Когда страусиный план проваливается
[Примечание к названию][1]
Цзи Юань не накрылся с головой целиком, а оставил узкую щель, сквозь которую видел, как пряди волос просачиваются в щели двери и скапливаются всё гуще…
На сердце легла ледяная корка, тело обливалось потом, и новое постельное бельё, промокшее от испарины Цзи Юаня, сделалось влажным.
Он не смел шевелиться. Лихорадочно перебирал в уме возможные действия и несколько раз едва не выскочил из кровати, чтобы бежать.
— Ху-у-у…
По комнате разнёсся нечеловеческий вздох, и Цзи Юань, и без того перепуганный до смерти, окаменел.
Сквозь щель в одеяле он увидел, как груда волос медленно поднимается и в ней проступает кромешно-чёрный человеческий силуэт. Хотя всё остальное в поле зрения оставалось размытым, этот силуэт он различал с пугающей ясностью — и, право, лучше бы не различал.
Леденящий холод ширился. Даже под одеялом не чувствовалось ни крупицы тепла.
«Что делать? Что делать? Это ничуть не похоже на обычного призрака! А если не обычный — то кто?!»
Цзи Юань до боли стиснул край одеяла. Сильный страх и бешено колотящееся сердце заставляли всё тело безудержно дрожать.
На этот раз рядом не было ни бродячих торговцев, ни юных героев, и противник явно не принадлежал к тем, с кем можно договориться, как с Лу Шань-цзюнем.
Мощная иньская энергия и смертоносная жажда пропитали весь павильон Цзюань.
— Кр-р… Кр-р-р…
Потусторонний, отвратительный хруст костей приближался и становился всё ближе — так близко, что, казалось, его отделяет лишь тонкий слой одеяла.
Он кожей чувствовал злобу, желание убивать, алчность и голод до чужой жизни. Сжавшись под одеялом, Цзи Юань ощутил, как зрачки его сузились до размеров иглы.
Я умру. Мне не сбежать.
Это не было похоже на просмотр фильмов ужасов или гонконгской мистики[2] через экран. Чувство страха и отчаяния душило, придавливая к постели.
Внезапно Цзи Юань осознал: это бессилие не от выброса гормонов в теле — из него самого тонкими струйками утекает белая энергия.
«Это тварь высасывает мою янскую Ци!»
— Ху-у…
На тело навалилась огромная тяжесть, постепенно лишая способности двигаться; вскоре даже дышать стало трудно.
Если бы Цзи Юань не лежал под одеялом, он увидел бы, как грязная теневая фигура тянет к нему бледные, искорёженные конечности, немыслимым образом соединённые с чем-то, что служило ей телом…
Ужасающее шипение и собственная полная беспомощность напомнили Цзи Юаню самые первые мгновения в этом мире.
И тогда в нём вспыхнула необъяснимая, яростная злость.
«Я вырвался из смертельной ловушки перед духом тигра в том горном храме — и теперь сдохну здесь, просто так? Ну уж нет! Не бывать этому!»
Стиснув зубы, он почувствовал, как бледные глаза наливаются кровью. Веки сильно задрожали — он пытался вытолкнуть пальцы правой руки наружу.
«Я только попал в этот мир, я только открыл свои силы, у меня ещё куча дел и куча вещей, которые хочется сделать. Я ещё хочу увидеть магию этого мира!»
Не думая о том, сработает ли, он изо всех сил представлял партию Ланькэ, представлял фигуру го — единственное, что сейчас приходило на ум.
Сердце Цзи Юаня болезненно сжалось, и он широко распахнул глаза, несмотря на боль. Резко, с судорожным вздохом вырвавшись из оцепенения, он мгновенно собрал всю волю в кулак.
«Я…»
— …НЕ ХОЧУ!!!
Слова сами сорвались с губ. В тот же миг Цзи Юань рывком поднялся, взметнув одеяло, и сложил пальцы в жест меча. В отчаянном, безрассудном броске он яростно ткнул ими сквозь одеяло — туда, где стояло нечто. Загадочная энергия потекла по руке, и у кончиков пальцев материализовалась призрачная фигура го.
— УБИРАЙСЯ!!!
Вспых…
Рука Цзи Юаня словно наполнилась слабым белым свечением, и в следующий миг фигура го вместе с кончиками пальцев коснулась призрака.
— А-а-а-а-а!!!
Раздался ужасный вопль — такой пронзительный, что барабанные перепонки прошила острая боль.
Ву-у-у…
Порывы иньского ветра бешено закрутились, и мерзкая, пугающая иньская Ци обмоталась вокруг правой руки Цзи Юаня, словно одежда в барабане стиральной машины.
Цзи Юань почувствовал, будто вся его правая рука мгновенно замёрзла насквозь. Пронзительный холод, точно стальные иглы, безостановочно вонзался в плоть правой руки, и вскоре боль стала почти нестерпимой.
А в следующий миг…
— Бах!
Чёрный теневой бас отлетел, врезался в дверь, просочился прямо сквозь неё и стремительно сбежал обратно в колодец во дворе.
Цзи Юань так и застыл с вытянутой правой рукой и широко раскрытыми глазами. Он простоял в этой позе секунд десять, потом покачнулся дважды, тело его обмякло и опрокинулось навзничь.
С мягким стуком он упал на кровать и провалился в беспамятство.
Этот пронзительный вопль, жуткий и раздирающий ночную тишину, разнёсся далеко вокруг. Кто знает, сколько жителей в том углу площади Тяньню внезапно пробудились посреди ночи от неясного крика и теперь прятались под одеялами, боясь пошевелиться. Даже в тех домах, где ещё горел свет, поспешно задули свечи, опасаясь привлечь недоброе.
В тот самый миг на Административной храмовой аллее[3], что к северо-западу от уезда Нинъань, в храме Городского Бога…
Золотое тело[4] в храме дрогнуло.
На уровне, скрытом от глаз простых смертных, в главном зале уже стоял Городской Бог уезда Нинъань.
— Где Е Сюньюй? Немедля отправляйтесь к Запирающему Души Колодцу на площади Тяньню в южной части города и разведайте обстановку!
— Слушаюсь!
Двое Иньских посланников[5], облачённые с головы до ног в чёрное, возникли из ниоткуда. Один держал длинный крюк-меч[6], у другого на поясе висела сабля. Они обратились в две тени, выскользнули из храма и устремились к площади Тяньню.
В павильоне Цзюань Цзи Юань потёр голову и сел на кровати. Когда он отключился, то крепко приложился затылком о край кровати. К счастью, голова у него была довольно крепкая, иначе от сотрясения было бы не уйти.
Он ещё помнил последний миг схватки: одним движением пальцев он отшвырнул призрачную тварь, и та сбежала. Судя по реакции, просто невредимой она не осталась и, скорее всего, изрядно перепугалась.
После всего случившегося Цзи Юань ощутил себя куда смелее. Накинул верхнее платье и поднялся с постели.
Правая рука всё ещё была холодной и онемелой, а всё тело слегка слабым, но в целом ничего серьёзного.
Он отодвинул деревянную задвижку, и дверь главной комнаты со скрипом отворилась.
Над головой ярко сияли звёзды. Ветви ююбы тихо покачивались, а колодец в их тени полностью тонул во мраке.
Ух… У-у-у…
То ли просто прохладный ветерок, то ли сквозняк, но Цзи Юань слегка вздрогнул.
Он стоял у двери главной комнаты, чувствуя, как в душе нарастает беспокойство. Выражение лица его было мутным и растерянным. Он несколько раз спрашивал себя, не лучше ли просто сбежать прямо сейчас. В конце концов, в следующий раз удача может и не улыбнуться.
— В павильоне Цзюань снова живут смертные?
Внезапно слегка удивлённый голос раздался снаружи двора, и две фигуры в чёрном, вооружённые оружием, прошли прямо сквозь главные ворота и вступили во двор.
У Цзи Юаня дрогнуло сердце, а зрачки сузились — он понял, что видит их ясно.
«Чёрт возьми, опять!»
Обе фигуры в чёрных мантиях явно сосредоточились на колодце во дворе. Они лишь мельком глянули на Цзи Юаня, стоявшего у двери главной комнаты, и тут же потеряли к нему интерес.
— Странно: большая часть враждебной энергии, вытекшей из Запирающего Души Колодца, рассеялась. Что здесь произошло?
— Лорд Городской Бог, должно быть, заметил нечто из ряда вон выходящее!
— Узор фэншуй в малом павильоне Цзюань не нарушен, так что злой дух не мог сбежать. Я чувствую: он всё ещё в колодце!
— Да, и дыхание его неспокойно!
— Тогда это дарованная Богом возможность уничтожить тварь. Нужно немедленно доложить Лорду Городскому Богу!
После короткой перепалки один из Иньских посланников — тот, что с длинным крюком-мечом, — остался у колодца, а другой, с саблей, превратился в зыбкую человеческую дымку и стремительно унёсся сквозь ворота.
Цзи Юань, замерший на пороге главной комнаты, невольно облегчённо выдохнул. Хорошо, что он только что не бросился бежать.
«Они думают, что я их не вижу? Злой дух? Фэншуй? Лорд Городской Бог?»
Как человек, в двадцать первом веке имевший доступ к взрывному росту интернета, по нескольким простым словам Цзи Юань уже мог сделать много выводов.
Похоже, в колодце во дворе павильона Цзюань заперт какой-то могущественный призрак. Городской Бог уезда Нинъань — не просто глиняная скульптура в храме. А двое явившихся, скорее всего, Иньские посланники, состоящие у него на службе…
Он уже видел демонов и призраков, а теперь ещё и стал свидетелем того, как зло подавляется Городским Богом.
Мысли Цзи Юаня резко переменились.
«Выходит, в этом мире есть горные и речные боги, есть божества и будды? Может, мне всё-таки сбежать? Тридцать шесть лянов… Это что же, от моего пальца и силы фигуры та тварь в колодце пострадала?»
В свете таких мыслей Цзи Юань почувствовал, что у него достаточно уверенности, чтобы остаться и понаблюдать. А в глубине души по-прежнему теплилась надежда воплотить свои школьные фантазии[7] — не каждому выпадает шанс увидеть, как настоящий Городской Бог покидает храм.
[1] — «Страусиный план»: зарыть голову в песок, чтобы игнорировать опасность и надеяться, что она исчезнет.
[2] — Гонконг произвёл множество фильмов ужасов по политическим и культурным причинам: долгая история под властью колониальных держав, отдельные системы управления и экономики, а также иные правила медиа, не запрещавшие фильмы о призраках.
[3] — 庙司坊 (мяо-сы-фан): храмово-административная аллея, район близ храма Городского Бога.
[4] — Золотая статуя Городского Бога в главном святилище. Сознательно оставлено как «тело», поскольку в романе статуи выступают как дополнительные «воплощения» самих божеств.
[5] — Иньские посланники: духи-служители, связанные с загробным миром и силами инь.
[6] — Буквально: «длиннорукий крюк».
[7] — Синдром восьмиклассника, «чуунибё» — фантазии о сверхъестественных силах и приключениях.