Я так слаб!

Каменный стол и скамьи привезли на двух бычьих повозках[1], и четверо мастеров занесли всё во двор, установив в подходящем месте под ююбой — точно как велел Цзи Юань.

Стол, табуреты и работа вместе обошлись в один лян серебра — пожалуй, самая дорогая покупка за день. Расставив всё по местам, каменщики молча взяли плату и покинули павильон Цзюань. Цзи Юань ещё собирался вежливо предложить им воды, но не успел и рта открыть.

Теперь у него хотя бы было где присесть. Он устроился на каменной скамье во дворе, наблюдая, как в главном доме и боковых комнатах кипит работа, и время от времени подходил указать, куда что ставить.

«А эти древние торговцы — народ профессиональный, и руки-ноги у них очень ловкие!»

К тому же нанятые уборщики, мужчины и женщины, вовсе не выглядели чрезмерно усердными. Поначалу он думал, что уборка займёт полдня, но с такими темпами, по оценке Цзи Юаня, они управятся чуть больше чем за час!

Странно другое: некоторые лавочники доставляли товар, но даже не заходили. Те, что продавали одеяла, например. Иные заносили вещи внутрь, забирали плату и тут же уходили — ни задержаться на слово, ни оглядеться, точно у них было какое-то срочное дело.

Уборщики вели себя нормально. Работа спорилась быстро, без жалоб. Если кто и пытался завязать разговор, старший тут же одёргивал. Цзи Юань и не подозревал, что условия труда здесь настолько строги.

«До чего же трудолюбивы люди в древности![2]» — мысленно вздохнул он, подперев подбородок в оцепенении.

Уборка сводилась в основном к удалению пыли. В каждой комнате сперва обметали, потом протирали влажной тряпкой и шваброй. Один работник чинил бумажные окна.

Цзи Юаню стало любопытно; он смял в пальцах обрывок бумаги и обнаружил, что она довольно прочная — похожа на промасленную бумагу для зонтов. Не то что в телевизоре показывают: чуть намочишь — и проткнётся. Такой ветер и дождь нипочём.

Он и не заметил, сколько прошло времени, как вдруг, позёвывая под звуки работы в разных комнатах, Цзи Юань ощутил холодок в сердце. Он непроизвольно повернул голову к колодцу и долго хмуро смотрел в ту сторону.

Для уборки понадобилась вода, и деревянную крышку, прикрывавшую колодец, сняли. Только что он почувствовал: оттуда повеяло холодом. Теперь же, сколько он ни вглядывался, колодезный сруб казался тёмным — то ли тень от дерева так падала.

Когда Цзи Юань чуть шире открыл глаза и продолжил смотреть, тени внутри колодца создавали неприятное, гнетущее ощущение.

Почему-то ему невольно вспомнились фильмы ужасов из прошлой жизни, и по коже пробежали мурашки.

«Хватит себя пугать!»

Он потёр руки и заставил себя выбросить эти мысли из головы.

— Господин Цзи! Господин Цзи!

Внезапно раздавшийся поблизости громкий голос заставил его вздрогнуть. Цзи Юань вздрогнул и очнулся, только тут сообразив, что задремал прямо за каменным столом.

Обернувшись, он увидел, что нанятые работники уже вынесли во двор вёдра и инструменты. Все восьмеро стояли рядом.

— Господин Цзи, мы закончили уборку. Не желаете ли взглянуть?

— Уже закончили? Так быстро?

— Э-э… да[3]. Прошу, посмотрите. Если что не так — переделаем.

Цзи Юань поднялся с каменной скамьи.

— Хорошо, дайте-ка погляжу.

Он обошёл несколько комнат, время от времени проводя пальцем по основанию подоконника, заглядывая под кровать и в каждый угол. В основном всё было чисто.

Когда он сегодня нанимал людей, многие, заслышав про конец переулка Тяньню, наотрез отказывались идти. Благодаря этому этой бригаде удалось вздвой запросить цену — но теперь, похоже, они её отработали.

Он вернулся во двор, где стояли работники.

— Да, хорошо. Благодарю за труды.

Цзи Юань достал кошелёк, отсчитал стопку монет по пять вэнь — сорок штук — и добавил сверху ещё две.

— Вот ваша плата, и ещё десять вэнь сверху — угоститесь чаем!

— Спасибо, господин Цзи!
— Спасибо, господин Цзи!
— Тогда мы, пожалуй, пойдём?

Пока все наперебой благодарили, старший поспешно принял деньги и откланялся.

— Идите, идите. Ступайте спокойно, провожать не нужно.

Цзи Юань улыбался и кивал им с мягким, изящным видом. Как-никак он ещё не успел опробовать новый наряд — надо было попрактиковаться.

Впрочем, работники и до, и после вели себя одинаково воодушевлённо — непонятно, от денег или от его поведения.

Лишь когда шаги группы стихли вдалеке, до Цзи Юаня донеслись обрывки разговоров:

— А дом-то и впрямь красивый!
— Эх, господин Цзи — славный человек, и с виду учёный!
— Название этого дома мне что-то знакомо…

Услышав последнее, старший лишь поторопил их вперёд:

— Хватит болтать, пошли скорее!
— Даже не поймёшь, сколько этому господину лет, но до чего же он хорош собой!
— Сказано тебе: пошли! Что толку быть красивым?

Что ж, последними замечаниями Цзи Юань остался доволен, но что они имели в виду под возрастом — не понял. Неужели считают его старым? И что значит «что толку»? Уж лучше выглядеть хорошо, чем плохо!

Солнце клонилось к западу, и уже вечерело.

Хотя удобства в комнатах оставались довольно простыми, всё необходимое имелось. Цзи Юань сидел во дворе, погружённый в раздумья.

Жаль, не было ни интернета, ни мобильника, ни наивных молодых героев, что время от времени заглядывали бы к господину Цзи.

— Эх, одиноко… Ха-а…

Цзи Юань вздохнул и вдруг резко повернул голову к колодцу — по спине пробежал холодок. Он встал, подошёл, схватил деревянную крышку и с силой задвинул её обратно.

— Хм… Так гораздо спокойнее. В прошлой жизни надо было меньше фильмов ужасов смотреть и не пугать себя понапрасну!

Глубокой ночью голос сторожа разносился далеко окрест, долетая до ушей Цзи Юаня.

— Донг… Донг, донг…
— Всё спокойно…
— Донг… Донг, донг…
— Всё спокойно…

Он сам не понимал почему, но ворочался всю ночь и не мог уснуть. Пробовал всевозможные уловки — считал овец, решал в уме задачки, — ничего не помогало.

Когда сторож ударил в трещотку трижды, Цзи Юань с закрытыми глазами понял: уже третья стража, чуть за полночь.

Темнело рано, развлечений не было, так что единственное здешнее развлечение — ложиться и вставать с солнцем.

«Может, мне просто не спится на новом месте?[4] Или я так рад, что у меня теперь есть дом?»

Занятый этими мыслями, он не заметил, как в комнате сильно похолодало.

— Скрип… скрип… скрип…

Из двора за дверью послышался старый деревянный скрип — очень слабый, но слух Цзи Юаня не мог его пропустить.

Цзи Юань замер. Он лежал совершенно тихо и вслушивался изо всех сил, надеясь, что это всего лишь игра воображения.

— Скри-ип…

Деревянная крышка колодца, придавленная камнями, медленно приподнималась, издавая протяжный стон — будто дерево сопротивлялось чему-то изнутри.

Цзи Юань резко открыл глаза, не шевелясь на кровати. В голове вихрем пронеслись события дня. Холодок пробежал по спине и ударил прямо в макушку. На лбу, словно по волшебству, выступила испарина.

— Скри-ип…

— Бах!

Камень, прижимавший доску, свалился наземь. Сердце Цзи Юаня подпрыгнуло вместе с этим ударом.

Деревянная крышка сдвинулась в сторону, и из колодца хлынула густая, плотная масса волос…

— Глух…

Холод стал ещё пронзительнее. Цзи Юань сглотнул, медленно-медленно поднял край одеяла и беззвучно накрылся с головой.

«Чёрт… как же мне так не повезло!.. Будь ты проклят, посредник!»

[1] — Повозка, запряжённая быком.
[2] — Примечание автора: «Цзи Юань… Дружище…»
[3] — Заминка, запинка в речи.
[4] — 难不成我计某人居然还认床? — «Неужели я, Цзи, никак не привыкну к новой кровати?»