Нужно узнать кое-что ещё

Это был всего лишь тренировочный спарринг, и бойцы использовали не больше восьмидесяти процентов своих истинных возможностей — иначе, Цзи Юань не сомневался, сила услышанных ударов была бы куда сокрушительнее.

Но даже приглушённый звук кулаков и ног, даже вибрация воздуха доказывали: это не просто показная мощь.

Постояльцы и слуги радостно глазели на схватку, но попробуй кто из них ввязаться в такой бой — пролежал бы в постели полмесяца, а то и вовсе бы не встал, затронь удар жизненно важные точки.

Это заставило Цзи Юаня призадуматься. Как-никак, сам он был ещё довольно слаб[1], а их боевое искусство оказалось поистине грозным.

Настроение у всех было отличное. Пока Лу Чэнфэн и Ван Кэ выравнивали дыхание, ещё двое воинов под одобрительный шум и подначки толпы готовились выйти на замену.

Раненые, понятное дело, были не в форме, но смотреть сбоку им было вполне по душе. Из девятерых только Ду Хэн, чья правая рука была безнадёжно искалечена, сидел поодаль и наблюдал за товарищами — подавленный, не проронив ни слова.

Цзи Юань не только слышал, но и прекрасно различал голоса. Он улавливал речь восьмерых, но Ду Хэн молчал.

«Хороший юноша… жаль, что я ничем не могу тебе помочь».

Зеваки вокруг кричали и веселились. Цзи Юань не хотел привлекать к себе лишнего внимания и затерялся в толпе — обычный зритель, каких много. Скоро шум утихнет сам собой.

Однако в этот миг пятеро воинов вдруг прервали спарринг по знаку раненых. После нескольких кругов боя они расселись под ивами, обсуждая движения, разбирая, где замешкались и как лучше приспособить приёмы.

Цзи Юань потоптался у задней двери, но ничего особенно увлекательного больше не услышал. Он начал терять терпение, однако сам подойти и намекнуть на ужин не решался — следовало сохранять элегантный вид.

«Ладно. Они же сами должны позвать меня ужинать. Пойду-ка я лучше в комнату и подожду!»

С этой мыслью он больше не медлил и вернулся к себе — продолжить опыты с загадочным воздействием го-фигуры.

Правда, он ещё не понимал, что это такое и как его можно применить, но в утешение называл состояние, которое пережил ранее, своего рода практикой совершенствования.

Вернувшись в комнату, Цзи Юань снова попытался воскресить прежние ощущения и вызвать фигуру го. То ли он был чересчур сосредоточен, то ли чего-то не хватало, — но, даже притянув несколько слабых струек духовной Ци, войти в то состояние, когда изнутри тела созерцаешь небо и землю, больше не удавалось.

Ветер в комнате постепенно стих, и волосы Цзи Юаня перестали парить.

Когда фигура го исчезла с кончиков пальцев, новая волна зелёной духовной энергии обратилась в прохладное дуновение, прокатившееся вдоль пальцев по всему телу и растаявшее без следа.

Цзи Юань потёр подбородок и нахмурился.

«Что-то тут не так. Может, есть какие-то временные условия? И вообще — сколько сейчас времени, куда оно ушло? Ужасно неудобно без часов и мобильника!

Вот бы встретить настоящего знатока и расспросить. Было бы здорово, как в романах, вступить в секту, обзавестись могучим учителем, который и защитит, и направит!»

Он всё ещё предавался размышлениям, когда сердце вдруг дрогнуло: послышались девять знакомых шагов и тихий шёпот.

— Чэнфэн, как думаешь, господин Цзи уже закончил практику?
— Прошло столько времени, наверняка закончил…
— Что бы там ни было, надо ему сказать.
— Да!

Их приглушённые голоса слегка озадачили Цзи Юаня. Что именно они собирались ему сказать?

Вскоре в дверь постучали.

— Донг, донг, дон…
— Господин Цзи, вам сейчас удобно?

Цзи Юань протёр лицо ладонями, стряхнул дрёму и отозвался:

— Входите!

Дверная петля трактира издала жалобный скрип, когда Лу Чэнфэн, Янь Фэй и остальные вошли внутрь.

— Господин Цзи, мы пришли попрощаться! — с порога объявил Янь Фэй.

— Что? Вы все уходите?

Хотя он смутно предчувствовал это, в душе шевельнулось странное чувство. Они едва знали друг друга, но то, что все уходили разом, отозвалось щемящим одиночеством.

— Уезд Нинъань — маленькое место, а кое-кому из нас раны можно лечить только после возвращения в свои школы. Мы хотели задержаться, но только что прибыл третий господин семьи Ло из уезда Дэшэн — искал младшую сестру Ло. Мы… нам придётся ехать вместе… — Лу Чэнфэн явно рвался остаться, особенно чтобы поглядеть, как господин Цзи управится с проклятым домом, но вынужден был смириться. Третий господин Ло[2] ждал внизу, в общем зале.

Ло Ниншуан строго зыркнула на Лу Чэнфэна и, что редко с ней случалось, с виноватым видом благонравной дочери обратилась к Цзи Юаню:

— Господин Цзи, сначала ничего серьёзного не было, но третий дядя узнал, что некоторые из нас тяжело ранены, и строго-настрого приказал возвращаться…

Вдруг её словно осенило:

— Может быть, вы, господин, поедете с нами?

У остальных тут же загорелись глаза. Все девятеро втайне надеялись, что Цзи Юань передаст им хоть часть своих загадочных магических искусств, — и надежды не угасли до сих пор, особенно после рассказа Лу Чэнфэна о ветре, что кружил по комнате господина Цзи.

Но Цзи Юань и не думал ехать с ними: рано или поздно его блеф мог раскрыться, и тогда неприятностей не оберёшься. Дело не в том, что ему не жаль потерять эти отношения, — просто порой всё оборачивается куда хуже, чем унижение.

Да, теперь у него была кое-какая уверенность, спасибо загадочной го-фигуре, но уверенность эта касалась будущего, а не настоящего.

— Нет, я всё же предпочитаю тишину. Если суждено — ещё встретимся.

Кое-кто в отряде явно расстроился. Но господин Цзи был человеком странным и всегда поступал по-своему — не угадаешь.

А сам Цзи Юань сейчас думал совсем о другом.

«Жаль. Похоже, шанса изучить их боевые искусства пока не представится…»

Распрощавшись с Цзи Юанем, девятеро спустились в общий зал гостиницы. Там, за чаем, их ждал мужчина средних лет с чуть удлинённой бородой, облачённый в просторную длинную мантию с широкими рукавами, с распущенными волосами — ни пучка, ни короны. Он больше походил на учёного, чем на мастера боевых искусств.

Увидев, как все спускаются по лестнице, мужчина поставил чашку.

— Попрощались?

— Да, третий дядя, мы…

— Тогда едем. Я нанял три экипажа, ждут у трактира.

Он поднялся, оправил рукава, положил на поднос пять монет за чай[3] и направился к выходу. Ло Ниншуан прикусила губу, но покорно двинулась следом. Остальные восьмеро пристыженно потянулись за ней, оробев перед этим третьим господином Ло.

Выйдя из трактира, третий господин Ло вдруг что-то почувствовал. Он обернулся и глянул на третий этаж, где у окна стоял худощавый молодой человек с полуприкрытыми глазами и с улыбкой кивнул ему.

Третий господин Ло тоже кивнул в приветствии и вышел наружу. Девятеро юношей невольно посмотрели туда же и увидели Цзи Юаня, который кивнул и им.

Они держали слово, данное Цзи Юаню: никому за пределами отряда не рассказывали ничего, кроме уговорённой истории. Поэтому третий господин Ло считал Цзи Юаня всего лишь бедовым путником, которого отряд повстречал в горах и которому помог в дороге.

У трактира стояли три экипажа. Третий господин Ло сел в передний, оставшихся рассадили по двум задним.

Кучер щёлкнул кнутом, лошади тронули, и повозки неспешно покатили к окраине уезда Нинъань.

— Дети, мир гораздо глубже и сложнее, чем кажется[4]. Всего лишь вылазка на тигра — и пришлось заплатить такую высокую цену. Эх, до чего жаль молодого господина из семьи Ду… — Ло Фэн, третий господин семьи Ло, покачивался в тряском возке, качал головой и предавался невесёлым мыслям.

В тот же миг Цзи Юань всё ещё рассеянно глядел на дверь трактира. Хотя зрение было мутным, он, казалось, мог различать нечто вроде «темперамента»[5], и оттого образ Ло Фэна в его сознании сделался куда отчётливее.

Всякий раз, сталкиваясь с чем-то незаурядным, Цзи Юань замечал, что слабое зрение играет неожиданную роль. Из этого он каким-то образом понял: третий господин Ло весьма искусен в боевых искусствах, но при этом не является ни демоном, ни какой-либо нечистью.

Вспомнив, как увидел призрак Ван Дуна, Цзи Юань невольно задумался: обладает ли он Инь-Ян-глазами или чем-то ещё более высокого порядка?

Впрочем, эта мысль вскоре сменилась другой.

«Чёрт, а до чего же элегантно выглядел этот третий господин! Какой великолепный крой! Надо и себе раздобыть что-то похожее!»

[1] — Буквально: «слабая курица» — просторечное обозначение физической немощи.

[2] — Буквально: «третий хозяин Ло».

[3] — Три монеты — стоимость ужина, оставить пять монет чаевыми значит быть весьма состоятельным. Как и Ло Ниншуан, впрочем. Чтобы искать славы и ездить в горы, нужно быть хотя бы немного обеспеченным.

[4] — Буквально: «реки и озёра текут глубоко» — метафора жизненных трудностей и сложности мира.

[5] — 气质 (qìzhì) — темперамент, аура, характер, общее впечатление от человека.