Шахматная фигура в руке, наполненная жизненной силой и ци

[Примечание к названию][1]

Хотя Лу Чэнфэн был мастером боевых искусств, от этих слов по спине у него пробежал холодок. Он повернулся и с яростью посмотрел на посредника: раз этот тип слывёт местным знатоком своего дела[2], он просто не мог не знать о таком.

— Э-э… это… я запамятовал… я…

— Хм! — главный секретарь покосился на него и добавил: — Вообще-то наш ямэнь[3] тоже нарочно проверял этот дом, искали убийцу, но ничего не нашли. Даже приглашали монахов и даосов, чтобы они провели дхарма-ритуалы. А что там с домом на самом деле — у каждого в городе своё мнение. Я всего лишь главный секретарь, многого об этих вещах не ведаю!

С этими словами секретарь погладил бороду и опять взглянул на Лу Чэнфэна:

— Лу-шаося, вы всё ещё желаете купить этот дом?

Лу Чэнфэн замялся. Раз дом подозревают в том, что в нём водятся призраки, это, конечно, заставило его призадуматься. Даже в казённых бумагах было записано. Если слухи не врут, разве покупка не навредит господину Цзи?

— Эх, если это проклятый дом, тогда я…

Стоп.

Лу Чэнфэн осёкся на полуслове. Он вдруг вспомнил, для кого покупает дом.

Для господина Цзи! Для мастера, перед которым тигриный демон с горы Нюкуй вставал на колени и просил совета, словно ученик! Для великого человека! Для того, кто силён!

А ещё он вспомнил, что господин Цзи сказал, когда решил покупать: «Почему бы и нет? Дом дёшев и изящен. Грязь — не беда: уберу».

«Грязь — не беда: уберу»?

Если бы здесь и впрямь был так называемый «дом с привидениями», разве господин Цзи не заметил бы? А раз не заметил — значит, никакого проклятия нет и беспокоиться не о чем!

— Главный секретарь, я всё же куплю этот дом. Только жить в нём буду не я, а мой учитель[4].

Главный секретарь удивлённо уставился на него. Другой чиновник, бывший в комнате, не сумел скрыть изумления, зато посредник украдкой возликовал.

— Лу-шаося, прошу вас, не спешите, подумайте ещё раз. Раз дело касается вашего учителя, такое решение надобно принимать с оглядкой! Вы… вы точно решили покупать?

— Будьте покойны, господин главный секретарь, я всё понимаю и в своём решении уверен!

Секретарь покачал головой и больше не отговаривал. Свой долг он исполнил, а иных доказательств того, что дом проклят, у него не было. Он указал на кисть в подставке и на тушечницу рядом:

— Хорошо, Лу-шаося, прошу, распишитесь в домовой книге от имени вашего учителя и внесите тридцать шесть лянов серебра!

Лу Чэнфэн больше ничего не сказал. Он сразу взял кисть, легко обмакнул её в тушь и вывел в книге два иероглифа. Вернул кисть секретарю и передал три стопки по десять серебряных лянов, обналиченных в местном банке, вместе с купюрой ещё на пять лянов и одним слитком, затем добавил ещё несколько слитков.

Главный секретарь принял деньги и, взвешивая серебро да тщательно разглядывая банкноты, убрал всё в ящик. После этого он снова пододвинул к себе книгу — взглянуть на подпись. На странице значилось: «Цзи Юань». Он попытался припомнить это имя, но, кажется, среди девяти воинов, сражавшихся с тигром, такого не было.

— Хорошо, Лу-шаося, подождите минутку, я принесу купчую на дом.

Главный секретарь встал и принялся искать по ярлыкам на больших книжных полках позади себя. Из деревянного ларца он вынул дюжину бумажных документов, отыскал бумаги на нужный дом и повернулся к Лу Чэнфэну:

— Вот, прошу, возьмите.

— Благодарю, главный секретарь!

Лу Чэнфэн поблагодарил и взглянул на купчую. Казённые печати, пометки и подробности были чётко пропечатаны на листе.

— Вот, это ваша комиссия: один лян серебра и восемнадцать чжу[5].

Секретарь сдвинул серебро и небольшую стопку медных монет в угол стола, где стояли маленькие весы.

— О, ладно, ладно!

Посредник не смог сдержать довольной улыбки и поспешно сгрёб комиссию в свой кошель.

По завершении сделки комиссию платил продавец. Чем дороже дом, тем больше давали, и заработать можно было вплоть до десяти лянов. Если же сделка срывалась, посредник получал лишь то, что покупатель дал ему за показ недвижимости.

После этого Лу Чэнфэн и посредник вышли из кабинета главного секретаря. Едва оказавшись снаружи, последний припустил прочь, боясь, что Лу Чэнфэн явится к нему сводить счёты.

— Хм, негодяй!

Глядя на улепётывающего, Лу Чэнфэн холодно фыркнул. Ему очень хотелось врезать ему как следует, но этот тип ускользнул быстрее вьюна[6], и даже он, мастер боевых искусств, упустил шанс догнать. А пускаться в погоню означало бы, пожалуй, уронить своё достоинство.

Гостиница «Юньлай» была одной из лучших в уезде Нинъань. Она стояла близ храма городского бога и рынка: днём оживлённо, ночью тихо. Девять молодых героев и Цзи Юань занимали одну комнату.

Цзи Юань сейчас сидел у распахнутого окна, рассеянно слушая суету снаружи.

Проведя в этом мире несколько дней, он чувствовал себя довольно одиноким.

Хотя Лу Чэнфэн, Янь Фэй и другие воины не были дурными людьми, Цзи Юань не хотел постоянно ходить за ними следом — да и не смог бы. Он потихоньку расспрашивал городских лекарей, но те ничего не могли поделать с его зрением. Что же до пути к бессмертию — он пока не имел ни малейшего понятия, с чего начать.

Впрочем, вопрос боевых искусств как-нибудь решить можно. В конце концов, у Лу Чэнфэна и его спутников и впрямь были навыки. Не то что в тех фальшивых костюмных драмах, которые он видел по телевизору в прошлой жизни, — эти люди действительно владели мощными движениями и могли перемахивать через стены.

Но в глазах окружающих — кроме нескольких человек, считавших его экспертом, — он был просто слепцом. Как ему просить о секретах совершенствования? Как искать наставлений? Это выглядело бы слегка неуместно.

В оцепенении Цзи Юань снова вернулся мыслями к той самой партии в Ланькэ. Почему он на неё наткнулся? Если бы он тогда не забрёл на поляну и не поставил импульсивно тот камень на «Тяньюань», всё было бы…

— З-з-зынь…

Внутри тела послышался почти неслышный звук, и руку пронзило онемением, похожим на электрический разряд или на то, как если случайно задеть нерв в локте — так, что немеют кончики пальцев[7]. Только на этот раз он почувствовал это лишь в указательном и среднем пальцах.

Тень шахматной фигуры проступила между его пальцами, и след электричества пробежал следом.

— Чёрт возьми! [8]

Цзи Юань взволнованно выругался. Чудесное явление, случившееся, когда Лу Шань-цзюнь уходил, было ещё свежо в памяти.

За последние дни, покинув гору, Цзи Юань наедине пытался воспроизвести его бесчисленное множество раз. Он даже пробовал всевозможные нелепые позы — например, изображал Человека-паука, стреляющего паутиной, — но ничего не выходило. Он и не ожидал, что это случится снова сейчас.

Но что оно может? Открыть ему меридианы Жэнь и Ду?[9]

Увы, способностью управлять событиями магически он не обладал. Никаких перемен в теле Цзи Юань не чувствовал, меридианы тоже не открылись.

Однако постепенно по комнате заструился ветерок — будто из окна потянуло слабой воздушной волной.

Цзи Юань, внезапно забыв о боли, приоткрыл глаза. Вокруг призрачной шахматной фигуры на кончиках пальцев он различал то возникающие, то исчезающие нити зелёной духовной энергии[10].

Вместе с лёгким ветерком это навело его на мысль. Он повернул голову к окну и время от времени замечал, как к нему летят следы той же зелёной энергии.

Переведя взгляд обратно на пальцы, он увидел, что зелёная духовная энергия образовала тонкий вихрь вокруг призрачной фигуры. Ветер в комнате из едва заметного сделался чуть сильнее, отчего занавески заволновались, а лёгкие предметы закачались из стороны в сторону.

Цзи Юань сосредоточил всё внимание на изменениях внутри тела. В тот самый миг, когда его осенило[11], вся зелёная энергия хлынула прямо в шахматную фигуру.

— Тук-тук-тук…

— Господин Цзи, это я, Чэнфэн. Я вернулся из уездной управы!

Цзи Юань вздрогнул от стука в дверь, потерял сосредоточенность, и шахматная фигура в его руке исчезла, втянувшись обратно в кончики пальцев.

Он ошеломлённо уставился на свою руку, всё ещё погружённый в волшебство, которое только что пережил, но не слишком разозлился, что его потревожили. Если это случилось однажды, случится и во второй раз.

— Господин Цзи, вы здесь?

Лу Чэнфэн снова спросил из-за двери, и Цзи Юань наконец очнулся.

— Входи!

Снаружи Лу Чэнфэн распахнул дверь, но замер на пороге, ошеломлённый, не в силах войти.

Его словно окутала особая аура, и по телу пробежала короткая электрическая дрожь.

Ветерок, наполнивший комнату, ещё не исчез до конца. Правый локоть Цзи Юаня покоился на столе, а пальцы были свободно сложены в жесте меча[12]. Занавески в комнате тихо парили, а кисти мягко покачивались в подставке на столе. Внутри всё дышало покоем.

Придя в себя от первого потрясения, Лу Чэнфэн заметил, что и его собственный разум постепенно успокаивается, а тело с каждым вдохом становится расслабленным и умиротворённым. Он ещё долго стоял у двери в этом состоянии, не делая ни малейшего движения.

Цзи Юань всё ещё перебирал в памяти ощущения, которые только что испытал. После того как шахматная фигура вновь втянулась в его тело, он почувствовал, как по всем конечностям разлилось блаженное удобство, — словно уставший человек, которому только что сделали скребущий массаж. Только теперь он заметил, что ошарашенный Лу Чэнфэн так и не вошёл.

— Лу-шаося, что же вы стоите в дверях?

— Э-э… господин, мне сейчас удобно войти?

— Отчего же неудобно?

Цзи Юань был уверен, что самые большие изменения, связанные с шахматной фигурой, исчезли, едва он постучал, так что Лу Чэнфэн в худшем случае мог заметить лишь лёгкий ветерок — невелика важность: окно ведь всё равно открыто.

— Хорошо, господин Цзи. Я купил для вас этот дом. Вот купчая и ключ.

Лу Чэнфэн вошёл в комнату и выложил бумажный документ и медный ключ от замка.

Однако Цзи Юань был слегка рассеян. Осторожно припоминая только что пережитое ощущение в теле, он смотрел на плотный текст купчей, на казённые строки, на большую красную печать и на имя «Цзи Юань», выведенное в документе.

С прошлой жизни и до нынешней — это был первый дом, который он когда-либо купил сам.

[1] — Название главы в оригинале: 执子在手，气灌青灵 — «Шахматная фигура в руке, наполненная жизненной силой и ци». Здесь 子 означает фигуру го, 青灵 — зелёную духовную энергию/ци.

[2] — Буквально: «местная змея» — прозвище старожила, который знает все ходы и выходы.

[3] — Ямэнь — присутственное место, резиденция государственного служащего; здесь в значении «управы».

[4] — Не буквальный учитель, а почтительное обозначение Цзи Юаня.

[5] — Денежная конвертация: 1 лян = 24 чжу = 1000 вэнь/монет. 1 чжу ≈ 2 г серебра ≈ 42 монеты. Посредник получил примерно 1764 монеты — достаточно, чтобы целый год обедать и ужинать вне дома.

[6] — Вьюн — пресноводная рыбка, юркая и скользкая; убежать «быстрее вьюна» значит ускользнуть мгновенно.

[7] — Онемение возникает при ударе по локтевому нерву, который в просторечии называют «смешной косточкой».

[8] — В оригинале выругался нецензурно; в английском переводе слово было заменено на звёздочки.

[9] — Меридианы Жэнь и Ду идут по средней линии тела спереди и сзади. Открыть их — значит запустить циркуляцию инь и ян, по сути — начать путь совершенствования.

[10] — 青灵气 (qīng líng qì) — «зелёная духовная ци», или «жизненная энергия молодого духа». В маньхуа изображается зелёным цветом. Цзи Юань осознает, что это именно ци, лишь в следующей главе.

[11] — 到了福至心灵的某一刻 — момент, когда на человека снисходит озарение.

[12] — Жест меча: указательный и средний пальцы вытянуты вместе, остальные согнуты.