«Второй талант: Кольцо Уробороса»
Ланс.
На общем языке это имя означало прямое и острое копье.
Таким было главное напутствие покойного отца – он хотел, чтобы сын, подобно копью, смог пробить себе дорогу в этом паршивом мире.
Однако, глядя на ошеломляющую панель талантов, Ланс невольно погрузился в пучину сомнений.
Неужели небеса вовсе не прочат ему роль героя, а хотят сделать из него легендарного порочного владыку?
В этом мире таланты не были привилегией одного лишь Ланса.
Помимо талантов, даруемых профессией или особыми родословными, существовал редкий тип личных талантов.
Человек за всю жизнь мог пробудить лишь один такой дар.
По качеству они строго делились на пять рангов: обычные, выдающиеся, исключительные, легендарные и мифические.
И Ланс был уверен: тот ядовито-красный цвет на панели означал именно мифический ранг.
И хотя происхождение этого дара вызывало у него жгучее чувство стыда, нельзя было не признать – он был запредельно силен.
Слово «имба» не отражало и доли его мощи.
Возможность восстанавливать силы просто через дыхание означала, что пока его воля не сломлена, он может тренироваться бесконечно, оттачивая мастерство с недосягаемой для смертных скоростью.
Даже опытным авантюристам в суровых условиях подземелий часто приходилось бесславно отступать просто потому, что у них кончались силы.
Но Лансу с его талантом…
Нужно было заботиться лишь о двух вещах: достаточно ли длинная у него полоска здоровья и хватит ли места в сумке.
Он превратился в вечный двигатель, не знающий усталости.
— Может… мне и правда стоит попробовать? — Прошептал он.
Но стоило в душе Ланса вспыхнуть огоньку амбиций, и он уже начал прикидывать, не податься ли в авантюристы…
Как реальность тут же отвесила ему звонкую затрещину.
На следующий же день в Гильдию пришла черная весть.
В загородном подземелье без всякого предупреждения произошел магический выброс. Сотни исследователей нашли там свою смерть.
Эта катастрофа не только унесла жизни людей, но и больно ударила по экономике Лаймрока.
Резкое исчезновение такой массы платежеспособных клиентов погрузило сферу услуг в глубокий кризис.
Для Ланса это обернулось тем, что его ежедневные траты на еду выросли сразу на две медные монеты.
Но хуже всего было то, что работы навалилось непочатый край.
Как писцу, ему пришлось сутками напролет оформлять сотни извещений о гибели.
Помимо механического заполнения бумаг, он разбирал груды писем, пришедших из далеких краев.
К сожалению, адресаты этих писем больше никогда не смогут их распечатать.
Разбирая вещи покойных, Ланс наткнулся на знакомое имя.
Это был молодой наемник, которому он когда-то помогал писать письмо домой, еще когда занимался частным извозом.
Убедившись, что никто не смотрит, Ланс тайком вскрыл оставшееся без хозяина ответное письмо.
Бумага была грубой, почерк – неровным и кривым.
Старый крестьянин писал сыну, как он гордится тем, что тот стал авантюристом, и долго рассуждал о том, что дома всё идет своим чередом.
В письме говорилось, что младший брат часто сидит у окна и спрашивает, когда вернется старший. Малыш всё хочет узнать, правда ли в Лаймроке есть те огромные корабли с воздушными шарами и винтами, что летают над самыми облаками.
А в конце шли неуклюжие наставления матери.
Она писала, что все присланные сыном серебряные они не тронули, бережно спрятали.
«Если устанешь там, на чужбине – возвращайся», – просила она. — «Накопленных денег хватит, чтобы справить тебе свадьбу с самой красивой девкой в округе».
В каждой строчке сквозила такая невыносимая тоска и забота, что у Ланса перед глазами всё поплыло.
Он не смог дочитать.
В этот самый миг едва зародившаяся «мечта об авантюрах» была окончательно растоптана этим письмом.
Единственное, на что повлиял его красный талант – это на корректировку планов на пенсию.
Раньше он хотел взять в жены лисичку или хрупкую эльфийку.
Теперь же в список кандидаток можно было смело включать ненасытных суккубов или выносливых дев-драконидов.
И на этом всё.
Жизнь в Лаймроке продолжалась, постепенно перемалывая горе. Буйство подземелья утихло, и город начал возвращаться к прежнему ритму.
Места павших заняли новые искатели удачи, и казалось, о мертвых больше никто не вспоминает.
Кроме одного человека.
Ланс втихаря вытащил большую часть своего месячного заработка и вложил монеты в конверт с извещением о смерти того парня.
Обычным рядовым наемникам, не имеющим ранга, никаких пособий не полагалось.
Это была лишь ничтожная помощь, которую Ланс мог оказать той далекой семье.
Закончив с этим, Ланс левой рукой со всей силы хлопнул себя по правой.
— Эх ты, бесполезная добрая душа, — проворчал он.
Из-за этой выходки его поездка в Остру снова откладывалась на неопределенный срок.
Следующие три месяца прошли спокойно.
Пользуясь своей довольно миловидной внешностью, Ланс сумел втереться в доверие к Нии – красавице с приемной стойки.
Ния была высокой шатенкой и считалась первой красавицей Гильдии.
Через неё Ланс познакомился с еще двумя девушками.
Одной была Эмбер, задорная девчонка из таверны. У неё были короткие огненно-рыжие волосы, пышная грудь, от которой невозможно было отвести взгляд, и весьма бойкий нрав.
Второй – Флора из местной аптеки. Скромница с заплетенными косами, всегда говорившая тихим, вкрадчивым голосом.
Вчетвером они частенько собирались в свободное время, чтобы перекинуться в «Карты Трех Драконов» – игру, очень напоминавшую Лансу покер.
Чтобы восстановить накопления после своего широкого жеста, Ланс экономил на еде как мог, часто перебиваясь черствым черным хлебом.
Заметив это, Флора стала частенько подсовывать ему медовые круассаны. Краснея, она врала, будто учится печь и эти булочки «просто подгорели», так что их остается только выбросить.
А в таверне пышногрудая Эмбер неизменно добавляла к его скудному обеду большую кружку теплого молока.
И при всех поддразнивала его: мол, маленьким мальчикам нужно пить больше молока, чтобы вырасти крепкими мужчинами.
Когда же наемники в зале начинали хохотать над этим, Эмбер с грохотом опускала на стол тяжелую деревянную кружку и, как львица, защищающая котенка, облаивала грубиянов.
Со временем Ланс стал в Лаймроке довольно известной личностью, получив забавное прозвище:
«Тот смазливый писец».
Но Ланса это не задевало.
Он счастливо считал медные монетки, иногда играл в карты с девчонками и лакомился их угощениями.
Ния тоже подкидывала ему непыльную подработку по написанию писем, помогая заработать лишнюю копейку.
Накопления росли, и мечта снова замаячила на горизонте.
Однако Арития – богиня, ведающая талантами, отвагой и приключениями – явно не собиралась оставлять его в покое.
Прошел еще месяц.
Как-то глубокой ночью…
Злосчастная панель, словно после короткого замыкания, вновь возникла перед глазами.
По всем правилам личный талант может быть только один.
Но, возможно, дело было в его странной душе иномирянина.
Спустя четыре месяца созревания под первой строчкой медленно проявились новые кроваво-красные слова.
[Талант: Кольцо Уробороса (Красный)]