Новый житель павильона Цзюань

Обычная комната в гостинице «Юньлай» стоила пятьдесят монет, а верхняя комната, которую ранее оплатили Лу Чэнфэн и его друзья, — все сто. Теперь, когда они уехали, Цзи Юаню, само собой, следовало съехать вниз…

Шучу! Раз он обзавёлся недвижимостью в уезде Нинъань, к чему тратить столько денег на постой?

— Па!

Цзи Юань вдруг звонко хлопнул в ладоши. Вспомнил: он ведь пошёл искать Лу Чэнфэна, чтобы вернуть деньги за дом, да так и не отдал!

«Выходит, я сэкономил целых тридцать шесть лянов?»

Как говорится, бедные — к литературе, богатые — к боевым искусствам[1]. Лу Чэнфэн даже не заикнулся о возврате такой огромной суммы. Из какой же он тогда зажиточной семьи?

Впрочем, догонять экипаж, чтобы отдать деньги, Цзи Юань совершенно не собирался. Встретит в будущем — и, если средства позволят, вернёт. А не встретит — сочтёт, что Лу-шаося таким образом чуть щедрее отблагодарил его за спасение жизни.

Дело шло к вечеру. По правилам гостиницы плата за сегодняшний день уже была внесена, так что Цзи Юань со спокойной душой остался здесь ещё на одну ночь.

К ужину его никто не пригласил, и он съел миску лапши ян-чунь прямо в трактире.

Наутро Цзи Юань спустился к стойке — выписываться. И правда: хозяин вернул ему один лян сдачи.

Надо признать, молодые герои были весьма щедры. Но, задумайся он, — будь они так же воодушевлены, не считай они Цзи Юаня таинственным мастером? Скорее всего, нет.

Хотя весь уезд Нинъань знал, что тигр-людоед на горе Нюкуй уже повержен, и это было занесено в местные анналы и подтверждено властями, управа не объявляла во всеуслышание, что девятеро воинов остановились в гостинице «Юньлай».

Уездный начальник явно знал толк в подобных делах. Узнай народ, где именно живут их герои, — и те превратились бы в выставочных обезьян, вместо того чтобы спокойно залечивать раны.

Именно поэтому, несмотря на весь ажиотаж последних дней, тишина и покой в гостинице сохранялись. А уж Цзи Юаня и подавно никто не знал.

По правде говоря, мало кто помнил имена девяти воинов или содержание наградного листа: большинство просто рвались приобщиться к веселью или поглазеть на тигриную шкуру.

Покинув трактир, Цзи Юань прямиком направился на уличный рынок — за постельными принадлежностями и мебелью. Была бы кровать да уборка — и дом готов к жилью. Даже если не успеет никого нанять, просто купит одеяло и приберётся сам: кроватей там хватало, а на постоялый двор больше тратиться незачем.

В уезде Нинъань всё ещё царило оживление. Храмовая ярмарка продолжалась несколько дней, а белая тигриная шкура по-прежнему висела на всеобщее обозрение у здания управы. Цзи Юань брёл по улицам с полуприкрытыми глазами, ничем не отличаясь от прочих прохожих, и никто не замечал, что он слеп.

На ходу он слушал крики торговцев и обрывки разговоров. Цзи Юань вовсе не пытался нарочно подслушивать чужие тайны — честное слово! Просто у него не было выбора.

Остальные могли с одного взгляда понять, где и что продаётся, а он полагался только на слух и по звуку находил нужное. Так он и оказался у лавки, где торговали простынями и одеялами.

Любопытно, что рядом оказалась хлопковая мастерская, и оттуда доносился ритмичный стук — работники очищали хлопок[2].

В голове у Цзи Юаня сами собой зазвучали хлопковые песни[3], застрявшие в памяти, и, входя в лавку, он едва не принялся подпевать.

— Любезный хозяин, у вас найдутся футоны, одеяла и подушки?

Спросив, Цзи Юань осторожно ощупал одеяла, разложенные на прилавке, оценивая качество на ощупь.

— Да, да! Господин желаете готовые или на заказ? По соседству у нас хлопковая мастерская, новый хлопок напрядут за полдня, а мы мигом сошьём вам одеяло!

Похоже, хозяевами были муж с женой. Увидев покупателя, хозяйка поспешно вышла поприветствовать его.

— Нет, я лучше возьму готовые. Вот эти, что передо мной, верно?

— Верно, верно, всё здесь, можете пощупать! Это всё обойдётся всего-то в сто пятьдесят медных монет. Ткань ткала вторая барышня семьи Сю из нашего уезда, спать на ней — одно удовольствие!

Сто пятьдесят монет? Да ты с ума сошёл![4]

Перед тем как войти, я слышал, как вы с мужем шушукались в лавке. Вы и на ста двадцати монетах получаете хорошую прибыль, а с меня хотите содрать лишних тридцать?

Цзи Юань нахмурился:

— А если на заказ?

— На заказ выйдет чуть дороже. С учётом оплаты хлопкочесальщикам — около ста восьмидесяти монет.

Ну да, дороже — это разумно.

— Тогда так, хозяюшка: я возьму три готовых футона, две подушки и два одеяла. Отдам за всё четыреста пятьдесят монет. Идёт?

Услышав цену, которую назвал худощавый покупатель, хозяйка на мгновение остолбенела. Это была та самая нижняя граница, по которой ещё можно было продать.

— Соглашайтесь — и за доставку ко мне в особняк я добавлю ещё двадцать монет. Это чуть к югу от города, недалеко.

То ли хозяйка решила, что нарвалась на знатока, то ли ещё почему — но ответила она без колебаний. Цзи Юань оставил задаток и попросил доставить товар через два часа.

Когда он ушёл, хозяйка вернулась в лавку с маленькой запиской, оставленной покупателем.

— Муж[5], тебе не кажется это странным? Он точно знал цену и выбрал отличный футон. Но говорил всё время полузакрыв глаза… Ох, а вот куда доставлять-то, глянь, что он написал…

Женщина была неграмотна и передала записку мужу.

— Что ты так за этого покупателя переживаешь? Всё-таки первая продажа за день, — лавочник взял записку из рук жены и взглянул на бумагу. Почерк был ровным и чётким и ясно проступал даже сквозь обратную сторону листа. Даже с его скромной грамотностью он понял: это отличная каллиграфия.

— «Павильон Цзюань, что у восточного конца переулка Тяньню…»

— Ой… Постой-ка… Это не тот самый павильон Цзюань?

Женщина испуганно притихла.

— Да мало ли павильонов Цзюань, даже на переулке Тяньню! Неужели это место и впрямь продали? — лицо лавочника тоже стало неважным.

Цзи Юань тем временем бродил по рынку, закупая разную утварь: кроме постельных принадлежностей и одеял, он взял полотенца, тазы для умывания и простую мебель — полки, шкафы, метлу, швабру… Нашёл даже лавку каменных изделий и попросил мастеров доставить каменный стол и четыре каменных табурета — их он планировал поставить под ююбой во дворе.

Не забыл он и нанять пару человек для уборки дома.

И, конечно, Цзи Юань не упустил из виду прежнюю мысль. Отыскав хороший магазин одежды, он купил несколько нарядов, покрой которых, по сути, стащил у третьего господина Ло.

Цзи Юань решил добавить себе немного лоска[6] и заодно сделал короткий пучок, закрепив его нефритовой шпилькой, купленной за двести монет. Чёлку он оставил спереди и по бокам, а длинные пряди сзади свободно ниспадали. По здешним обычаям такая причёска была почти незаметной, но на нём сидела удивительно гармонично и утончённо.

Недаром говорят: встречают по одёжке. Хороший наряд — всё равно что золотая броня. Он, конечно, не выглядел так красиво, как Ло Фэн, но смотрелся вполне достойно. Теперь, облачённый в элегантное платье, Цзи Юань и впрямь походил на благородного и строгого молодого господина.

По собственному мнению Цзи Юаня, он теперь был ходячей реконструкцией древнего костюма.

Всё было почти готово, и Цзи Юань направился обратно к особняку — встречать «ремонтную команду» у дверей. Дорогу, по которой он прошёл всего однажды, он помнил отчётливо и в провожатом не нуждался.

Название «павильон Цзюань» ему вполне нравилось[7], и менять его он не собирался.

Он отомкнул медный замок и толкнул створки. Во дворе всё так же качалась на ветру ююба, но на этот раз он был один — без болтливого посредника, без назойливых приглашений. Вступая во двор, Цзи Юань ощутил необъяснимое, глубоко личное чувство.

— Господин Цзи здесь?

От ворот донёсся голос, и послышались шаги нескольких человек.

Цзи Юань рассчитывал, что торговцы прибудут только после полудня, а они, оказывается, уже здесь. Хорошо, что он вернулся раньше, — иначе им пришлось бы ждать снаружи.

Примечание: Обязательный эпизод с шопингом — готово! Цзи Юань любит выглядеть красиво 😀

[1] — 穷文富武 — пословица: «бедные — к литературе, богатые — к боевым искусствам», то есть обучение боевым искусствам требует немалых средств.

[2] — История хлопка в Китае сложна. Хлопок не местного происхождения, впервые упоминается в Юньнани около 200 г. до н. э. При очистке (джинировании) хлопок бьют, чтобы разбить коробочки и отделить волокно от семян — отсюда ритмичный стук.

[3] — Хлопковые песни — нечто вроде морских шанти, ритмичные напевы, помогающие держать темп работы.

[4] — Буквально: «Я скорее поверю, что ты призрак!» — выражение крайнего изумления от завышенной цены.

[5] — В оригинале было неоднозначное обращение; здесь уточнено по контексту, что речь о муже.

[6] — Буквально: «кокетливый» или «энтузиаст красоты».

[7] — 居安 (Цзюань): «居» — дом, резиденция; «安» — спокойный, безопасный, умиротворённый. Ирония в том, что дом слывёт проклятым, но название «Павильон Мира и Покоя» очень подходит легендарному мастеру Цзи.