Череда недоразумений и совпадений
Впрочем, Цзи Юань лишь мельком взглянул на бумаги. С его-то зрением — куда уж там что-то прочесть? Да он и не беспокоился: Лу Чэнфэн заслуживал доверия.
Вдруг по телу вновь пробежало знакомое покалывание, и Цзи Юань осторожно попытался сосредоточиться на нём.
Странное дело: чем сильнее он старался уловить это чувство, тем более ускользающим оно становилось. Но стоило расслабиться и отбросить все мысли, как возвращалось волшебное ощущение — будто уносишься куда-то вдаль.
Временами чудилось, что тело бесконечно растёт и ширится. Меридианы и каналы обращались в полноводные реки, а плоть и кости — в горы, ручьи и ветра…
Погружаясь всё глубже в это бездумное созерцание, Цзи Юань понемногу отпускал себя. Ощущение парения между небом и землёй сделалось естественнее. Сознание истончалось, превращаясь в духовный ветер, что невесомо скользит над миром. Перед внутренним взором проплывали волнистые хребты и речные долины, тёмные глубины и подводные течения, туманная морось и ясное небо, дымка и звёздная россыпь — всевозможные причудливые образы переплетались, сменяя друг друга…
В этой ослепительной круговерти гор, вод, облаков и созвездий — хоть он и не мог видеть по-настоящему — Цзи Юань явственно ощущал присутствие призрачной фигуры го, свободно странствующей между небом и землёй.
— Господин Цзи?.. Э-э… согласно казённым записям, этот дом слывёт проклятым. Вы с самого начала это заметили?
Лу Чэнфэн не удержался — ему хотелось услышать подтверждение из уст самого господина Цзи.
Но сейчас в голове Цзи Юаня не было места для посторонних мыслей — он весь растворился в редком состоянии внутренней визуализации. Голос Лу Чэнфэна прозвучал в его сердце громовым раскатом, вздымаясь и опадая вместе со всполохами молний.
Ощущение было невероятно волшебным и глубоко взволновало его. Впервые за всё время он по-настоящему поверил, что сможет прожить в этом мире прекрасную жизнь, и невольно улыбнулся. Эта зелёная духовная аура, скорее всего, и была легендарной духовной Ци.
Лу Чэнфэн тоже улыбнулся. Вот это по-настоящему похоже на господина Цзи. Как он мог не понять: все считали этот дом гиблым, а на деле именно господин Цзи получил самую выгодную сделку.
— Когда господин Цзи планирует привести дом в порядок? Может, нам помочь?
Лу Чэнфэн спросил с некоторым предвкушением. Увидеть в деле даосского мастера — куда большая редкость, чем мастера боевых искусств.
Но он увидел лишь, как Цзи Юань улыбается в ответ, не произнося ни слова. Подождав немного, он заметил, что глаза господина Цзи по-прежнему закрыты, а сам он сидит с выражением полного удовлетворения на лице.
Лу Чэнфэн слегка смутился. Похоже, господин Цзи решил отказать молчанием, а он, кажется, только что помешал его совершенствованию.
— Если что-то понадобится, господин Цзи, только скажите. В ближайшие дни мы будем в уезде Нинъань и не уйдём, пока Янь Фэй, младшая сестра Ло и остальные не окрепнут…
Цзи Юань всё не отвечал, и Лу Чэнфэн не осмелился задерживаться дольше — как бы ещё больше не потревожить или не рассердить.
— Господин, прошу, отдыхайте. Я пойду!
Он тихо положил на стол подставку для кистей, купленную ранее, поспешно вышел и аккуратно притворил за собой дверь.
Прошло больше часа, прежде чем Цзи Юань отстранился от этого чувства. Не потому, что ему надоело, — просто ощущение истончилось настолько, что он больше не мог удерживать это состояние.
Постепенно придя в себя, он оглядел комнату. Документы всё ещё лежали на столе. Лу Чэнфэн куда-то ушёл. Ничего не поделаешь — ситуация застала его врасплох, и он совершенно забыл о госте.
Впрочем, вскоре он заметил на столе подставку для кистей и в который раз восхитился заботливостью Лу Чэнфэна.
Решив повнимательнее изучить купчую и домовую книгу, он почувствовал, как волнение от покупки только растёт.
Он поднял документы, поднёс к глазам. Хотя зрение его было из рук вон плохо, сквозь размытые пятна он всё же различал и аккуратные строки, и красные печати разного размера, и самую крупную — казённую.
Правда, в его глазах печать была просто скопищем красных узоров.
Он слышал от Лу Чэнфэна, что управа хранит свои записи, так что с документом, по его мнению, всё должно быть в порядке.
Однако всё это были лишь чернила на бумаге, и прочесть на ощупь их было невозможно. И тут до него дошла куда более серьёзная проблема.
В таком состоянии он не мог узнать контекст эпохи, её стиль и культуру ни через книги, ни через какие-либо ещё обычные способы!
По правде говоря, Цзи Юань так и не проверил за последние дни, находится ли он всё ещё в древнем Китае или же в совершенно ином, лишь похожем мире.
Исходя из первых впечатлений — встреча с тигриным демоном и призраком, реальные боевые искусства Янь Фэя и его спутников — Цзи Юань всё больше склонялся ко второму.
Может быть, когда Лу Чэнфэн и остальные покинут уезд Нинъань, стоит поискать учёного, сведущего в истории?
Цзи Юань всегда был оптимистом. Он прошёл через, казалось, безвыходное положение, едва начав эту жизнь, — значит, найдутся решения и дальше. Спешить объять всё и сразу некуда.
Глядя на подставку для кистей из лавки «Четырёх сокровищ кабинета», он ощутил прилив хорошего настроения и по внезапной прихоти решил попробовать писать вслепую.
Но едва он обмакнул кисть в тушь, как рука сама легла на бумагу удивительно привычно — будто сработала яркая мышечная память. Кисть скользила по листу словно по воде. Будь то официальный шрифт, печатный, обычное письмо, сложное или простое[1] — всё выходило на удивление легко!
— Чёрт, да я просто великолепен! — не удержавшись, прошептал он.
Что до того, хорошо ли выглядели иероглифы?.. Наверное, не сильно уступали этому удивительному ощущению!
Похоже, у прежнего нищего была какая-то история до того, как он попал в беду.
За практикой каллиграфии время пролетело незаметно. От физической нагрузки Цзи Юань слегка проголодался.
Он глянул в окно. Даже если время ужина ещё не настало, оно близилось.
Он встал, потянулся, убрал документы со стола и отправился искать раненых молодых героев. Не только из душевной доброты — но и с тонким намёком на то, что пора бы и поесть.
Все они остановились в одной и той же верхней комнате, и расстояние между ними было небольшим. Выйдя из своей комнаты, Цзи Юань сделал несколько шагов по коридору третьего этажа к покоям молодых воинов.
Все они с детства занимались боевыми искусствами и обладали отменным здоровьем. Благодаря своевременной помощи их раны стабилизировались всего за несколько дней. Теперь они могли ходить сами, без постоянного присмотра.
Цзи Юань заглянул в их комнаты, но все они оказались пусты. Он не слышал дыхания и из других комнат.
К счастью, сосредоточив слух, он мог выделить их голоса из общего шума. Судя по звукам, они тренировались с кулаками и ногами во дворе гостиницы.
Во дворе «Юньлай» имелось обширное открытое пространство, соединявшее два небольших строения, тоже принадлежавших трактиру. Рядом находились конюшни, сеновал и дровяной сарай.
В обычные дни здесь развешивали сушить постельное бельё и выставляли маринованные припасы; похоже, место оставили под будущее расширение гостиницы.
Сейчас несколько раненых сидели в сторонке и отдыхали, а Лу Чэнфэн с парой товарищей устроили спарринг. У задней двери столпились постояльцы и несколько праздных слуг — наблюдали за боем.
Уезд Нинъань был маленьким и глухим. Мало кто здесь владел боевыми искусствами, а уж искусных бойцов и вовсе было не сыскать. Поглядеть на поединок воинов — настоящее развлечение.
Под звуки ударов слышно было, как несколько плакучих ив качаются на ветру.
Когда Цзи Юань подошёл к задней двери, проход уже запрудили слуги, повара, работницы и даже сама хозяйка гостиницы.
Лу Чэнфэн и ещё один юноша по имени Ван Кэ как раз сошлись в поединке.
Ван Кэ владел мечом, но сильнее всего был в рукопашном бою; Лу Чэнфэн же отлично боксировал и знал несколько техник когтей.
— Хлоп! Бах!
В этот миг оба, отведя удары руками, одновременно взмахнули ногами. Стукнувшись подошвами, Лу Чэнфэн крутанулся, скользнул в сторону и отправил Ван Кэ по дуге прямо в плакучую иву. Ван Кэ в воздухе выпрямился, перевернулся и, оттолкнувшись от ствола, ладонью ударил сверху вниз на Лу Чэнфэна.
Едва Лу Чэнфэн восстановил равновесие, как услышал свист ветра. Не раздумывая, он бросился на землю, перенёс вес на руки и выбросил левую ногу в сторону более рослого Ван Кэ. Собрав ещё больше сил, правая нога последовала следом.
— Бах! Бах!
Ван Кэ думал, что движется достаточно быстро, но скорость и сила этих двух ударов превзошли все его ожидания. Блокируя их, он почувствовал, как ладони онемели, а тело взмыло в воздух.
— Берегись! — крикнул Лу Чэнфэн и перевернулся, жилы вздулись на руках, упиравшихся в землю.
— Ха!
Он рванул вперёд, словно разжатая пружина: левая нога чуть согнута, правая вытянута в полёте — удар пришёлся точно в сторону Ван Кэ, будто сам ветер гнал его вперёд.
— Бах!
Одной ногой он смял защиту Ван Кэ и попал в грудь, хотя сила удара была уже заметно смягчена.
На этом исход поединка был решён, и оба, использовав свои техники, легко приземлились обратно на утоптанную площадку.
Работники трактира перед Цзи Юанем разразились аплодисментами и восторженными криками.
— Отличный бой!
— Куда интереснее, чем пьесы перед храмом!
— Потрясающе! Лу-шаося так крут!
— Ван-шаося тоже хорош!
— Ещё, ещё!
Цзи Юань тоже хлопал вместе со всеми. Пусть он и не видел чётко, но по ритмичным звукам ударов отчётливо различал очертания схватки. Бой, без сомнения, был захватывающим.
[1] — Официальный шрифт (кайшу), печатный, обычное письмо (синшу), сложное и простое — основные стили китайской каллиграфии, которыми неожиданно легко овладел Цзи Юань.