Лорд Городской Бог приглашает вас
Когда Инь Цин привёл его, мальчик замялся.
— Господин Цзи, это место… Отец с матерью не велят нам сюда ходить…
Маленький Инь Цин не знал, как это объяснить. Скажи он прямо — и этот честный с виду господин может неправильно понять.
Цзи Юань заметил его беспокойство и не собирался усложнять ребёнку жизнь. Хотя он знал, что злобная тварь из этого дома изгнана четырьмя чиновниками Городского Бога, остальные горожане об этом не ведали.
— Ладно, поставь вёдра и коромысло у двери, я сам занесу внутрь. — Цзи Юань улыбнулся и первым помог Сяо Инь Цину снять ношу с плеч. Ребёнок явно тащил воду издалека, и его личико было слегка встревоженным.
— Господин, вы… Пожалуйста, не оставайтесь здесь! Вот…
Инь Цин сглотнул и покосился на солнце в небе, всё ещё немного боясь стоять у ворот двора и говорить то, что на душе.
Старшие в семье наказывали ему не упоминать павильон Цзюань, особенно с его жителями. Это было слишком запретно, и, привлеки он внимание и гнев злого духа, жизни бы ему не сдобровать.
Увидев, что мальчик хочет что-то сказать, но не осмеливается, Цзи Юань всё понял и погладил его по голове:
— Зови меня просто господин Цзи. Редко встретишь такую доброту в столь юном возрасте. А насчёт павильона Цзюань — не беспокойся. Мне здесь будет хорошо. Беги, не заставляй семью волноваться.
— Тогда, господин Цзи, я пойду…
Инь Цин не осмеливался долго стоять у входа в павильон Цзюань. Даже зайти сюда уже было для него испытанием. Попрощавшись, он быстро зашагал прочь.
В этот миг, провожая его взглядом, Цзи Юань внезапно ощутил необъяснимое и повернулся в другую сторону улицы.
Неподалёку стоял человек, похожий на чиновника, в белом одеянии и высокой шапке[1]. Его шаги казались Цзи Юаню почти иллюзорными — особенно оттого, что не издавали ни звука.
«Призрак? Неужели некоторые призраки могут появляться днём?»
Слуга вдруг приблизился к Цзи Юаню и поклонился:
— Дневной дозорный Цзо Гуань из ведомства Городского Бога уезда Нинъань приветствует господина Цзи!
Цзи Юань не слишком испугался. При виде этого чиновника он догадался, что речь о вчерашнем злом духе, которого боги изгнали накануне ночью. Недолгий опыт уже дал ему доброе впечатление о Городском Боге уезда Нинъань.
А что до того, откуда чиновник знает его фамилию — возможно, только что услышал, или у них есть какие-то способы узнавать.
— Чем могу помочь?
Раз чиновник заговорил, Цзи Юань не мог не ответить.
Неподалёку Инь Цин, ещё не успевший убежать, услышал голос Цзи Юаня позади и невольно остановился, оглянувшись.
«Это господин со мной говорит?»
Обернувшись, он увидел лишь Цзи Юаня, который смотрел куда-то в сторону от ворот, будто с кем-то беседовал, — но на тропинке никого не было.
Вздрогнув, Инь Цин побежал прочь.
Тем временем дневной дозорный почтительно отвечал на вопрос Цзи Юаня:
— Городской Бог приглашает господина Цзи в храм для беседы. Если господину Цзи будет угодно, я могу проводить вас прямо сейчас.
«Прямо сейчас? Идти к Городскому Богу уезда Нинъань?»
Цзи Юань, снаружи спокойный, внутренне испытывал тревогу: ему предстояло встретиться с могущественным владыкой города. Что же до того, идти или нет, — выбора не было.
— Прошу подождать минутку, я только занесу эти два ведра воды внутрь.
— Конечно, господин Цзи!
Цзи Юань больше ничего не сказал. Он взял коромысло, подцепил вёдра верёвочными крюками и очень осторожно поднялся. Стараясь подражать тому, как нёс Инь Цин, он держал верёвку обеими руками спереди и сзади, вместо того чтобы хвататься за само коромысло.
Наконец ему удалось не ударить лицом в грязь перед дневным дозорным, и он благополучно донёс воду до двери кухни.
Дозорный ждал прямо во дворе, наблюдая, как Цзи Юань пытается поднять ведро и перелить воду в бочку. Изрядно воды выплеснулось на одежду Цзи Юаня. Он выглядел совсем не так, как таинственный мастер.
Но почему-то — чем более неуклюжим он казался, тем почтительнее становился дневной дозорный, и под конец тот уже не смел стоять слишком бесстрастно.
Лорд Чэн Хуан ранее говорил: так называемые истинные адепты Бессмертного дворца, что кочуют с места на место, надменны и внушительны. Они скорее злодеи, чем благородные мужи, и большинство из них нельзя считать настоящими мастерами. Истинный же мастер следует естественному пути небес и возвращается к изначальной природе[2]!
— Ха-ах… — Цзи Юань поставил ведро и облегчённо вздохнул. Он покосился на свои манжеты и полы одежды: те изрядно промокли.
Впрочем, он всё осознал ещё перед сном. Он не собирался притворяться мастером перед Городским Богом, а потому вёл себя естественно, без напряжения.
Опустив манжеты и небрежно отряхнувшись, Цзи Юань вышел за ворота, затворил дверь и взглянул на дневного дозорного.
— Пойдёмте, прошу, ведите. Я впервые в уезде Нинъань и не знаю, где находится Храм Городского Бога.
О чистке зубов он уже и думать забыл — решил просто идти.
— Превосходно! Господин Цзи, прошу за мной!
Дневной дозорный сделал приглашающий жест рукой, но, вопреки опасениям Цзи Юаня, не стал увлекать его за собой, а зашагал вперёд.
Когда Цзи Юань нагнал его, он замедлил шаг, словно идя рядом. Цзи Юань покосился на него, но не знал, что сказать, и просто продолжил путь. В худшем случае спросит, если не узнает, с кем должен встретиться.
Через сотню шагов они достигли первой развилки. Дневной дозорный быстро свернул влево и опять указал рукой:
— Господин Цзи, прошу сюда!
— Э-э, хорошо!
Когда Цзи Юань проходил мимо, дозорный снова поравнялся с ним.
«Это так… неловко… Я вовсе не большая шишка…»
Поведение дневного дозорного было чересчур почтительным, и Цзи Юань чувствовал себя крайне не в своей тарелке. Даже Лу Чэнфэн в тот день не держался так.
По тихому переулку площади Тяньню медленно двигался дневной дозорный, невидимый для простых смертных, а рядом с ним шагал элегантный и грациозный Цзи Юань.
Чтобы разрядить неловкость, Цзи Юаню оставалось лишь искать темы для разговора с призрачным дозорным.
— Интересно, как зовут моего провожатого?
Хотя призраку не нужно дышать, Цзи Юаню показалось, что дневной дозорный едва заметно выдохнул с облегчением.
— Не смею принимать вашу похвалу[3]. Моя фамилия ещё до перерождения была Лю, а единственное имя — Цзян!
— О, дневной дозорный Лю[4]!
— Не смею!
Цзи Юань подумал, что такая манера речи слегка раздражает, но — в Риме поступай как римляне[5].
— Дневной дозорный Лю, верно, был уроженцем Нинъаня до своей смерти?
— Верно. До смерти я был из деревни Сяосяованьхэ[6], что в уезде Нинъань. Прежде служил в управе. Поскольку жил я честно и добросовестно, после смерти Городской Бог повысил меня до дневного дозорного. С тех пор минуло двадцать два года!
Цзи Юань видел, что лицо дневного дозорного под рукой выглядит как у мужчины средних лет, и на душе у него стало неспокойно.
«Чёрт, этот дневной дозорный, боюсь, старше моего деда…»
— Дневной дозорный Лю при жизни искоренял зло и защищал мир, а после смерти хранит уезд. Ты был добрым человеком и в Инь, и в Ян[7] — это достойно уважения!
Пусть в его словах и была доля намеренной лести, большинство их шло от души.
Такие государственные мужи, как дневной дозорный Лю, заслуживают почтения, где бы то ни было, — а уж в древние времена тем более.
— Господин Цзи льстит мне, льстит!
Но, хоть он так и говорил, Цзи Юань видел: дневной дозорный весьма доволен его словами.
Похвала и доброе слово ничего ему не стоят, но могут сделать хорошего человека — вернее, хорошего призрака — счастливым.
Неловкость быстро растаяла, и обстановка сделалась почти дружелюбной. Цзи Юань шагал и вдруг почувствовал, как дрогнуло сердце. Он покосился на передний угол переулка, улыбнулся и продолжил разговор с дневным дозорным, пока они шли.
Дальше по переулку сердце Сяо Инь Цина колотилось как бешеное, а ноги неслись без остановки.
Это было слишком страшно, слишком страшно: этот господин шёл один, но, казалось, болтал с кем-то. Наверное, он разговаривал с призраком! Призрак из маленького павильона Цзюань увязался за этим господином!
[1] — Скорее всего, футоу — традиционный головной убор чиновников.
[2] — Концепция «возвращения к изначальной природе»: достигнув высокой ступени совершенствования, человек сливается с миром настолько, что его энергия становится неотличима от природной. Близко к идее просветления в некоторых буддийских школах.
[3] — 不敢称贵 — буквально: «не смею принимать твою похвалу/признание». Дозорный Лю чувствует, что такая важная персона, как господин Цзи, оказывает ему незаслуженное внимание.
[4] — 日巡 (рисюнь) — название должности дневного дозорного загробного мира. Не полноценное почтительное обращение, поэтому переведено.
[5] — Западная поговорка: приспособься к обычаям места, где находишься.
[6] — 小湾河 (Сяосяованьхэ) — «маленькая заливная речка», название деревни.
[7] — Инь и Ян — здесь в значении «смерть и жизнь», «тот и этот свет».