Глава 4.0

Проснувшись уже с ясной головой, Се Тянь чувствовал себя как никогда свежо. Позавтракав и приведя себя в порядок, он решил пройтись по торговой улице. Этот город славился всевозможными находками — вдруг ему повезёт найти никем не примечательный мусор, который окажется сокровищем?

Стоило ему выйти из таверны, как он сразу же увидел праздничное шествие. Люди были в традиционных одеждах; узоры их нарядов демонстрировали историю великих подвигов бессмертных. Самой важной частью была формация дракона, демонстрирующая власть королевской семьи над смертными. Прогуливаясь сквозь ряды, Се Тянь видел яркие краски праздничного города. На одном из ресторанов он заметил, как хозяин поздравлял всех гостей своего заведения.

Из разговоров людей Се Тянь понял, что сейчас идёт празднование Восьми Бессмертных. Всюду висели гобелены с их историей и медные статуи. Они олицетворяли добродетель усердного труда. Каждый из них шёл своей дорогой.

Одним из них был генерал Чжунли Цюань. В одной из битв, познав вкус поражения после сотен побед, он ушёл в горы, получил озарение и постиг алхимию. Его способностью было превращение камня в золото, а добродетелью — помощь людям, освобождение их от страданий.

Другим был Люй Дунбинь. Он был учёным, стремившимся стать чиновником при дворе, но однажды пережил сон, в котором прожил целую жизнь, и произнёс: «Луна в озере, я лишь лист на поверхности». Так он понял всю иллюзорность мирских стремлений. После этого он стал учеником Чжунли Цюаня, постиг озарение и достиг успеха в практике бессмертия, стал учителем для других, защищая человечество от демонов.

Следующим шёл Ли Те-гуай — в образе хромого нищего. В его истории он был красивым аскетом с даром покидать своё тело, пока по ошибке его собственный ученик не сжёг его тело, вынудив мастера вселиться в тело умирающего хромого нищего. Приняв этот облик, он начал странствовать по миру, леча бедных с помощью эликсиров из своей тыквы.

Продолжая читать, Се Тянь увидел истории других бессмертных:

Хань Сян-цзы — играющий на флейте, повелевающий растениями.

Цао Гоцзю — прозревший от коррупции член королевской семьи. Отринув мирское, посвятил себя практике, став впоследствии покровителем актёров и символом искупления через самосовершенствование.

Чжан Го-лао — загадочный отшельник, славившийся своей эксцентричностью. Ездил на осле задом наперёд и мог складывать его как бумагу. Отказывался служить императору, демонстрируя свободу Дао и мудрость, скрытую за странностью.

Лань Цайхэ — самый странный из бессмертных, чей пол неизвестен до сих пор. Странствовал(а) как нищий певец, нося рваную одежду. Его(её) возвышение в небо стало символом свободы от ожидания толпы и полной спонтанности пути Дао.

И последняя — Хэ Сяньгу. Она была простой девушкой, встретившей во сне божество, которое велело ей питаться порошком из слюды, чтобы обрести лёгкость тела и достичь бессмертия. Следуя этому, она отказалась от брака и от мирского мира, достигла чистоты и вознеслась, став символом гармонии и возвышенной природы.

Се Тяню импонировал Люй Дунбинь. Будучи учёным мужем, тот понял смысл жизни в её непостоянстве.

Закончив со стеллами и созерцанием истории, Се Тянь двинулся дальше по улице. Многие люди были с улыбками и восхваляли Восьмерых Бессмертных.

Дойдя до торговой улицы, он услышал много шума и спорящих покупателей с продавцами.

— Я тебе говорю, восемь монет серебра — слишком много... — со слюной кричал дородный мужчина.

— А я тебе сказал, что цена самая подходящая, потому что этот браслет ещё с эпохи прошлой династии, необразованный ты... — с таким же напором защищал свой товар продавец.

— Ты меня за дурака держишь, старый хрыч!..

Всюду слышались подобные споры, но люди не переходили черту, и со стороны казалось, что они этим наслаждались — такой спокойной жизнью.

Внимательно прислушиваясь к своим ощущениям, Се Тянь медленно проходил мимо каждой лавки с товарами. Спустя долгое время он наконец ощутил слабый толчок — желание следовать в определённом направлении. Следуя за ощущениями, Се Тянь обнаружил, что это книжная лавка. Там были романы и новеллы. Концентрируясь на своих чувствах, Се Тянь протянул руку к определённой книге на прилавке. Ею оказалась «Повесть о свергающем горы и обуздающем облака». Прочитав первую страницу, Се Тянь не обнаружил ничего странного — лишь повесть о практикующем, который следовал добродетели.

В итоге, обратившись к хозяину лавки, Се Тянь узнал цену за книгу, расплатился, прошёлся по улицам и решил вернуться к себе в комнату. К моменту, как он оказался в комнате, уже наступил поздний вечер, а людей на улице стало только больше. Люди целыми семьями выходили на празднование, смотреть представление актёров и воспевать подвиги Восьми Бессмертных.

Обмывшись, Се Тянь почувствовал желание выйти на крышу. Заплатив за столик, он сел, попивая фруктовое вино. Это был первый раз, когда он, в отличие от попрошаек, не вёл подземную жизнь, а наслаждался свободой без угрозы меча, нависшего над головой. Наслаждаясь вином, Се Тянь заметил негласное правило в этом городе: даже администрация городского правителя строго следила за порядком. За всё время, что он здесь был, ни разу не происходило драк или других угрожающих событий.

Так спокойно проходили минуты. Се Тянь подставил лицо звёздному свету, мирно размышляя, пока не вспомнил о своей находке, сделанной благодаря Гу. Достав книгу из пространственного мешочка, он погрузился в чтение.

Начало книги повествовало о герое, который почитал Небо, следовал добродетели и имел крепкое сердце. Но сколько бы он ни задабривал Небо, оно отвергало его каждый раз. Далее говорилось, как его звали — Шэнь Узце. Он не был учеником сект и не имел покровителей. Он был одиночкой, изучая техники горных отшельников, циркуляцию Ци и алхимию. В сорок девять лет он достиг вершины в человеческих школах: «Дыхание его было как у горного ветра, а разум — холоден и точен». Но он не мог прорваться через границу «Смертного». Каждая попытка прорыва была вопреки желанию Небес. Его Ци распадалась, возвращая его к предыдущей стадии. Так его путь был тернист, пока он не встретил измождённого монаха в потрепанной мантии, держащего в руках посох с шестью кольцами. Шэнь Узце дал монаху риса и пригласил переночевать у огня вместе с ним. Рядом с бамбуковым лесом стояла ветхая хижина, в которой он поселил монаха, чтобы переждать дождь, а сам рассматривал небо.

Наступило утро. Шэнь Узце решил проверить монаха, но обнаружил в хижине лишь нефритовую табличку. Он долго не мог ничего разглядеть и уже хотел бросить её, как наконец увидел проявившийся текст: «Три Лишних». В ней говорилось о трёх цепях, сковавших человека. «Небо милосердно и справедливо. Но почему оно предвзято?» Учение гласило о: плоти — зависимости от жизни; о чувствах — привязанностях; об имени — судьбе. «Пока ты имеешь цепи, ты остаёшься человеком во власти Неба».

Следуя учению, Шэнь Узце провёл первое отсечение — разрушил свои меридианы. С разрушенной плотью он собрал себе новое тело не из крови, а из сгущённой Ци и тёмной эссенции горных жил. С этого момента он перестал чувствовать боль как человек.

Читая дальше, Се Тянь понял, что история Шэнь Узце чем-то напоминает его собственную судьбу — где он вырывал свою свободу.

Бродя очередной раз по торговой площади, Се Тянь разглядывал прилавки, прислушиваясь к ощущениям. За последние дни он глубже понял, как работает его способность интуиции — своего рода шестое чувство, позволяющее чувствовать возможность или угрозу. Он не всегда мог опознать предмет, на который указывала интуиция.

В одной из лавок под названием «Записи о подвигах» он наткнулся на предмет, формой напоминающий флейту. Он был выставлен как безымянный лот для аукциона. Сколько бы Се Тянь ни прислушивался к ощущениям, он не мог разгадать загадку флейты.

На сам аукцион он наткнулся случайно. Бродя по городу, зайдя в глубь, он услышал, как один из высокопоставленных чиновников, одетый в роскошные одежды, договаривался о встрече со своим другом. Оба, в сопровождении подчинённых, обсуждали свои предпочтения в рабах. По их словам, на аукционах можно было получить качественного раба начальных стадий закалки тела, лишённого Гу. Такие рабы выносливее и сильнее — отличный материал для опытов и развлечений.

Как оказалось, аукцион проходил регулярно, каждый десятый день нового месяца. И вот теперь он здесь.

Здание аукциона выглядело как театр. Высокие потолки, места для публики, ложи для особых клиентов и ресторан этажом ниже. Помимо прочего, можно было ознакомиться с каталогом, который находился у входа, и выбрать зал с интересующим лотом. Вход на сам аукцион стоил сто серебряных купюр. Здесь также присутствовала охрана — в каждом зале по два практика высшей стадии сферы Основания Ядра.

Ознакомившись с обстановкой, Се Тянь заглянул в каталог. Там была категория «Пособия по боевым искусствам». Достаточно трудно найти свитки внутренней техники Ци, поэтому в его положении стоило обратить внимание на боевые искусства. Определившись, Се Тянь направился в нужный зал. Внутри его встретили стеллажи со свитками, вокруг которых сновали покупатели.

Подойдя к полкам, Се Тянь начал осматриваться: «Полёт быстрой ладони», «Бычья кровь», «Кулак Слона-Дракона». Прочитывая описание техник, он видел, что они сделаны мастерами боевых искусств, но не культиваторами. Всё же для смертных вступительный порог для занятий боевыми искусствами ниже, чем для культивации.

Смотря дальше, Се Тянь увидел технику под названием «Тело чистого Ян». Несмотря на то, что автор переборщил с названием для своей техники, всё же называть закалённое тело «Телом чистого Ян» — ошибка. Для культиваторов конституция чистых стихий — это благодать, которую получает один из десяти тысяч человек. Только избранный может получить конституцию, облегчающую культивацию. В его клане был предок, пробудивший «Кроваво-чистую Кость». Говорили, она изменила всё его телосложение, позволив преодолеть лимит для Гу его стадии. Помимо этого, он был непревзойдённым практиком пути стихий. Кость, обладая стихией Огня, давала преимущество в очищении духовной энергии в мире.

Несмотря на громкое название, Се Тянь решил взять этот свиток. Данный навык закрывал одну из его брешей — а именно защиту. Совершенствовать навык было не сложно, хоть и болезненно на первом этапе. Нужно морить собственную плоть: чем чаще тебя бьют, тем лучше кровь омывает и насыщает твои кости, мышцы и сухожилия. А на втором этапе ты питаешь саму кровь, которая начнёт омывать костный мозг. В его запасе было достаточно денег, чтобы позволить себе пить эликсиры. Будь эти эликсиры из духовных трав — совсем другой вопрос, но так как ингредиенты доступны в любой аптеке или у травника, проблем возникнуть не должно.

Оставалось найти подходящую атакующую технику. С учётом закалки плоти стоило бы выбрать навык кулака или ладони. Просматривая дальше, спустя долгое время, Се Тянь выбрал боевое искусство «Яростный Ракшаса». Этот навык на стадии полного успеха позволял концентрировать внутреннюю энергию тела в пальцах, пробивая грудную клетку и уничтожая сердце врага.

Запомнив названия, Се Тянь направился к управляющему залом. Им оказался молодой человек с приятными чертами лица, одетый в официальную одежду; он совсем не производил впечатления ярого продавца. Подойдя к нему, Се Тянь сказал:

— Прошу прощения, господин. Я выбрал некоторые боевые искусства и хотел бы их приобрести. Не могли бы вы помочь?

— Юный господин, что вы. Быть мастером боевых искусств в вашем возрасте стоит огромных усилий. Для меня честь работать с вами.

А в мыслях у него было: «Такой молодой, да ещё и в богатой одежде — дитя знатного клана...»

— За два боевых искусства с вас пятьдесят одна тысяча фу.

Передав нужную сумму, Се Тянь обменялся вежливостями и ушёл к себе в гостиницу. Так как сейчас была ещё не глубокая ночь, Се Тянь решил приступить к ознакомлению с боевым навыком.

Техника состояла из взрывных, но плавных движений рук. Концентрируя все узловые точки внутри руки, стимулируя внутренней Ци, боец высвобождал колоссальную энергию, которая не расходилась во все стороны, а имела направленное действие, разрушая всё на своём пути и придавая удару свойство остроты.