Улыбка Клинта

Война ради мира!

Глава 5: Улыбка Клинта

Джунгли превратились в зеленый ад. Милана бежала с перевязанной рукой впереди своего отряда, продираясь сквозь густые заросли. Из двадцати бойцов элитной группы в живых осталось лишь одиннадцать. Девять жизней оборвались за считанные минуты.

— Что это за танк?! — прохрипела Милана, с трудом переводя дыхание. — Он просто неубиваемый!

— Без понятия, капитан... — отозвался Солдат №2.

— Даже ПТ-артиллерия, прибывшая позже, не смогла пробить его броню...

— Это какое-то... просто неубиваемое чудовище, — добавил Солдат №3.

— Капитан, а что если подорвать его на мосту? — внезапно предложил Солдат №1.

Милана на секунду замедлила бег.

— Точно! Надо попробовать.

— Но капитан, — возразил второй солдат, — они наверняка не будут просто ехать по мосту с такой ценной техникой. Они будут проверять его безопасность.

Милана до крови прикусила губу.

— Да, ты прав... Но мы должны попытаться. Даже если не выйдет уничтожить танк, мы обрушим мост и задержим их.

Отряд достиг ущелья, перебрался на другую сторону и затаился в ожидании. Вскоре к переправе подошла колонна Кадельталии.

— Стоять. Остановиться! — раздался властный голос Клинта.

— Что такое, господин? — спросил один из кадельтатцев.

— Прошлая ситуация ничему не научила?! — Клинт разочарованно оглядел своих людей. Солдаты испуганно завертели головами. — К черту... Проверить мост с самого основания.

— А... простите, господин, за тупость.

Четверо солдат спустились к фундаменту. Из своего укрытия Милана наблюдала за происходящим.

— Какой же он... мразь.

— Капитан, мы ждем, — прошептал Солдат №3. — Что прикажете?

— К черту... Сначала стреляйте, а потом взрывайте. Пыль от взрыва закроет им обзор и поможет нам уйти.

Прозвучал слаженный залп, а следом — оглушительный грохот взрыва. Центральный пролет моста рухнул в пропасть. Но сквозь оседающую пыль Милана услышала смех.

— А-ха-ха-ха... Ммм-хм... Как ожидаемо! — Клинт даже не вздрогнул.

— Капитан! Вы чего встали?! — крикнул Солдат №2, видя, что Милана не сдвинулась с места.

— Идите! Я понаблюдаю и догоню вас! Приказ!

— А... хорошо! Догоняйте!

Милана осталась — и не зря.

— Солдаты, не забывайте! — Клинт спрыгнул с брони. — Мы на чужой земле! Здесь ни к чему нельзя относиться легкомысленно.

Он подошел к краю пропасти и засучил рукава. В его правой руке начал клубиться ледяной туман. Клинт вытянул ладонь, и сквозь пыль прорезался кристально чистый лед, формируя над бездной идеальный мост. Глаза Миланы расширились.

— Что за черт тут творится...

— Меня ничто не остановит от исполнения воли господина Волкрю! — воззвал Клинт.

Внезапно он выбросил вперед левую руку. Из нее хлынула раскаленная магма, ложась прямо поверх льда. Под воздействием дикого холода она мгновенно остыла. Меньше чем за две минуты Клинт создал мост из черного, непробиваемого обсидиана.

— Хах... Мост готов. Продолжаем путь.

Солдаты разразились овациями:

— Господин Клинт... Это невероятно!

Но его лицо оставалось ледяным:

— Нечего восхвалять. Идем дальше.

Сквозь пар, поднявшийся от столкновения магмы и льда, Милана увидела, как гигантский силуэт танка тяжело вкатывается на обсидиановый мост.

— Дерьмо! — вырвалось у нее, и она растворилась в джунглях.

Мы внезапно оказываемся внутри мчащейся машины. Напротив Практо Ноэла сидит потрепанная Милана. Ее рука неестественно вывернута и наскоро перевязана. Все, что мы видели, было ее докладом.

— Вот как, значит, всё было... — задумчиво произнес Ноэл.

— Я потеряла девять человек из двадцати... И это их нисколько не задержало. Они просто чудовища, которых не остановить.

— Чудовища... Этот их танк и генерал, владеющий льдом...

— Да. Их главная движущая сила.

— Что ж... — в глазах Ноэла блеснул холодный расчет. — Если у них есть свое чудовище... Мы должны создать свое. Хотя бы одно.

Милана непонимающе нахмурилась:

— Чудовище? Людей мы не сможем натренировать так быстро, чтобы дать бой генералу со льдом. Даже лучшие не подойдут к его уровню.

— Ошибаешься! Мы не будем их тренировать. Они у нас уже есть. Поэтому мы построим чудовище!

— Уже есть? Вы о Реквиемцах? Кого мы построим?

— Скоро туда прибудет кое-кто... И мы построим того, кто даст отпор их танку!

— Ничего не понимаю...

— Поймешь, когда доедем до Гардпила.

— Хорошо-о...

Кадр меняется. Беженцы наводнили улицы небольшой деревни. Пыль, паника, крики. Всего два ветхих грузовика на сотни отчаявшихся людей.

— Грузовики рассчитаны только на двести человек! — надрывался военный. — Остальные пойдут пешком через горы!

— Кто не успеет — станет рабом Кадельталии! — вторил ему другой. — Быстрее!

Начальник лесорубов, забыв обо всем, яростно работал локтями, пробиваясь к борту. Камелия и Кёрли в панике пытались протиснуться следом. И только Сёгун шел ровно. Ни быстрее, ни медленнее. Его лицо было пугающе спокойным.

— Сёгун... ты чего? — Кёрли оглянулся.

Камелия посмотрела на брата и сразу всё поняла, опустив глаза.

Двое взрослых мужчин насмерть дрались за место в кузове. Сёгун лишь скользнул по ним безразличным взглядом.

«И снова всё так же... Но почему?» — пронеслось в его голове.

Шум толпы внезапно исчез, сменившись звенящей тишиной.

Прошлое Сёгуна

Тяжелый удар в плечо швырнул Сёгуна в пыль. Рослый мужчина перешагнул через него, занимая его место в очереди.

— Эй, мелкий, следи за очередью!

«И так каждый день... За кусок хлеба, который ты должен донести до конца дня. За еду убивали. Я не хотел умирать, поэтому после каждой неудачи я просто молча уходил».

Мрачные, сырые своды подземного бункера.

— Братик! Ты сегодня достал что-нибудь? — маленькая Камелия с надеждой смотрит на него.

— Нет, прости... Сегодня то же самое. Будем надеяться на родителей.

Дома отец молча протягивает Сёгуну кусок хлеба.

— Опять туда ходил? — тяжело спрашивает он.

Сёгун молчит.

— Сёгун... мы же говорили... — голос матери дрожит от усталости. — Неужели ты ничего не понимаешь?!

— Ах, как же сложно с тобой...

На лице мальчика нет ни вины, ни сожаления. Одно лишь глухое безразличие.

«А что мне остается? Им самим едва хватает. Я не хочу подыхать от голода».

Кадры бункерной жизни мелькают, как в бреду. Бесконечные очереди. Толчки. Падения. Но однажды всё изменилось. Когда очередной взрослый швырнул его на бетон, Сёгун не сжался. Он лежал на спине, глядя на занесенный для удара ботинок. И в этот миг мальчик нанес резкий, жестокий удар ногой прямо в пах обидчику. Мужчина с воем рухнул на колени, и Сёгун, вскочив, хладнокровно всадил ему в лицо несколько тяжелых ударов.

«В мире, где я живу, живут только сильные. Слабые — выживают. Я решил встать где-то посередине. Смелость, холодность, воля и спокойствие — это минимум, чтобы не сгнить здесь».

Сёгун быстро взрослел, впитывая законы дна. «Только тот, кто готов сражаться, получит всё. Только тот, кто будет бороться, заберет награду».

Но однажды законы дна забрали всё у него.

Темный переулок. Сёгун замер за углом, наблюдая, как двое вышибал прижали его родителей к стене.

— Где наши деньги и еда?! — рычал Мужчина №2.

— У нас сейчас ничего нет! — умолял отец.

— Ложь! — Мужчина №1 замахнулся на мать. — Молчать! Тебе слова не давали!

— Значит, когда вы брали в долг, вы нас просто обманули! — Мужчина №2 выхватил нож и без колебаний всадил его в ногу матери.

Отец, обезумев, бросился на них, но получил удар под колено и град тяжелых ударов в живот. Они сбили женщину на землю и начали методично избивать.

Сёгун, прижавшись к холодной стене, впервые в жизни оцепенел. Тело не слушалось. Животный ужас сковал легкие. Он сполз на пол, обхватив колени, и беззвучно зарыдал, пока звуки ударов не стихли.

Убийцы неспешно выходили из переулка.

— Тьфу блин... Берут в долг и не возвращают. Зачем брать, если знаешь, что не вернешь?

— Жить хотят... — усмехнулся второй.

Едва они завернули за угол, как тяжелая доска с хрустом впечаталась в лицо первого. Он рухнул без сознания. Второй не успел даже моргнуть, как Сёгун нанес ему свой фирменный удар в пах. Перешагнув через корчащегося бандита, мальчик добил первого еще несколькими безжалостными ударами. А затем, разорвав тишину бункера, закричал детским, срывающимся голосом:

— НА ПОМОЩЬ! СРОЧНО! ПОЖАЛУЙСТА!

Свет фонариков. Полиция. Врачи с серыми лицами.

— Ваш отец умер от внутреннего кровоизлияния, — не глядя в глаза, сказал врач. — А мать... забили до смерти.

— Эх, не повезло детям, — вздохнул капитан полиции. — Двое воришек-убийц. Дают в долг бедным, а потом убивают. Жизнь в бункере... во что она превращает людей. Как тебя зовут, малец?

— Сёгун. А это Камелия.

— Вы храбрецы. Полиция возьмет вас под защиту.

Но полиция не могла защитить от пустоты. Через несколько дней Сёгун сидел на скамейке, глядя в никуда взглядом старика. К нему подошел Кёрли.

— Привет! Как дела?

— Дерьмово, — голос Сёгуна был мертвым.

Кёрли осекся. Он всё понял по этому взгляду.

Спустя пару часов в их сиротскую комнату постучали. На пороге стоял Кёрли с родителями. Мать Кёрли ахнула, увидев ледяные глаза 12-летнего мальчика. А когда Сёгун молча открыл дверь шире, показывая маленькую Камелию, сердце женщины дрогнуло.

— Милый, мы должны им помочь! — обратилась она к мужу.

— Да, папа! Не будь бездушным!

Отец тяжело вздохнул и кивнул. Сёгун лишь молча кивнул сестре. Так у них появилась новая семья.

Настоящее время

Реальность ударила по ушам ревом моторов. Взрослые всё-таки залезли в кузов, но места больше не было. Сёгун обернулся. На горизонте, со стороны джунглей, поднималась плотная, хищная стена пыли.

— Так! Кёрли, Камелия, нам тут и не было места с самого начала. Надо валить!

— На пять часов — пыль! Заводи! — заорал военный.

Люди цеплялись за борта уезжающих машин, срывались, падали. Троица осталась в облаке выхлопных газов.

— Не успели... — прошептал Кёрли.

— Сейчас лучший вариант — спрятаться в доме, — холодно отрезал Сёгун.

— Но нас найдут! — пискнула Камелия.

— А если побежим по открытой местности — догонят наверняка. Идем.

Они юркнули в самый непримечательный, покосившийся дом на самом краю деревни. Вскоре улицы заполнил грохот гусениц и тяжелые шаги пехоты Кадельталии. Клинт спрыгнул с танка, брезгливо оглядываясь.

— Простенькая деревушка. Грабить. Брать в плен для работы. Откажутся — убить.

— Есть, господин!

Клинт неспешно пошел вдоль улицы, толкая двери одну за другой. Он подошел к их укрытию. Дверь со скрипом начала открываться. Троица всё слышала. Как только ботинок генерала пересек порог, Сёгун со всей силы захлопнул дверь.

Клинт сделал шаг назад, удивленно вскинув бровь. Поняв, что внутри кто-то есть, он разбежался и вынес дверь с такой силой, что та отлетела к стене, сметая прятавшегося за ней Кёрли.

— Ребёнок? — Клинт усмехнулся.

Из тени вынырнул Сёгун. Он запрыгнул генералу на спину, беря его в жесткий удушающий захват. Но для Клинта это было ничто. Человек, выживший после выстрела в горло, просто перебросил подростка через себя, впечатав в доски пола.

— Агрессивные дети...

В руках Клинта начал конденсироваться лед. Но тут Камелия с размаху обрушила металлическое ведро ему на затылок. Клинт, не ожидавший такой дерзости, пошатнулся, и Сёгун мгновенно всадил ногу ему в челюсть. Началась безумная схватка на полу. Сёгун мертвой хваткой вцепился в шею генерала спереди, а Камелия набросила на него полотенце сзади, натягивая концы.

Но Клинт лишь оскалился. Он решил повеселиться. Температура в комнате стремительно упала. Руки Сёгуна начали покрываться инеем, теряя чувствительность. Клинт формировал в ладони острый ледяной кол, целясь мальчику прямо в грудь.

Но Сёгун был сыном бункера.

— КЁРЛИ! НОЖ! — рявкнул он.

Кёрли вскочил и метнул кухонный нож. Сёгун перехватил рукоять в воздухе.

«Нож? — презрительно подумал Клинт. — Что он собирается делать этой игрушкой? Что он...»

Вспышка агонии разорвала сознание генерала. Сёгун ударил не в глаз и не в шею. С пугающей анатомической точностью он вогнал лезвие в Птерион — самое тонкое место на стыке костей черепа — пробивая черепную коробку до самого мозга.

У Клинта мгновенно отключился вестибулярный аппарат. Дикое головокружение, тошнота, перед глазами всё померкло. Тело перестало слушаться.

«Этот... мальчишка! Кха... кхх... что происходит?!»

— Уходим! — Сёгун выдернул нож.

— СЁГУН! ТЫ СУМАСШЕДШИЙ!!! — орал Кёрли на бегу.

— О боже... жесть, кошмар... Как ты это сделал?! — Камелия едва перебирала ногами.

— Я считаю, это было круто, — невозмутимо ответил Сёгун.

Через несколько мучительных секунд регенерация Клинта взяла свое. Он вырвал лезвие из раны и, пошатываясь, вывалился на улицу. Солнце ударило по глазам сплошным белым экраном — нарушенные нейронные связи давали о себе знать. Ноги подкосились, он рухнул на одно колено. Зрение постепенно фокусировалось. Вырвав винтовку из рук опешившего солдата, Клинт вскинул ее.

В этот миг инстинкты Сёгуна взвыли. Он почувствовал взгляд смерти. Не раздумывая, он с силой оттолкнул Кёрли в одну сторону, а сам с Камелией рухнул в другую.

Грохнул выстрел. Пуля срезала прядь волос Сёгуна.

— Да кто он такой?! — ревел Клинт, сплевывая кровь. — Чтобы ранить меня... В ГОЛОВУ!

Сёгун лежал на земле в абсолютном шоке. Впервые в его картине мира кто-то не умер после того, как ему пробили мозг.

— Он не умер?! Что за дерьмо?!

— КЁРЛИ, БЕГИ! ВСТРЕТИМСЯ В ЛЕСУ! — заорал Сёгун.

— Ах... как же бесит! Строит из себя героя! — Клинт сжал зубы, принимая максимально устойчивую позу. — Пришел твой смертный час, герой!

Время замедлилось. Клинт выстрелил. Сёгун, обнимая сестру, начал поворачивать голову, чтобы оценить угрозу. Пуля летела прямо в лицо. В сюрреалистичном слоу-мо она по касательной врезалась в правую щеку Сёгуна, разрезая кожу, разрывая мышцы и сухожилия от уголка губ до самого уха.

Лицо взорвалось красным. Изуродованная плоть свисла лоскутом, образуя жуткую, неестественную улыбку. Кровь хлынула рекой, заливая одежду.

Но боли не было. Только ледяной адреналин бункера. Сёгун знал: секунда промедления — и они мертвы. Зажав разорванную челюсть окровавленной рукой, он подхватил Камелию и рывком скрылся в лабиринте узких деревенских улочек.

Клинт тяжело опустился на колено, борясь с накатывающей дурнотой.

— Что за черт... Как он выжил? Я точно метил в голову! — Генерал зарычал от бессилия. — Ранил меня в мозг и сбежал... Как унизительно. Ах... голова кружится...

— Сэр, мне догнать их? В погоню? — подбежал солдат.

— Ах... черт... Да, иди! Возьми с собой людей!

А далеко впереди, не издавая ни звука, бежал Сёгун. Он мчался сквозь дома, придерживая рукой свисающую челюсть, оставляя за собой багровый след. Клинт подарил ему шрам. Шрам в форме вечной улыбки.