Задний переулок

Однако сколько ни ломал голову Эрик, он не мог придумать достойного способа отплатить Мирабелле — такого, что хотя бы отчасти возместил бы полученное, а то и превзошёл. Разница в их возможностях была слишком разительна. Как сказала Ребекка Симмонс, Мирабелла жила так высоко, что ему и мечтать было нечего о том, чтобы подняться туда.

И всё же, если он станет понемногу, день за днём, выделять время на игру и не забывать упражняться, то хотя бы сумеет наскрести деньги на два билета на корабль, что отправляется в Ингринт. Там можно будет снять небольшую комнату, чтобы им было где остановиться по прибытии. И если раз за разом сужать между ними эту пропасть, может статься, однажды он достигнет той высоты, на которой стояла Мирабелла.

Говорили, что в Ингринте живут куда более состоятельные люди, чем в Квинсленде, а следовательно, возможностей для заработка там должно быть больше. Даже там он мог бы работать пианистом и помогать оплачивать обучение Мирабеллы в медицинском университете.

Конверт с платой, который вручил ему Кларк Бромли, был на редкость тяжёл. Но, по правде говоря, Эрик имел при себе куда больше — сложенные и подкреплённые плотной бумагой купюры, аккуратно припрятанные в кармане. Благодаря управляющему, который во время перерывов обходил с ним столики и представлял его гостям, стоило Эрику пожать чью-то ладонь, как в руку ему скользили либо крупные банкноты, либо визитные карточки.

Да и плата с винодельни «Картерет» была вовсе не мала. Даже принимая во внимание, что его обеспечивали жильём и пищей, а участие в полевых работах было скорее символическим, Мирабелла Картерет всё равно вручала ему весьма щедрое вознаграждение.

И всё же самым поразительным было другое: то, что он мог заработать за один-единственный день — за каких-то пять часов за фортепиано — превышало заработок от нескольких месяцев работы на винограднике. Для него это было столь ободряюще, что дух захватывало.

Разумеется, сказалась и доброжелательность управляющего, и щедрость гостей, ведь это был его первый рабочий день. Но даже с учётом этих обстоятельств успех был поистине удивителен. Так что отказываться от столь выгодного занятия Эрику не хотелось ни в малейшей степени.

— Можете идти.

— Да. До завтра.

Он почтительно склонил голову перед Кларком Бромли, который лениво взмахнул рукой в знак прощания. Затем Эрик быстро спустился по лестнице Блейк-Аркейда. На часах давно перевалило за десять.

Когда он вошёл в конюшню, заскучавший смотритель, до того лежавший без движения, метнул сердитый взгляд — немой укор за то, что ему пришлось ждать так поздно. Эрик вынул из конверта бумажную купюру и протянул мужчине.

Лицо старика тут же озарилось смесью удивления и недоверия: далеко не каждый день ему совали бумажные деньги вместо привычной мелочи.

После лёгкого поклона Эрик быстро взял лошадь под уздцы и вывел её в переулок. Удастся ли добраться до Долины Русалки за час, оставалось под большим вопросом. Он прежде никогда не ездил верхом после заката.

— Эрик.

Он уже завязывал шнурок фонаря у себя на запястье, когда вдруг услышал позади голос, который будто бы уже встречал прежде. Эрик машинально поднял фонарь в ту сторону, откуда донеслось его имя.

Человек, сощурившийся под внезапным светом, оказался не кем иным, как принцем Гессена — тем самым, что прогуливался с Мирабеллой Картерет на приёме у губернатора. Тем самым, что засыпал Эрика расспросами. Тем самым, кто даже не удосужился подать Мирабелле руку, когда она, совершив положенный поклон, отходила от него.

А когда Эрик сегодня обходил столики, этот принц не обратил на него ни малейшего внимания. Пришлось самому опустить взгляд и приветствовать высокого гостя так, словно встретил его впервые. Он до сих пор помнил влажную, неприятную на ощупь кожу принца в тот миг, когда их ладони соприкоснулись.

— Ваше Высочество.

Эрик молча согнул спину в почтительном поклоне. Лишь спустя добрую минуту принц дозволил ему выпрямиться.

«Что делает принц в таком закоулке посреди ночи?» — скользнула мысль.

Задние переулки за Блейк-Аркейдом были местом, куда особам королевской крови и забредать не следовало.

Джейкоб предупреждал не раз и не два: стоит солнцу зайти — и по этим улицам расползаются пьяницы, бродяги и несчастные с лицами, напоминающими восковые маски. И всё же состояние принца не касалось Эрика ни малейшим образом. Его единственной мыслью было: как можно скорее вернуться на виноградник.

Эрик ещё раз поклонился принцу, который не сводил с него взгляда, и повернулся к лошади.

— Забавляешься?

Эрик так и не смог вскочить в седло. Его остановил не сам вопрос, а то, как бесцеремонно он был произнесён.

— Что вы имеете в виду, Ваше Высочество?

Эрик выпрямился. Принц шагнул к нему ближе.

— Я имею в виду такую жизнь, — он коротко взмахнул рукой. — Прозябать на ферме, чтобы не умереть с голоду, и перебиваться игрой на фортепиано ради мелкой монеты.

Выражение лица принца переменилось в одно мгновение. Для Эрика, привыкшего жить среди людей добрых и простодушных, это было непривычным зрелищем. Но инстинкт подсказал, что за этой улыбкой скрывались и язвительность, и хитрость.

— Да. Мне нравится такая жизнь.

— Чушь.

Принц Гессена хмыкнул. Смех его оказался грубым и злорадным — совершенно неподобающим особе королевской крови. Эрик ощутил странное несоответствие, словно что-то в происходящем резко выбилось из привычного порядка вещей.

Он обдумал смысл сказанного принцем. Стоило тому коротко рассмеяться, как донёсся резкий запах винного перегара. Лишь теперь до Эрика дошло, что объясняет столь странное поведение: ещё один пьяница пополнил ночную толпу заднего переулка. От нелепости происходящего он едва слышно вздохнул.

— Вы заблудились, Ваше Высочество?

— Что?

У принца дёрнулся глаз. Тем временем его рука беспокойно шарила внутри камзола. Сжатый кулак то выпирал наружу, натягивая ткань, то вновь исчезал, разжимаясь.

— Я спросил, не сбились ли вы с дороги, Ваше Высочество. Блейк-Аркейд находится в квартале отсюда. Если останетесь здесь, можете столкнуться с неприятностями, так что вам лучше вернуться. Позвольте проводить вас.

Эрик устал. У него не было ни сил, ни желания терпеть пьяные выходки принца. Однако оставить его одного — да ещё в такой вычурной одежде, бросающейся в глаза каждому лентяю и головорезу — он тоже не мог.

— Всё так же суёшь нос не в своё дело, — усмехнулся принц.

Эрик не стал отвечать. Он не видел смысла вступать в разговор с пьяным человеком, а главное — решил, что тот намекает на невежливость, проявленную Эриком на приёме, когда он невольно прервал прогулку принца с Мирабеллой Картерет.

Но Закари Вилларс имел в виду вовсе не это.

Глядя на широкую спину Эрика, шагавшего впереди, Закари вновь увидел перед собой морские просторы — воспоминания вспыхивали одно за другим, будто листки книги с картинками, что быстро перелистывают пальцем. И тогда Эрик — вернее, принц Фердинанд — был таким же жалким простофилей. Потому-то, пусть ему и удалось избежать гибели в морских глубинах, судьба всё равно вела его к концу в каком-нибудь сточном рву — зарезанным до смерти.

Если бы он тогда удержался от речей о жизни и милосердии, не глядел на людей свысока, словно на грязь под ногами, не тревожил бессмысленной, не к месту проявленной жалостью — теперь не стоял бы на пороге столь жалкой погибели.

«Что вообще особенного в королевской крови? Разве можно назвать королевской особу, утратившую память? Если он не знает, кто он есть, то как же другим узнать его?»

Закари крепче сжал рукоять кинжала, с которым всё это время нервно возился.

Эрик вёл и лошадь, и принца по узкой тропе, что коротким путём вела к Блейк-Аркейду.

— Эрик, — Закари Вилларс сглотнул и наконец произнёс имя.

Эрик остановился, удерживая поводья. Стоило ему лишь повернуть голову, и острие кинжала вошло бы точно под челюсть. Тогда Закари исполнил бы оба решения, принятые им в ту ночь, когда он дрожал у себя в комнате.

Лошадь фыркнула и отбила землю передним копытом.

Эрик уже начал поворачиваться к принцу, но на полпути замер. Черноглазое животное мягко ткнулось ему в плечо.

— Эрик.

Когда голос повторил его имя, Эрик погладил лошадь по морде и взглянул прямо на Закари. В тот миг, когда Закари Вилларс приподнял уголок губ и стал вынимать руку из-за пазухи…

— Ваше Высочество!

— Принц!

Другой конец переулка внезапно наполнился шумом. К ним бежали двое мужчин, выкрикивая обращение к принцу.

— Почему вы здесь, Ваше Высочество?! Юная госпожа места себе не находит от тревоги!

Тот, что бежал впереди, едва переводил дыхание. Это были охранники, которых губернатор приставил оберегать принца Гессена и Лидию Маккуорри.

После ужина, когда Лидия отошла в будуар навести красоту, принц сообщил, что выйдет подышать и выкурить сигариллу. Охрана ждала у главного входа Аркейда, но, хотя с момента возвращения Лидии прошло уже много минут, принц так и не появился из курительной комнаты. Заподозрив неладное, охранники распахнули дверь и обнаружили помещение пустым.

Они обшарили каждую лавку в Блейк-Аркейде, но следов принца не было нигде. В конце концов, оставив Лидию ждать в зале, охрана выбежала его разыскивать сюда.

«Проклятье!»

Закари резко разжал пальцы. Кинжал упал на булыжную мостовую с глухим звоном, но ни один из них этого даже не заметил.