Опасность в столице!

Война ради мира!

Глава 8: Опасность в столице

В коридорах миграционного центра Гардпила пахло пылью и старыми документами. Милана сидела на жесткой скамье, морщась от тупой боли — врач только что закончила перевязывать поврежденную в бою руку. Белая ткань бинта казалась неестественно яркой на фоне её военной формы.

— Авангард Милана, для вас есть поручение, — голос сотрудника центра звучал буднично, почти извиняюще.

Милана осторожно пошевелила пальцами, проверяя чувствительность, и подняла как бы будничный взгляд на чиновника.

— Выкладывай. Слушаю.

— Там четверо детей... беженцы. Просят помочь найти родителей. Учитывая ваше состояние, мы подумали, что...

— Эх... — Милана тяжело вздохнула, вставая. Металл её снаряжения негромко лязгнул. — Конечно. А что я ещё могу делать в таком виде? На передовую меня всё равно пока не пустят.

Она вышла на крыльцо, щурясь от яркого дневного света. Перед ней стоял странный квартет: четверо ребят, потрепанных дорогой, но с удивительно цепкими взглядами. Несколько секунд они просто стояли в тишине, изучая друг друга. Милана видела в их глазах отражение того ужаса, через который они прошли, а они видели перед собой живую легенду — израненного Авангарда Леквии.

Сёгун, чьё лицо всё ещё скрывали бинты, слегка подтолкнул Камелию в плечо.

— Ах, да... Здравствуйте? — неуверенно начала девочка.

— Да, здравствуйте, — голос Миланы смягчился. — Родителей потеряли?

Сёгун молча поднял большой палец вверх. Затем, коротким движением, он указал на Кёрли. Тот сразу понял знак лидера.

— Да, там такое... — затараторил Кёрли. — Во время эвакуации всё смешалось. Мы просто... мы их потеряли.

Милана внимательно осмотрела их — запыленных, уставших, но не сломленных.

— Ну, пойдемте. Присядем где-нибудь, поговорим. Нужно обсудить детали.

Сёгун попытался что-то сказать, его губы дрогнули, но резкая боль в челюсти и горле заставила его замереть. Он лишь плотнее сжал зубы, скрывая гримасу.

Гардпил медленно погружался в вечерние сумерки. Тени гор удлинялись, накрывая улицы прохладой. Пятерка неспешно шла мимо временных лагерей и укреплений.

— После того как мы вышли из леса и поднялись на холм... — Кёрли говорил тихо, глядя себе под ноги. — Мы увидели Эдем. Он был в огне. Весь. Когда мы добрались до дома, там уже никого не было. Мы едва успели уйти.

Сёгун снова поднял палец, подтверждая каждое слово. Его молчаливое присутствие давило сильнее любого крика.

— Ясно... Я поняла, — Милана остановилась и посмотрела на небо, где зажигались первые звезды. — Уже вечереет. Вы сегодня хоть что-нибудь ели?

Сёгун отрицательно покачал головой.

— Ну тогда пойдёмте. Я вас покормлю.

— О-о-о! — глаза Камелии расширились от удивления. — Вы нас угощаете?

— Ха-ха, конечно! — Милана впервые за долгое время искренне улыбнулась.

Они остановились у небольшого уличного ларька, от которого шел аппетитный пар. Вскоре перед каждым стояла глубокая миска с горячим густым супом. Тишину прерывал только стук ложек.

— Ммм, как вкусно! — Одетта зажмурилась от удовольствия, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Вам нравится? — спросила Милана, наблюдая за ними.

Сёгун, аккуратно поднеся ложку к губам, на мгновение замер, посмотрел на воительницу и снова показал свой неизменный жест — палец вверх. В этом жесте было больше благодарности, чем во многих словах.

Гул горячего цеха и скрежет металла по металлу мгновенно вытеснили тишину уютного ужина. Гранд-мастер Флэк стоял посреди огромного завода, сложив руки на груди. Его взгляд, обычно острый, сейчас казался затуманенным от бесконечных расчетов.

— Хмм... — протянул он, не отрывая глаз от чертежей.

— Сэр, вы чем-то недовольны? — Инженер, стоящий рядом, нервно переступил с ноги на ногу.

— Хмм... Ммм...

— Сэр? — голос инженера дрогнул, он начал заметно потеть под тяжелым взглядом Флэка.

— Я тут примерно прикинул... — наконец заговорил Флэк, потирая переносицу. — Строительство одного полноценного экземпляра ПСБ-3 займет около двух лет. Хочу знать ваше мнение: я слишком оптимистичен или мы реалисты?

Инженер шумно выдохнул, его плечи опустились от облегчения.

— Ах... Точные сроки сейчас — вещь призрачная, но мы приложим все силы, чтобы уложиться в эти два года, как вы и сказали.

— Конечно... — Флэк горько усмехнулся. — А что еще мы можем сделать?

— Хотите, я изложу причины задержек? Дефицит сплавов, нехватка...

— Ах, нет, не надо... — Флэк отмахнулся. — Я и сам всё прекрасно понимаю. Пойду пройдусь по цехам.

Он медленно пошел вглубь завода. Мимо него на конвейерах проплывали остовы десятков «НС». На мгновение на его лице промелькнула гордость — эти танки были его детищем, надежным и мощным. Но улыбка быстро сменилась тяжелыми думами.

Флэк (внутренний монолог): «НС» пока показывают себя хорошо... но тот вражеский танк, о котором все твердят... он щелкает их как орехи. А ПСБ-3? У нас не будет времени на нормальные тесты. Мы будем собирать его на коленке, на скорую руку.

К нему подбежал директор завода, протягивая стопку бумаг.

— Сэр, подпишите?

— Ах да, конечно.

Пока перо скрипело по бумаге, мысли Флэка продолжали лихорадочно искать выход. Он вернул документы и провел ладонью по холодной станине одного из старых станков.

Флэк (внутренний монолог): Ладно, кузов и лобовую броню мы как-нибудь вытянем на старом оборудовании... Но башня, орудие и двигатель... Это настоящая головная боль. У нас нет права на ошибку.

— Эх... Ладно, удачи вам. Мне пора, — Флэк кивнул рабочим.

— Хорошего пути, сэр! — донеслось ему вслед.

Он сел в машину и нажал на газ. За окном проносились пейзажи невероятной красоты: солнце медленно тонуло в океане, окрашивая горы в багрянец, в полях над цветами кружились бабочки, а в сумерках зажигались первые светлячки. Всё это выглядело таким мирным и вечным, что сердце сжималось от осознания — всё это может исчезнуть в считанные дни.

Тем временем в Гардпиле окончательно стемнело. Поиски родителей на сегодня закончились безрезультатно, и Милана, как и обещала, проводила квартет до их временного жилья.

— Ладно, отдыхайте. Вы заслужили, — Милана поправила перевязь на руке. — Завтра отправимся в другое место, может, там повезет больше.

— Хорошо! И вы тоже отдохните! — помахала Камелия.

— До встречи! — добавила Одетта.

Сёгун просто устало махнул рукой, и Кёрли тут же повторил жест за другом. Как только дверь квартиры захлопнулась, Сёгун, не раздеваясь, рухнул на кровать и мгновенно провалился в тяжелый сон. Тело, измученное ранением и долгой дорогой, требовало восстановления.

— Никогда не видела его таким, — прошептала Одетта, глядя на спящего парня. — Что же с ним всё-таки произошло?

— Короче говоря... ах... — Камелия замялась.

— Короче, мы просто чертовски устали бежать от кадельтатцев, — перебил её Кёрли, тяжело опускаясь на стул. — Именно они оставили Сёгуну этот «подарок» на лице.

— Но Сёгун тоже оставил им отличные воспоминания! — с гордостью вставила Камелия, вспомнив момент в избушке.

— Ха-ха... это точно, — Кёрли нервно усмехнулся. — Хотя тогда было жутко страшно. Я до сих пор не понимаю, как он это сделал... Вонзить нож прямо в голову... это было безумие.

Глаза Одетты округлились.

— О чем вы вообще говорите? Кому?

— Забудь, — отрезал Кёрли, посерьезнев. — Сёгун запретил нам об этом болтать.

— Но почему?

— Брат просто любит скромность, — Камелия развела руками. — Давайте лучше тоже спать.

— Странно всё это... — пробормотала Одетта. — Но ладно. Спать так спать.

В то время как Гардпил только погружался в тревожную полночь, столица Кадельталии полыхала в лучах кровавого заката. Багровое солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая острые шпили города в цвет запекшейся крови. В одном из скромных домов, затерянных в лабиринте жилых кварталов, дрожало пламя единственной масляной лампы. В этом скудном круге света сидел Кедзин. Его имя означало «Титан», но сейчас, сжимая в подрагивающих пальцах прямоугольник плотной бумаги, он чувствовал себя песчинкой, которую вот-вот подхватит и унесет ураган.

Он не отрываясь смотрел на визитку. На ней не было гербов, только сухой адрес — координаты самого важного и страшного здания во всей Кадельталии.

Кедзин (внутренний монолог): Черт... Страшно! Сердце колотится так, будто хочет выпрыгнуть. Я хочу пойти, я должен, но это здание... оно как пасть огромного зверя, пожирающего небо.

Он перевел взгляд на мать, которая дремала в кресле напротив. Для неё господин Волкрю был живым богом, мессией, который вытащил их народ из бункера. Она не видела того, что видел Кедзин.

Кедзин (внутренний монолог): Мама верит ему безусловно. Для неё он спаситель. Но я помню тот холод... Те двое рядом с ним, его помощники — они смотрели на меня как на мусор. Если бы господин Волкрю не остановил их руку в последний момент, я бы уже гнил в земле. Как же страшно возвращаться туда, где тебя едва не лишили жизни.

Он подошел к окну. Над крышами домов, окутанный сумерками, возвышался Цитадель — монументальный замок, чья тень, казалось, накрывала половину города. Здание выглядело вечным, непоколебимым и бесконечно чужим.

Пока Кедзин вел внутреннюю борьбу, в тенях подножия этого самого замка скользила другая фигура. Никита уже несколько часов кружил по периметру возвышенности, на которой стояла Цитадель. Его движения были расчетливы, а взгляд сканировал каждый пост охраны.

Никита (внутренний монолог): Поразительно... Невероятные темпы. Либо эти фанатики вышли из бункера гораздо раньше, чем мы предполагали, либо они воздвигли этот замок на фундаменте каких-то древних, забытых руин. Но какая к черту разница? Главная проблема в том, что я вижу цель, но не вижу пути. Охрана стоит плотно, смены меняются каждую секунду, а прожекторы выжигают любую тень на склонах холма. Обычным шпионажем здесь не обойтись... Черт бы тебя побрал, Агахан! Зачем тебе вдруг понадобился этот «Клинок Стихий»? Ты втянул меня в это, даже не потрудившись объяснить, какая сила сокрыта в этой железке!

Никита сплюнул в пыль и сильнее натянул капюшон.

Никита (внутренний монолог): Ладно... Глупо злиться на единственного человека, который вытащил меня из грязи. Связи Агахана действительно пугают — он заставил самого Флэка, гранд мастера, прислушаться и наделить меня силой. Придется отработать долг. Но как, черт возьми, войти в этот замок?

Наступил вечер. Последняя полоса света исчезла, и город погрузился в искусственное освещение фонарей. Кедзин наконец решился. Он надел свою лучшую куртку и вышел на главную улицу, ведущую к сияющей огнями Цитадели.

Кедзин (внутренний монолог): Спокойно. Дыши. Я всё обсудил с мамой, назад пути нет.

В памяти всплыл вечерний разговор, когда тени в комнате были ещё длинными, а надежда — хрупкой.

— Мама, я должен обсудить это с тобой, — Кедзин положил визитку на стол перед проснувшейся матерью.

— Ох, дорогой... — она коснулась бумаги кончиками пальцев. — Если это действительно приглашение от господина Волкрю... ты должен идти. Он наш хранитель. Отказать ему — значит отказать самой судьбе.

— Но мама! — Кедзин сорвался на шепот. — Те двое, что были с ним... они чуть не убили меня! Это было не знакомство, это была казнь, которую он прервал в последнюю секунду!

— Вот видишь, — мама мягко улыбнулась, — господин Волкрю лично спас тебя. Значит, ты важен для него. Не бойся, сынок. Его милость безгранична для тех, кто ему верен.

Возвращаясь в реальность, Кедзин обнаружил себя перед массивными коваными воротами. Двое стражей в тяжелой броне преградили ему путь, скрестив винтовки.

— Эм... здравствуйте? — выдавил из себя мальчик.

— Чего тебе, мелюзга? — пробасил первый страж, не двигаясь с места.

— Мальчуган, если у тебя нет дела государственной важности, — добавил второй, — то тебе здесь даже дышать запрещено. Проваливай, пока мы не вызвали патруль.

Кедзин, не говоря ни слова, протянул зажатую в кулаке визитку. Первый страж небрежно взял её, поднес к свету фонаря... и внезапно замер. Его напарник заглянул через плечо, и оба воина синхронно отступили назад.

— А?! Э... Кхм! — первый страж сорвал с головы шлем, обнажая испуганное лицо. — Простите меня, молодой господин! Я не признал... я не знал!

— Так вот оно что... — прошептал второй. — Личная визитка Великого Волкрю. Молодой господин, пожалуйста, проходите внутрь. Не прячьте её, показывайте каждому встречному офицеру — они проводят вас в покои господина.

Кедзин замер в оцепенении.

Кедзин (внутренний монолог): И это всё? Клочок бумаги заставил этих гигантов дрожать? Удивительно... какая же власть стоит за этим именем?

— Да... спасибо, — Кедзин осторожно забрал визитку и сделал шаг за ворота.

— Ах, господин, не стоит благодарностей! Проходите! — донеслось ему в спину.

Камера начала медленно отдаляться, поднимаясь всё выше и выше над городом. Мы видим, как крошечная фигурка Кедзина идет по бескрайнему мраморному двору вглубь исполинского замка. Величественные стены Цитадели, подсвеченные снизу огнями, казались клыками, уходящими в ночное небо. Маленький мальчик входил в чрево империи под своим новым, пугающим титулом — «Молодой господин». В тени соседнего здания за этим триумфальным входом, сцепив зубы от зависти и злости, наблюдал Никита, всё еще не понимая, как простому ребенку открылись двери, в которые он не мог даже постучать.