передам.

— Передай. И скажи, что я прошу рецепт.

— Она будет рада.

Мы ели торт. Молчали. Потом она отложила тарелку. Вытерла губы салфеткой. Посмотрела на меня серьёзно.

— Хон Хэ.

— Что?

— Я хочу тебе кое-что сказать. Про своих родителей. Ты знаешь, что они развелись. Но я никогда не рассказывала, почему.

— Не обязан.

— Я хочу. Чтобы ты знал.

Она взяла чашку. Сделала глоток чая.

— Они не ругались из-за денег. Или из-за квартиры. Они ругались из-за меня.

— Из-за тебя?

— Да. Папа хотел, чтобы я пошла в медицинский. Мама — чтобы в юридический. Они спорили об этом годами. Сначала тихо. Потом громко. Потом суд. Развод. А я просто хотела рисовать мангу.

— Ты никогда не говорила, что рисуешь.

— Потому что стеснялась. Думала — глупо. Кому нужны мои рисунки.

— Мне нужны. Покажешь?

Она встала. Подошла к столу. Достала папку. Протянула мне. Я открыл. Рисунки. Карандашом. Лучница. Маг. Дракон. Девушка на кране. Парень с зонтом. Я. Она. Мы.

— Это... круто, — сказал я. — Серьёзно. Ты талантливая.

— Правда?

— Да. Я не вру. У тебя свой стиль. Живой.

— Спасибо.

Она забрала папку. Убрала. Потом взяла мою руку.

— Я хочу поступать на художника. В университет искусств. Это далеко. В другом городе.

Я замолчал. Другой город. Далеко. Она уедет.

— Когда? — спросил я.

— Через два года. После выпуска.

— Я поеду с тобой.

— Что?

— Поступлю в тот же город. На программиста. Или на инженера. Куда смогу. Буду рядом.

— Ты серьёзно?

— Да. Я же говорил — я с тобой. Всегда.

Она смотрела на меня. Потом подалась вперёд. Поцеловала. Долго. Крепко. Я ответил. Торт остывал на столе. Свечи догорели. Нам было всё равно.

Она отстранилась. Глаза блестели.

— Тогда решено, — сказала она. — Через два года. Вместе.

— Вместе.

Мы сидели до темноты. Она показывала рисунки. Я рассказывал про рейды. Про гильдию. Про игры. Она слушала. Задавала вопросы. Мы говорили о будущем. О том, куда поступать. Где жить. Как всё устроить. Это было страшно. И радостно. Как прыжок с крана. Только без парашюта. И мы вдвоём.