Сяо[1] Инь Цин

Измотанный и физически, и морально, Цзи Юань больше ни о чём не думал и решил просто вернуться в комнату и лечь спать.

Он и так промучился без сна большую часть ночи, изрядно натерпевшись страху, так что, едва добравшись до кровати, почти сразу провалился в сон.

На этот раз он проспал до самого рассвета.

— Ху-у-у… — Цзи Юань зевнул и потянулся. Поднявшись с кровати, он взглянул на дверь и окно: даже сквозь бумагу чувствовалось, что на улице уже совсем светло.

Одевшись, он отворил дверь. Косые солнечные лучи легли на тело, окутав приятным теплом. Он был полон сил, ни боли, ни ломоты — казалось, минувшая ночь не оставила никаких последствий. Цзи Юань даже планировал позже проверить свои особые способности — не пострадали ли они.

Во дворе тихонько покачивались ветки ююбы, и солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, рассыпался по земле пятнистыми бликами. Мрачная атмосфера павильона Цзюань исчезла без следа.

С душой молодого человека XXI века — что первым делом после пробуждения? Разумеется, почистить зубы и умыться![2]

Раньше, в гостинице «Юньлай», слуги каждый день приносили свежие ивовые веточки[3] и воду, но теперь всё приходилось делать самому.

Бросив взгляд на колодец во дворе и вспомнив, как прошлой ночью оттуда явился призрак, Цзи Юань без малейших колебаний отказался от мысли использовать колодезную воду.

«Впредь только приносная…»

Он чувствовал: даже не будь он таким уж брезгливым[4], ни один из его друзей из прошлой жизни не стал бы черпать из этого колодца.

Выйдя во двор, он первым делом вернул на место деревянную крышку и придавил её камнями.

Потом посмотрел на большую пустую бочку и два ведра у двери кухни. Похоже, придётся идти за водой.

Он отродясь не жил в такой глуши и никогда не носил воду сам — но разве это может быть труднее, чем сочинять план спасения от духа тигра или лицом к лицу столкнуться со злым призраком?

Десять минут спустя — у общественных колодцев площади Тяньню[5]. Два больших колодца с воротами[6], обложенных голубыми каменными плитами с дренажными канавками для отвода воды.

Ещё из дома Цзи Юань расслышал, как многие обсуждают жуткий крик, слышанный прошлой ночью. Говорили также, что в последние дни у павильона Цзюань было много движения и, кажется, туда кто-то въехал.

«Судя по этим разговорам, могу заключить: громкие звуки во второй половине ночи были блокированы формацией. Иначе эти люди не были бы так спокойны. Но я-то прошлой ночью всё слышал, хотя находился за пределами формации. Похоже, мой слух далеко выходит за обычные рамки!»

Цзи Юань — красивый незнакомец в просторном халате — явился за водой, что, само собой, привлекло немало внимания на площади Тяньню, особенно со стороны девушек и женщин, стиравших бельё.

Он слышал их перешёптывания и чувствовал взгляды, но ничуть не смущался. Скорее, был доволен. В прошлой жизни его внешность привлекала куда меньше внимания.

У толстокожих людей жизнь веселее!

— Эй, кто это?..
— Раньше его не видела, до чего хорош!
— Раз пришёл за водой, значит, живёт на площади Тяньню или где-то рядом, да?
— Не знаю!

Обрывки болтовни мешались со звуками трения и плеска стираемой одежды, хлопками деревянных досок. Говорили и о семейных дрязгах, и о родительских попрёках, слышны были шаги прохожих.

Цзи Юань закатал рукава и подвязал их у локтей. Воротом колодца он принялся поднимать свежую воду. Для него это было внове. Ведёрце на вороте оказалось маленьким: чтобы наполнить одно ведро Цзи Юаня, пришлось опускать его дважды. Вскоре, после четырёх раз, оба ведра были полны.

Всё это время он терпеливо наблюдал за жителями площади Тяньню. Слушая их разговоры и сыновью почтительность, он чувствовал: здешняя жизнь куда богаче на человеческое тепло, чем его прошлая, в современном микрорайоне.

Ну и люди были куда более застенчивыми. Всякий раз, когда Цзи Юань поворачивал голову на звук, девушки помладше отворачивались, не смея оглянуться.

Наполнив вёдра, он пристроил коромысло[7], поднял груз и величественно шагнул вперёд.

— Хлюп!

Вода из заднего ведра окатила его одежду. Он инстинктивно дёрнулся в сторону, но от этого оба ведра закачались ещё сильнее. Задник сапога зацепился за ведро, они взлетели, и вода хлынула во все стороны.

С его-то зрением всё стало только хуже. Цзи Юань закачался из стороны в сторону, точно танцевал народный янко[8].

— Ой-ой… Спокойно, спокойно!

— Бах! Бах!

Оба ведра опрокинулись, и добрая половина одежды Цзи Юаня оказалась насквозь мокрой.

— А-ха-ха-ха…
— Хи-хи-хи…
— У-ха-ха-ха-ха…

Женщины и прохожие так и покатились со смеху.

— Вот уж истинный господин!..
— Ха-ха-ха, мам, он даже воду донести не может!
— Ой, умру со смеху! Никогда не видела, чтобы кто-то нёс воду и остался жив, ха-ха…

«Чёрт, чёрт, чёрт! Какой позор! Оказывается, носить воду — тоже умение!»

Хотя он и прокачал толстокожесть за две жизни, лицо всё равно горело. И ладно бы наедине — а тут на глазах у всего народа, и его великолепный образ рухнул!

К счастью, знакомых никого рядом нет!

Впрочем, выйти из конфуза оказалось неожиданно просто: достаточно не показывать смущения — и всё в порядке. В конце концов, всегда можно списать на плохое зрение: зачем беречь лицо?

Поэтому Цзи Юань тоже покачал головой и непринуждённо рассмеялся:

— Ха-ха-ха-ха… Непростое это дело — воду носить!

С этими словами он с улыбкой наклонился и на ощупь принялся неуклюже искать ведро и коромысло. Это движение оказалось совсем не таким, какого все ожидали, и наконец заставило окружающих заметить его глаза.

— Ой, да у него со зрением плохо…
— А я-то гадаю, почему он глаза толком не открывает…
— Это… он что же, сам за водой ходит?

Смех стих. Похоже, большинство жителей уезда Нинъань — люди простые и не станут насмехаться над слепым. Ну, кроме того проклятого посредника.

— Господин, позвольте, я помогу вам донести воду!

Чёткий голос раздался сбоку. Цзи Юань услышал приближающиеся шаги. Он только нащупал коромысло и поднял голову, поворачиваясь на звук. Это был мальчишка лет одиннадцати-двенадцати, с загорелой кожей и красивыми чертами лица.

«А? Красивые черты? Я и впрямь вижу его отчётливо!»

Цзи Юань невольно вгляделся в мальчика, который вызвался помочь. Судя по опыту последних двух дней, никто из тех, кого он мог ясно разглядеть, не был простым человеком.

— Как тебя зовут, малыш? Сколько тебе лет?

Мальчик чуть опешил, увидев его бледные глаза, и помедлил, прежде чем ответить:

— Меня зовут Инь Цин, мне двенадцать лет. Я часто помогаю дома носить воду, я очень сильный!

Цзи Юань улыбнулся и прислушался к голосам вокруг. Родных ребёнка поблизости слышно не было, зато неподалёку играла стайка детей. Похоже, Инь Цин пришёл сюда один, с товарищами по играм.

— Тогда спасибо!

Было, конечно, неловко позволять ребёнку таскать воду, но Цзи Юань хотел заодно понаблюдать за ним.

— Ничего, ничего!

Едва Цзи Юань договорил, Инь Цин уже подхватил оба ведра, взвалил коромысло на плечо и побежал обратно к колодцу. С виду — живой, жизнерадостный и отзывчивый, самый обыкновенный ребёнок.

— Господин[9], а где ваш дом? Мы уже пришли? Вам ещё далеко?

Они всё углублялись и углублялись в восточный угол переулка Тяньню[10], и людей становилось всё меньше.

— Почти пришли, прямо перед нами!

Цзи Юань время от времени поглядывал на мальчика и чувствовал исходящее от него сильное духовное ощущение.

Немного погодя Инь Цин остановился у ворот павильона Цзюань и с грустным лицом оглянулся на Цзи Юаня, который тоже замер.

— Господин… Так вы здесь живёте?..

Он смотрел на Цзи Юаня так, будто увидел нечто необыкновенное.

— Да, я живу здесь. Только вчера переехал. Ну что, маленький Инь[11], поможешь мне занести воду?

[1] — «Сяо» — неформальное обращение, означающее «маленький», обычно используется по отношению к детям.
[2] — Автор: «… Ладно, будь честен…» (намёк на то, что чистка зубов по утрам — не столь уж самоочевидная вещь в описываемом мире).
[3] — Ивовые веточки для чистки зубов: их разжёвывали, пока конец не распушится, и этим «веничком» чистили зубы — примерно как современные «зубные палочки» для собак.
[4] — Буквально «даже если бы он не был микробобом»; имеется в виду, что он не настолько брезглив, но воду из колодца после ночного происшествия брать всё равно не стал бы.
[5] — 双井浦 (шуанцзиньпу) — общественные колодцы на площади; два колодца с дренажными канавами, обычное дело для городских районов.
[6] — Ворот — устройство для подъёма ведра с водой; классическая деталь общественных колодцев.
[7] — Коромысло — палка для переноски вёдер на плече.
[8] — Янко — китайский народный танец.
[9] — В оригинале 大先生 — очень уважительное обращение, что-то вроде «глубокоуважаемый господин».
[10] — В оригинале переулок Тяньню; контекстно взаимозаменяем с «площадью Тяньню».
[11] — В оригинале «Инь Сяова’эр» — «маленький Инь», неформальное ласковое обращение к ребёнку.