День церемонии представления

Ⅰ

До церемонии представления нужно было сделать многое. Слишком многое.

Для начала, несмотря на глубокую ночь, пришлось позвать Виолетту и Инес.

— Что ещё такое, ну правда…

— А я ведь хотела, чтобы вы спокойно поспали и привели кожу в порядок.

— Это изменения церемонии представления на случай дождя. Пожалуйста, проверьте, всё ли здесь возможно, — Клоя передала Виолетте исписанный наспех лист.

— Это же полнейшее безумие.

— Безумие, но ведь не невозможное? Если использовать связи маркизского дома и финансовые возможности графского дома Бильц.

— Ничего не поделаешь, — Виолетта, вздохнув, тут же принялась за подготовку.

— Вернитесь к тому времени, когда нужно будет делать мне макияж. Ах да, заодно не могли бы вы привести господина Бенджамина и заместителя начальника Реймона?

— Я вам не девочка на побегушках! Пойду поднимать этих мужланов!

Клоя всё больше и больше начинала любить Виолетту. Пусть она и ворчала, но ни разу не отказала Клое в просьбе.

— Инес, сопровождайте сэра Эральда и следуйте его указаниям. Моим телохранителем будет сэр Реми. Я займусь указаниями на месте, изменениями в зале и распоряжениями для мисс Моник.

— Если рядом будет сэр Реми, проблем не возникнет, но чтобы господин Эральд и я действовали вместе…

— Защитите сэра Эральда, — Клоя пристально посмотрела на Инес.

— Каково это — оказаться в положении, когда Божья Избранница говорит вам такое, господин Эральд?

— Мне стыдно.

Эральд, съёжив плечи, продолжал водить пером. Чтобы задействовать все финансовые возможности и связи дома Бильц, требовались письма, написанные лично Эральдом.

— Кю-кю!

На плече Клои сидел синий священный зверь Лаз. Он словно говорил, что для него тоже должна найтись работа.

— У Лаза тоже будет много дел. Я тебя не пощажу!

— Кю! — Лаз поднял маленькую переднюю лапку.

— Ну что ж, ну что ж. Пора постараться, — Клоя засучила рукава.

— Следующая — госпожа Адольфа.

Сколько часов оставалось до рассвета? Времени нельзя было терять.

Ⅱ

Дождь не прекращался. Он не был проливным, но и мелким его назвать было нельзя.

— Проще было бы сразу привести её ко мне, — Матиас криво усмехнулся.

До начала церемонии представления важные лица разных стран находились в отдельных комнатах ожидания, подготовленных Альбской церковью. Помещения были просторными, но никакого особого гостеприимства там не ощущалось. Ни личных служанок при комнатах, ни шкафа с алкоголем. Там даже можно было переночевать, но Матиас счёл это недостаточным и подготовил себе другое жильё.

Деревенская гостиница в деревенской стране. Разумеется, она не могла быть лучше особняка в столице — да и не должна была. Единственным хорошим было то, что среди развлечений имелось казино.

— Вообще ничего нет.

Телохранитель со скучающим видом пил фруктовый сок.

— Это всё-таки религиозное учреждение, — сделал ему замечание адъютант.

— Эй.

— Что такое?

— Нельзя ли сделать дождь сильнее? — спросил Матиас. Он посмотрел на адъютанта.

— Как я уже говорил вчера, это невозможно. Если неосторожно повысить мощность магического артефакта, маг исчерпает свою магическую силу, а сам артефакт превратится в хлам.

— И ты называешь магом того, кто даже магическим артефактом нормально пользоваться не может? Нельзя было подготовить ещё таких?

— Зародыш магов, даже будучи зародышем, всё равно являются ценными будущими магами. За следующие десять, двадцать лет они вырастут и станут полноценными магами.

— Интересно, сколько из них останется.

Говорят, обучение, необходимое для того, чтобы стать магом, сурово. Детей, обладающих магической силой, растят десятилетиями, и до настоящего результата доходит меньше одной десятой. Многие убегают от обучения, а даже если не убегают, однажды их магическая сила может внезапно иссякнуть. И наоборот, существующих магов можно назвать чудовищами, вышедшими за пределы человеческого порядка.

Сколько таких чудовищ способна содержать страна — уже одно это сильно меняет расстановку сил между государствами. Именно поэтому Королевство Мютос, где одно за другим рождаются носители еретической силы под названием дар, вообще не должно существовать.

Лично Матиасу было всё равно на сводную сестру, лица которой он даже не знал. Станет она Святой или нет — неважно; заберёт её отец или нет — тоже неважно. В отличие от Матиаса, она женщина, а значит, не сможет отнять у него наследство, и право наследования престола ей, разумеется, тоже не дадут. Однако она была удобной фигурой, если иметь её под рукой.

И всё же, раз ему было приказано, работой Матиаса было так или иначе вступить в контакт с единокровной младшей сестрой, но…

Вчерашняя рыжеволосая женщина — вероятно, нынешняя божья избранница — сказала, что не даст ему встретиться с единокровной сестрой.

Раздражающая особа.

Не сказать чтобы красавица, но смотрела на него глазами, будто видела насквозь. Когда он узнал о её происхождении, оказалось, что она простолюдинка. Раз она рыжеволосая, возможно, в ней течёт и кровь кочевого народа.

Пусть сегодня она будет жалеть до конца. В конце концов, Мютос — всего лишь страна отверженных. Пусть окружающие поймут, что так называемые Святые — всего лишь обычные люди. Если удастся уронить авторитет религии Альб, отец, возможно, признает и его, Матиаса.

Представление новых Святых, которым поклоняются потомки тех, кого когда-то называли ведьмами. Если их представление начнётся с дождя, это сочтут дурным предзнаменованием. Раз это, как-никак, религиозное государство, людей, которые поверят в подобное суеверие, наверняка найдётся сколько угодно. Если можно одним лишь дождём подточить престиж противника, для Матиаса это было проще простого.

— Господин Матиас, пора.

— Иду.

Матиас накинул плащ от дождя и вышел из комнаты ожидания.

Ⅲ

В день церемонии представления Адольфа была полна тревоги. И всё же, оставаясь в полной тревоге, она спокойно и неуклонно выполняла свою работу. Вчера — нет, уже сегодня глубокой ночью — к ней пришла младшая Божья Избранница Клоя.

— Поскольку идёт дождь, я думаю изменить мелкие детали, — заявила она, разбудив Адольфу.

Клоя была Божьей Избранницей того же типа, что и Адольфа. Обычный талант, поддерживающий мягкого, воздушного, единственного в своём роде гения. Адольфе тоже пришлось немало помучиться, и Клое, вероятно, придётся так же. Такова была работа номинальной Божьей Избранницы, подготовленной в качестве помощницы.

Клоя и другая Божья Избранница, Моник, хорошо подходили друг другу. Если она выросла в приюте, а потом стала послушницей, то должна будет как следует поддерживать Моник, в которой ещё оставалась детская незрелость.

Однако на первой же работе она споткнулась.

«Божья Избранница Удачи», назначенная пятьдесят лет назад. Она оставила множество достижений, в том числе вернула от другой страны рудник. Именно она начала проводить представление Божьих Избранниц в приозёрном городе Дюлак. Редкие металлы, добываемые в руднике, и туристические доходы озёрного города были драгоценным способом получения иностранной валюты для бедного землёй королевства Мютос.

«Божья Избранница Удачи» была великой. Именно поэтому ради следующих Божьих Избранниц она создала магический артефакт «Кости удачи», вложив в него остатки своего дара. Порядок, при котором чудо Божьих Избранниц показывали через погоду, сложился ещё до её смерти.

Адольфа знала, что использование магического артефакта конечно. Если прибегнуть к силе мага, срок жизни артефакта можно продлить. Однако большинство магов считают дар ересью, и, скорее всего, нет мага, который согласился бы чинить такой артефакт. 

Даже если в её поколении проблем не возникнет, когда-нибудь артефакт всё равно станет непригоден. До этого нужно было что-то придумать — так она считала. Но она не думала, что уже в следующем после неё поколении артефакт будет утрачен, а его сила иссякнет.

И всё же Клоя, чтобы добиться успеха церемонии представления, добралась до способа, от которого Адольфа отказалась десять лет назад, и попыталась успешно его осуществить. Если бы не вмешательство Теодры, всё прошло бы удачно и без происшествий.

Сама Клоя считала себя обычной. Как и у Адольфы, у неё не было ни дара, ни выдающейся красоты. Но она знала, как использовать саму себя. И была устремлена вперёд. Даже без магического артефакта, даже под помехами Теодры, даже когда церемония представления была уже на следующий день, Клоя не сдалась.

Адольфа ей завидовала. Этот голодный дух — «раз уж передо мной трудности, я их преодолею» — должно быть, укоренился в ней из-за её прошлого, когда она росла, словно сорняк.

И вот такая милая младшая коллега внезапно вызвала её и поручила командовать разными изменениями церемонии представления.

— Нет человека более подходящего, чем госпожа Адольфа. Я не знаю никого, кто смог бы выполнить всё идеально, сколько бы мало времени ни оставалось, кроме госпожи Адольфы.

Сказав это, Клоя вручила ей лист с общими указаниями и свалила на неё работу. Если можно использовать даже старшую Божью Избранницу — используй. Она была настолько решительной и прагматичной, что Адольфа невольно согласилась. И ещё один человек — нет, двое — были нагружены так же, как Адольфа.

— С-старший жрец Бенжамин, с-следующее задание.

— А? Да о чём вообще думает девица Клоя? Она что, решила, что я у неё мальчик на побегушках?

Заместитель начальника астрономического отдела Реймон был назначен посыльным, а начальнику метеорологического отдела Бенжамину поручили распределение людей и тому подобное. Это не имело отношения к их основной работе, но, без сомнения, соответствовало способностям каждого.

— О, девица Адольфа. И как ты воспитываешь младших?

— Я ничего ей не приказывала и, как видите, сама оказалась использована без жалости.

— Ух ты, использовать даже девицу Адольфу — вот это у неё смелость.

— Не столько смелость, сколько понимание главного приоритета. И ради этого она выбирает людей, которые не станут жаловаться, даже если их использовать, — сказала Адольфа, оглядывая всё вокруг.

В управлении погодой Бенжамин тоже участвовал. Раз он называл её «девица Клоя», значит, по-своему признал Клою. Поэтому и он, Бенжамин, должно быть, испытывал гнев по отношению к сверхъестественной способности, именуемой магией.

Площадка для церемонии представления находилась на небольшом холме, с которого открывался вид на озеро. Там была каменная площадка и каменные сиденья; вне сезона дождей это место часто использовали для дворянских свадеб и подобных церемоний.

Прозрачная поверхность озера, словно зеркало, отражала небо. Эта красота считалась одним из трёх великих видов королевства Мютос.

К несчастью, дождь продолжал идти.

Клоя подготовила защиту от дождя: высоко натянутые полотнища ткани, чтобы даже при дожде всё могло пройти без проблем. Нельзя было сказать, что они полностью спасали от воды, но при нынешнем количестве осадков, если не находиться снаружи слишком долго, промокнуть до нитки было нельзя.

Под ногами был уложен камень, который даже намокнув, не становился скользким и быстро высыхал. Бюджет, высвобожденный за счёт экономии на шторах, скатертях и посуде, был направлен на меры против дождя.

Клои на площадке не было. Она, по-видимому, одновременно объясняла другой Божьей Избранницей, Моник, все изменения и через гонцов отдавала указания окружающим.

— Многообещающая девочка, правда?

— Скорее уж пугающе многообещающая.

Небритый Бенжамин попытался зажечь трубку, и Адольфа выхватила у него спичку.

— Здесь запрещено курить!

— Ох, страшно, — Бенжамин нарочито изобразил испуг.

Адольфа подумала, что он совершенно безнадёжный мужчина, и уже собиралась вернуть спичку, когда...

— Адольфа-а.

Она обернулась на голос и увидела Элфрине.

— Что случилось, Элфрине? Обычно вы спите до последней минуты.

— Фу-фу-фу. Иногда и я стараюсь. Я пришла помочь Адольфе.

— Помочь?..

Честно говоря, Элфрине пользы не принесёт. Но она, улыбаясь, уже прижалась к руке Адольфы, и сказать ей возвращаться было невозможно.

— Доброе утро, дя-день-ка.

— Дяденька-то я дяденька, но мы ведь всё-таки знакомы. Может, пора бы уже запомнить моё имя, госпожа Элфрине?

Элфрине почему-то никак не желала запоминать имя Бенжамина. Они были знакомы уже больше десяти лет, с самого её назначения Божьей Избранницей, но она всё ещё называла его «дяденька». Имена других старших жрецов и чиновников она запомнила, так что, возможно, они просто не подходили друг другу.

— Тогда, Элфрине, вы… — Если Элфрине будет висеть у неё на руке, Адольфа не сможет работать. — Сядьте вот здесь и поддерживайте всех, кто работает.

— Хорошо.

— Если от слишком усердной поддержки у вас пересохнет горло, выпейте это.

Адольфа передала ей флягу с фруктовой водой.

— Спасибо. Люблю тебя, Адольфа.

Ради улыбающейся прекрасной Божьей Избранницы люди будут стараться. Это и была самая подходящая для неё работа.

— Девица Адольфа, ты к госпоже Элфрине такая мягкая. А со мной всегда такая строгая.

— Старший жрец Бенжамин, вы не сделаете ничего неприятного Элфрине, когда меня нет рядом?

— Неприятного? Да я с девицей Адольфой только разговариваю и… ай!

Что-то ударило Бенжамина по затылку.

— Простите, рука соскользнула.

Фляга, которую Адольфа только что дала Элфрине, угодила в Бенжамина.

— Что вы делаете, Элфрине? Если бы удар пришёлся неудачно, он мог бы умереть.

— Простите, дяденька. Я сейчас же исцелю вас.

— Нельзя. Нельзя использовать дар из-за такой мелочи. — Адольфа ощупала затылок Бенжамина. — Крови нет, но, похоже, будет небольшая шишка… Подождите... Перхоть!? Вымойте хотя бы волосы как следует!

— Д-да всё нормально. Только, госпожа Элфрине, пожалуйста, не смотрите на меня так страшно.

— Дяденька, я не сверлю вас взглядом. Я просто беспокоюсь.

— Не выглядит это как беспокойство. В общем, для меня безопаснее всего будет отойти отсюда. Ну, я пошёл.

Бенжамин, держась за затылок, вернулся на своё место.

Стоило Бенжамину отойти, как Элфрине снова вернулась к прежней улыбке. Насколько же этот мужчина ей досаждает? В присутствии Адольфы ничего похожего он никогда не делал.

— Адольфа, как думаешь, чем закончится эта церемония представления?

— Не знаю. Но, похоже, мисс Клоя делает всё, что может. А как там мисс Моник?

— Эта девочка… её дар хороший. В отличие от моего, он не утомляет. Думаю, на церемонии представления он будет куда заметнее моего дара и гораздо сильнее порадует зрителей.

Адольфа взяла Элфрине за руку.

Десять лет назад, во время своей церемонии представления, Элфрине исцелила болезнь королевской особы из другой страны. Болезнь считалась неизлечимой, и то, что она полностью прошла, принесло затем большие выгоды в торговле и других делах.

Но после церемонии представления Элфрине целый месяц пролежала в постели. Несмотря на то что её дар был связан с такой опасностью для жизни, жадные люди наперебой пытались воспользоваться им. В газетных заголовках тогда писали чудовищные вещи: «Новая Святая уже бросила служебные обязанности!?», «Дар на представлении был постановкой?» и прочее.

Именно потому, что Адольфа была ближе всех к Элфрине, она одновременно восхищалась ею и не могла не жалеть её. Поэтому десять лет старалась защищать её. Ещё немного — и они смогут уйти в отставку. Она сведёт Элфрине с самым приличным мужчиной из королевской семьи, а затем и сама Адольфа собиралась выйти замуж.

Но это не значило, что она намерена свалить ответственность на младших Божьих Избранниц и просто всё бросить.

— Элфрине, я не хочу, чтобы наши младшие переживали что-то печальное. Поэтому можно я продолжу работу?

— Да, я не буду мешать Адольфе.

Элфрине подняла упавшую флягу, села на стул и продолжила подбадривать остальных своим присутствием.

Ⅳ

Клоя находилась в комнате ожидания при площадке для церемонии представления. До начала церемонии оставалось совсем немного.

— Чуть поднимите лицо, пожалуйста.

Покачивая завитыми локонами, Виолетта наносила румяна на лицо Клои. В зеркале отражалось лицо, которое было ни на тридцать, а на все пятьдесят процентов лучше обычного.

— Я использовала средства, устойчивые к влаге, но всё же постарайтесь не промокнуть насквозь.

— Сложную вы задачу ставите.

Снаружи всё ещё шёл дождь. И прекращаться, похоже, не собирался. Клоя уже почти готова была пасть духом, но скрыла это, подтянув уголки губ в улыбке. Моник тоже накладывали макияж. Образ, подчёркивающий её девичью юность, был по-настоящему очарователен.

— Вам очень идёт.

Она уже не раз говорила это во время примерок, но сказала ещё раз.

Раз это была церемония представления, наряд был ближе к платью, чем к робе. Одежда Клои и Моник была подогнана под их фигуру и рост, но при этом сохраняла единый стиль.

На вид это была одежда из мягкой, воздушной ткани, однако самый верхний слой был выполнен из водоотталкивающего материала. Того самого тонкого полотна, покрытого воском, которое раньше показывала Моник. Белая ткань, если намокнет, легко становится прозрачной, а воздушный материал начинает липнуть к коже.

«Неужели Зоуи изначально всё это предусмотрела?»

Если так, это очень помогло, подумала Клоя. Поскольку было неизвестно, получится ли эксперимент с ливнем, она по возможности готовила и меры на случай дождя. Клоя сжала кулак, решив ни за что не отдавать Зоуи. Она слишком ценна, чтобы превращать её в инструмент Теодры.

— Дождь всё ещё не прекращается. Интересно, чем там занимается сэр Эральд? — Виолетта, убирая косметику, посмотрела на небо.

— Я дала сэру Эральду и остальным очень трудное поручение.

Клоя поручила Эральду и Инес найти магический артефакт, управляющий погодой, и зародыш мага, который им управляет.

За пятьдесят лет развития как туристический город Дюлак стал довольно большим и многолюдным. А сегодня, из-за церемонии представления, людей стало ещё больше: важные лица из других стран, туристы и прочие гости.

— Даже если магический артефакт найдут, не факт, что дождевые облака сразу разойдутся. Если дождь продолжит идти, значит будем думать, исходя из того, что он продолжает идти, — Клоя глубоко вдохнула и выдохнула.

Конечно, Эральд и остальные не искали вслепую. Говорят, у магических артефактов, созданных магами, способы применения куда более ограничены, чем у артефактов, куда Божьи Избранники вкладывают дар. Учитывая этот механизм, они должны были искать место, подходящее для использования артефакта.

— Неужели ещё нет?

Если они управляют погодой, то, скорее всего, это магический артефакт, управляющий атмосферой. В таком случае они наверняка выбрали бы место как можно ближе к центру дождевых облаков, как можно выше и без крыши.

Клоя посмотрела на лежащую на столе карту. Она отметила кружками заметные здания, но уже прошло достаточно времени, чтобы обойти их все. А дождь всё не прекращался.

—Неужели, это не артефакт, управляющий атмосферой?

Когда она задумчиво хмурилась, послышался стук в дверь.

— Р-Реймон. Я пришёл за новыми указаниями.

Это был заместитель начальника астрономического отдела. Клоя чувствовала себя немного виноватой, но всё равно использовала и его.

«Он ведь во многом удобный человек».

То, что астрономический отдел не смог разоблачить преступление своего же начальника, было непростительно. Но Реймон, который выжил среди уволенных бесполезных людей, взятых по связям, был куда способнее, чем сам о себе думал.

— Что будете делать?

— Мы уже переоделись, так что впустить его можно.

— Мне не слишком хочется, конечно...

Виолетта впустила Реймона в комнату ожидания.

— Фу-а… 

Увидев Моник, превратившуюся в сияющую красавицу, Реймон покраснел.

«Ну как, наша девочка ведь милая, правда?»

Клое невольно захотелось похвастаться Моник, словно младшей сестрёнкой. В окраинной церкви она тоже порой хвасталась детьми из приюта — привычка осталась с тех времён.

Хвалить просто. Это был бесплатный и лёгкий способ радовать детей, но хвалить маленьких негодников было трудно. Однажды она изо всех сил искала достоинства у одного сорванца и смогла сказать только, что во время хорового пения у него громкий голос.

«А смущённое лицо у него тогда было довольно милым».

Она чуть было не погрузилась в воспоминания.

«Нельзя, нельзя», — Клоя взяла себя в руки.

— Господин Реймон, какова общая ситуация?

— П-площадка уже на этапе финальной отделки, у госпожи Адольфы и господина Бенжамина скоро должны освободиться руки. Кроме того, священные звери ожидают во внутреннем дворе. От сэра Эральда пока никаких гонцов не было. Также сила дождя пока не изменилась, но облаков над приозёрным городом, похоже, становится всё меньше.

Не зря он в одиночку управлял астрономическим отделом. Реймон остался, когда остальных сотрудников уволили, именно потому, что был способным. Он был робким и редко выражал своё мнение, но обладал высокой способностью обрабатывать информацию. А поскольку занимался наблюдением за небом, считал он тоже быстро.

«А-а, если астрономический отдел распустят, нельзя ли будет его переманить?»

Клоя невольно задумалась, нельзя ли помочь Бенжамину развалить астрономический отдел. Скорее всего, Эральд думал примерно о том же. Но то, что от этого самого Эральда не было вестей, было тяжело.

— Тогда передайте старшему жрецу Бенжамину: как только подготовка площадки будет закончена, пусть займётся наблюдением за небом.

Если правда, что облаков становится меньше, то либо сила теодрского артефакта слабеет, либо вокруг уже почти нет дождевых облаков.

— И передайте госпоже Адольфе мою благодарность.

— В этом нет необходимости.

Клоя посмотрела в сторону голоса — к ней пришли Адольфа вместе с Элфрине.

— Обустройство места проведения завершено идеально. Я также закончила проверку и подготовку всего необходимого.

— Прошу прощения.

— Я лишь выполнила то, что должна сделать как старшая, — Адольфа поправила очки.

— Фу-фу-фу, ты всё полагаешься на одну Адольфу, но я тоже здесь. — Элфрине приблизилась к Клое. — Моник, ты тоже подойди.

— Да.

Элфрине погладила Клою и Моник по щекам. В тот же миг по телу Клои разлилось мягкое тепло, и ей показалось, что её опухшие после бессонной ночи глаза сразу стали яснее и шире.

— Элфрине, что вы делаете?!

— Что? Я ведь не могу совсем ничего не сделать. Всё, что я могу, — это благословить младших Божьих Избранниц, у которых впереди будущее. Правда, на Моник действует немного хуже.

— Дар?!

Клоя всполошилась. Значит, Элфрине исцелила Клою и Моник своим даром. Неудивительно, что усталость в глазах исчезла, а вялость ушла.

— В-вы в порядке, госпожа Элфрине?!

— Фу-фу, всё хорошо. Я ведь не лечила болезнь или рану, так что это пустяки. Только немного спать хочется, — Элфрине мило зевнула.

— Спасибо большое, — поклонилась Моник Элфрине.

Если честно, это очень помогло. Было бы плохо, если бы главная героиня Моник из-за недосыпа начала клевать носом.

— Элфрине…

— Адольфа, я тоже хочу помочь. Но я ведь такая неумелая, поэтому могу только исцелять кого-то. Всё нормально, просто очень хочется спать. Если я усну во время представления, простите.

— Только этого не хватало!

В голосе Адольфы звучала настоящая тревога. Среди стольких гостей будет крайне сложно скрыть, если её напарница-Божья Избранница начнёт клевать носом прямо на церемонии.

— Сейчас же вздремните.

— Хорошо-о.

Элфрине выглядела счастливой от того, что Адольфа уделяет ей внимание.

«Это…»

Клоя подумала, что даже если Адольфа уйдёт в отставку, Элфрине наверняка будет мешать её поискам жениха.

— Сэр Эральд, похоже, ещё не нашёл магический артефакт.

— Да. Я думала, что все заметные места уже проверены… — Клоя показала карту озёрного города.

— Э-эм… — раздался голос, тихий, словно писк комара.

— Что такое, господин Реймон?

— Н-нет. Это, возможно, очень самонадеянно с моей стороны, но… какие места вы ищете?

Клоя подумала, что это редкость — Реймон сам высказался.

— Крыши высоких зданий. Говорят, это подходящие условия для использования магического артефакта.

— …А это место проверяли? — Реймон указал на точку, отличавшуюся от мест, обведённых на карте.

— Нет. Но у этого здания ведь нет крыши-террасы, верно?

Реймон указал на музей, построенный в форме башни.

— Крыши-террасы нет, но потолок верхнего этажа может открываться и закрываться. Такова концепция музея: лежать и смотреть на картину под названием звёздное небо.

— Есть такое здание?! Откуда вы это знаете?!

— Д-да. Начальник часто проводит там астрономические наблюдения, — сказал Реймон робко и неуверенно.

— Мисс Виолетта, свяжитесь с сэром Эральдом!

— Я уже поняла! Реймон, идите со мной!

— Д-да.

Виолетта увела Реймона с собой.

— Мисс Клоя, проникнуть туда будет трудно.

— Почему?

Лицо Адольфы стало суровым.

— Это музей, которым управляет компания из другой страны. Сейчас он на ремонте, и войти туда самовольно нельзя. В такой момент устраивать конфликт было бы неразумно, верно?

— Не может быть…

— Но нынешняя ситуация как раз требует проталкивать невозможное. Подождите немного. Мисс Клоя, повторите порядок церемонии назначения при представлении.

— Да.

Клоя посмотрела в окно. Время представления приближалось с каждой минутой.

 Ⅴ

За широко распахнутыми дверями была крыша. Но там никого не оказалось.

— И здесь нет.

В голосе Эральда отчётливо звучало разочарование.

— Это было последнее место, — подтвердила Инес. Сейчас на ней была не привычная форма служанки: волосы собраны, на ней брюки. Никто не принял бы её за женщину, хотя человек, знавший прежнюю Инес, возможно, узнал бы её.

Эральд достал карманные часы.

— До начала меньше часа, — он невольно скрипнул зубами.

— Успокойтесь.

— Я знаю.

Он достал карту и проверил местоположение. Возиться с зонтом было неудобно, поэтому он надел непромокаемый плащ.

— Но это должно было быть последнее место, где можно использовать магический артефакт. Есть ли где-то ещё? Или используется не тот артефакт, который мы предполагали?

Бормоча это, он спустился по лестнице. Там стоял Реймон с бледным лицом и ещё один человек — подчинённый Виолетты. Это был мужчина, которого она часто использовала как гонца; раньше его представили как того, кто будет связываться с Эральдом при необходимости.

— Что случилось?

Заместитель начальника астрономического отдела Реймон был вовсю использован Клоей. Он был робким и с низкой самооценкой, но всё же элитным служащим. У него была голова, способная разобраться с большинством проблем, и поскольку он почти в одиночку держал на себе астрономический отдел, умел выполнять любые мелкие поручения.

Эральд в ближайшее время собирался переманить Реймона из астрономического отдела. И вот этот самый Реймон почему-то стоял рядом с гонцом, белый как полотно.

— Х-ха… ха…

— Выпьете воды? — Инес услужливо протянула ему флягу. 

Реймон поспешно выпил воды и выровнял дыхание.

— Е-есть ещё одно место. Место, где можно использовать магический артефакт.

— Правда?! — Эральд невольно схватил Реймона и встряхнул.

— Д-да. Верхний этаж той башни. Там должна быть особая конструкция: потолок открывается для астрономических наблюдений.

Эральд тут же понёсся к башне, и Инес последовала за ним. Башня, на которую указал Реймон, была частью музея. Музей находился на ремонте, но Эральд уже собирался проигнорировать такую мелочь.

— Вход сюда запрещён. Уходите.

Однако охранник упрямо не пропускал их. По характерному акценту было понятно, что он родом из другой страны.

— Это срочно. Вы не могли бы немедленно нас пропустить? Разрешение мы получим.

— Нет. Нельзя.

— Похоже, владелец из другой страны, — сказала Инес, глядя на вывеску музея. Разрешение быстро получить было невозможно.

— Мы заплатим сколько угодно.

— Таковы правила.

Охранник упорно не пропускал их, более того, людей вокруг становилось всё больше. Для строящегося музея охранников было явно слишком много. Похоже, люди Теодры подменили собой охрану. Это выглядело ещё более подозрительно.

Ситуация была серьёзная, но, в отличие от внутренней компании, устраивать конфликт с другой страной было неразумно. Если поднять шум, это могло перерасти в дипломатическую проблему. Решив, что ничего не поделаешь, Эральд уже собирался отдать приказ Инес.

— Подождите.

В этот момент, услышав знакомый голос, Эральд обернулся.

— Брат Гаспар?

Там стоял второй старший брат Эральда, Гаспар. Он снял верхнюю одежду и был в жилете, из кармана которого виднелся складной футляр для очков. За ним стояли несколько охранников.

— С этого момента этот музей принадлежит торговому дому Аптбильц. — На договоре, который показал Гаспар, стояли подписи отца и владельца музея. Чернила ещё не высохли. — Поэтому прошу вас покинуть это место. Выходное пособие выплатим с надбавкой.

Говорили, что улыбкой он очень похож на Эральда, но как торговец он был ещё более выраженным торговцем, чем Эральд.

— Не смешите. Думаете, такое может пройти?

— Мы сделаем так, чтобы прошло.

Гаспар махнул рукой, и охранники позади него начали обезвреживать собравшихся стражников.

— Когда вы успели такое…

Эральд пристально посмотрел на договор. Подделкой он не казался.

— Только что. «Божья Избранница Предсказаний» связалась с отцом. Бывший владелец этого места знаком с отцом, к тому же он остановился здесь как гость церемонии представления среди важных лиц.

Похоже, Адольфа заранее предусмотрела, что Эральд не сможет войти в музей.

— Но приобрести в собственность…

— Говорят, тот сначала упирался, но тогда отец сказал, что уступит ему проект, по которому сейчас идёт тендер. А ещё добавил южную виллу, которую тот владелец давно хотел, и предложил обмен. Из-за нехватки времени пришлось расщедриться.

Эральд схватился за голову. Как ни посмотри, это был огромный убыток. Текущий тендер торгового дома был крупным делом, которое гарантировало прибыль на десять лет вперёд.

— Отец сам…

— Эральд. Ты всё ещё злишься на отца? — спросил Гаспар у Эральда.

— Я понимаю. Отец сделал Чиро кандидатом в Божьи Избранники ради меня, верно?

— Ты знал?

— Да. Именно поэтому я не могу его простить. И ещё больше — самого себя.

— Понятно. — Ничего больше по этому поводу Гаспар не сказал. Всех охранников к тому времени скрутили. — Ты ведь спешишь? Иди.

— Да.

Сохраняя в груди сложные чувства, Эральд всё же поставил поручение, полученное от Клои, на первое место.

— Не открывается. 

Похоже, нужная башня была заперта изнутри: в щели виднелось нечто вроде засова.

— Раз теперь это собственность торгового дома Аптбильц, значит, нас не смогут обвинить ни во вторжении, ни в порче имущества.

Инес взяла меч в руку и просунула его в щель между створками двойной двери. Когда она приложила силу, внутренний засов был рассечён одним ударом.

— Идём.

— Да.

Эральд и Инес начали подниматься наверх. Никакого удобного подъёмника там не было; внутри башни вдоль стены по спирали шла лестница. Все картины, висевшие на стенах, изображали звёздное небо, и, видимо, замысел состоял в том, чтобы в конце, под открытым потолком, наблюдать настоящие звёзды.

Перепрыгивая через две, три ступени, они взбежали наверх и достигли последнего этажа. Там находились трое мальчиков в робах, выглядевших совершенно измученными, и двое охранников. В центре между мальчиками парил предмет: в кольце размером примерно в один пье (около тридцати двух сантиметров) было закреплено колесо с лопастями.

Глазами Эральд видел, как это лопастное колесо поглощает магическую силу мальчиков и создаёт вихрь магической силы. Артефакт высасывал магию, а лица мальчиков были мертвенно-бледными. Вероятно, они, не спав, продолжали подавать магическую силу с того самого момента, как вчера начался дождь. Это был поступок, который вполне можно было назвать бесчеловечным.

Способность Эральда была ближе к магии, чем к дару. Она развилась за долгие годы постоянного соприкосновения с магическими артефактами. Родись он в другом месте — возможно, его самого точно так же использовали бы до изнеможения.

Охранники тут же бросились на Эральда и Инес. Похоже, им приказали не оставлять свидетелей в живых.

— Инес, поручаю это вам.

— Как прикажете

Инес мельком взглянула на мальчиков — зародыши магов.

Эральд понял, что сам с этим не справится, и спрятался за спиной Инес. Инес расслабила всё тело и точным движением ударила ногой по запястью охранника, который рубанул в её сторону. Ей даже не пришлось обнажать меч. Короткий клинок, который держал охранник, вылетел из его руки, завертелся в воздухе и вонзился в колонну.

— Ещё один.

Инес обрушила пятку на плечо второго. Эральд поднял упавший у его ног и скользнувший по полу кинжал и выбросил его наружу через открытый потолок. Лишившись оружия, охранники приняли стойки кулачного боя. 

Инес, легко подпрыгивая на месте, словно приглашала их нападать. Один удар в подбородок, один — в солнечное сплетение. Двое охранников в мгновение ока потеряли сознание.

Похоже, всё свободное время, которое появилось у Инес после того, как Виолетта пришла служанкой, она посвятила тренировкам, и её манера боя стала куда более изящной. Она говорила, что ради роли служанки сбросила вес, и из-за этого её боевая сила снизилась, но, глядя на это сейчас, Эральду казалось, что она стала только сильнее. Ему хотелось спросить, какие именно тренировки она проводила, но сейчас времени на это не было.

— Остановите магический артефакт, — велел Эральд мальчикам, но они не остановились.

— …Ровно, ровно…

— Одно и то же количество…

— Иначе учитель нас не признает…

Они его не слушали. Похоже, ради стабильного использования артефакта на всех троих наложили внушение. Они не могли ни есть, ни пить воду, ни спать, ни даже сходить в туалет; под ногами мальчиков, помимо натёкшего дождя, образовались отдельные лужи.

Маги обладали огромной властью из-за своей редкости. Но зародыши магов, чтобы стать магами, должны были проходить обучение в ужасных условиях. Говорят, некоторые умирали от истощения магической силы. Чтобы отполировать один бриллиант, остальные камни стачивали и разбивали.

— Грубо, но…

Закончив связывать потерявших сознание охранников, Инес теперь по очереди сжимала мальчикам горло, лишая их сознания. С каждым упавшим мальчиком сила магического вихря ослабевала, а когда рухнул третий, крутившееся лопастное колесо остановилось и упало на пол.

Вихрь магической силы полностью исчез. Исчез, но...

— Дождевые облака сразу не разойдутся.

— Да. Похоже, потребуется некоторое время.

Эральд снова проверил карманные часы. Церемония представления уже вот-вот должна была начаться. Тогда...

— Вы собираетесь использовать этот артефакт?

— Да. По сравнению с причудливыми артефактами, основанными на Благословенных Дарах, это просто. Он устроен похоже на «Раковину тишины».

Магический артефакт звукоизоляции, которым Эральд часто пользовался, был основан на магии. В том, что касается управления воздухом, его устройство было похоже на этот артефакт с лопастным колесом.

Эральд взял с пола магический артефакт-колесо.

— Вы правда это сделаете?

— Сделаю.

— Церемония представления Божьих Избранниц не обязательно провалится только потому, что идёт дождь. Есть ли необходимость господину Эральду подвергать себя опасности?

На эти слова Эральд улыбнулся.

— Есть Божья Избранница, которая при любых трудностях думает, думает и всё равно находит решение. Если я, её рыцарь-телохранитель здесь струшу, это будет некрасиво.

Эральд вложил силу в магический артефакт и начал понемногу вливать в него магию. Он помнил тот поток магической силы, который был раньше, поэтому, если сделать всё в точности наоборот, дождевые облака должно было получиться разогнать.

— Инес, отец ведь просил вас защищать меня, верно?

— Господин является моим работодателем. Но вы, господин Эральд, уже остановили магический артефакт. Нет необходимости запускать его снова, верно?

Эральд знал. То, что он стал священнослужителем религии Альб, тоже во многом было замыслом отца. Формально — чтобы показать дух служения, а на самом деле — чтобы не стало известно, что Эральд является зародышем мага, и чтобы на него не начали охотиться другие страны.

Впрочем, дальше скрывать это будет трудно. Простой человек, впервые увидевший это лопастное колесо, не смог бы понять, как его привести в действие.

— Нельзя. Если не использовать этот артефакт, мы не успеем к церемонии представления.

Когда возник вихрь, закрученный в противоположную сторону от прежнего, поток стал подниматься вверх так, словно ветер расходился наружу. Эральд привык восстанавливать сложные магические артефакты. По сравнению с этим способ был очень простым.

— Если дождь продолжит идти, под удар поставят мисс Клою и мисс Моник, обеих. Погода и способности Божьих Избранников не имеют никакого отношения друг к другу, это всего лишь примета, но окружающие поднимут шум, и с этим придётся разбираться. Мисс Клоя правда сделала всё, что могла. Инес, вы тоже так не думаете? Игрок, умеющий хорошо распознавать ложь, дошёл до того, что так прекрасно справляется с работой Божьей Избранницы.

— Это…

— Церковь, хотя и принимает Божьих Избранниц под свою опеку, не защищает их как следует. Они перекладывают ответственность на этих ещё молодых женщин, но дают ли им достойную оплату за это? Короли, принцы и аристократы только и хотят заполучить их кровь. Честь? Самоотверженность? Чушь. Самоотверженность — это то, что человек делает по собственной воле, а не то, что ему навязывают другие. Сначала превращают их в идолов, а потом поручают дипломатию: меня тошнит от этого. Не надо говорить об обязанности тех, у кого есть дар. Будь то дар или любая другая способность, всё, что можно использовать, у них выжимают до конца. Называют Божьими Избранницами, но система просто издевательская, — Эральд говорил так, словно выплёвывал эти слова. — И именно я втянул в это мисс Клою. Если я её не защищу, то что мне тогда делать? На её стороне старшие Божьи Избранницы, но их здесь не будет через год. Короли и аристократы захотят как можно скорее отправить их в отставку, чтобы заполучить их кровь, а церковь, если Божья Избранница вдруг опустится до городской жизни, наверняка попытается заключить его дар в магический артефакт и отобрать.

Вихрь магического артефакта становился всё больше. 

Но этого не хватало. Совсем не хватало.

До этого силу артефакта поддерживали трое зародышей магов. Нужно было поднять мощность ещё выше.

— Мне стыдно не только перед мисс Клоей, но и перед Чиро.

Инес молчала.

Техника восстановления магических артефактов у Эральда была завершена ещё пять лет назад. Это было умение, которое он обнаружил, помогая семейному делу; именно из-за этого умения Эральд как святой рыцарь и оказался при церкви.

Поначалу Эральд ни на миг не сомневался, что эта сила является даром. Нередки случаи, когда, как Моник, человека отдают под опеку церкви, чтобы его дар не был использован во зло. Но когда стало известно, что техника Эральда на самом деле является техникой мага, всё изменилось. Опыт, записи, пробы и ошибки. Техника магов, созданная в результате всего этого, была достигнута Эральдом самостоятельно.

В религии Альб существует учение: магия и дар должны оставаться неприкосновенными друг для друга. Поэтому людей, переселяющихся из королевства Мютос в Теодру, крайне мало, и кровь ведьм почти не утекает наружу. Способность Эральда, называемая даром, пусть и самоучки, для Теодры была силой мага, которой они жаждали бы до безумия.

— Мисс Клоя поручила мне работу. Я лишь выполню её до конца.

Клоя разоблачила, что Эральд — независимый зародыш мага, и попросила его остановить магический артефакт. Она должна была понимать, что это противоречит учению религии Альб.

— Магический артефакт вы остановили. Нет необходимости господину Эральду запускать его здесь снова. Что случится, если вы используете артефакт, когда в этом городе собрались люди из других стран?

— Заподозрят существование яйца мага. Именно поэтому отец и пытался это скрыть. Когда он хотел выдвинуть кандидата в Божьи Избранники, то выбрал не меня, а Чиро.

В результате Чиро погиб.

— Тогда ничего не поделаешь, — Инес вздохнула.

— Вы остановите меня?

Инес вытащила длинный меч.

— Приготовьтесь.

Эральд напрягся, но использовать магический артефакт не прекратил. Инес вонзила длинный меч в пол и опустилась на одно колено.

— Вы сможете принять такую громкую вещь, как моя клятва верности? — Инес ухмыльнулась.

— Не пугайте меня.

Эральд криво улыбнулся и влил в магический артефакт ещё больше магической силы.

Ⅵ

Дождь так и не прекратился, а время церемонии представления наступило.

«Сэр Эральд, мисс Инес……»

Место, которое подсказал Реймон, всё-таки оказалось неверным?

На площадке были навесы от дождя, но из-за непрерывного ливня лица зрителей были мрачными. Правильнее было бы назвать их гостями, но для Клои слово «зрители» подходило больше. Если не считать жрецов, стоявших в первом ряду, люди на сиденьях скорее выглядели как пришедшие посмотреть на новых Божьих Избранниц.

Жрецы держали строгие лица, но, вероятно, тоже были в отчаянии из-за дождя. В вопросе погоды, начавшемся с потери магического артефакта, Адольфа поддерживала Клою. Именно Адольфа заставила замолчать жрецов, требовавших невозможного — «разберитесь как-нибудь даже без артефакта».

Ещё во время подготовки площадки Клоя подумала, что церемония представления очень похожа на свадьбу. Клоя и Моник были в чисто-белых платьях и должны были пройти в таком виде между зрителями. По обе стороны прохода приготовили специальные цветы, но если дождь продолжит идти, в этом не будет смысла.

«Ничего не поделаешь».

Нужно решиться.

— Мисс Моник, — Клоя широко улыбнулась. — Рассчитываю на вас.

— Да.

Защищать юную Моник должна Клоя. С того момента, как они начнут свой путь, всё ляжет на её плечи.

— Ну что ж, пойдём.

Под аплодисменты Клоя и Моник медленно пошли к алтарю. Чтобы они не поскользнулись, под ногами уложили особый камень; платья были обработаны водоотталкивающим составом. А затем сверху раздался хлопот крыльев.

— Ого… — глупо вскрикнул кто-то из зрителей.

Морские птицы двигались с тканью с той же скоростью, с какой шли Клоя и Моник. Они хорошо переносят воду, и небольшой дождь им не страшен, поэтому Моник договорилась с ними. На этот раз можно сказать, что Моник почти все силы вложила в управление птицами, и эффект от этого был соответствующий.

«Потом дам вам сколько угодно рыбы».

И ещё одно.

У их ног начали сновать разноцветные маленькие зверьки.

— С-священные звери?!

Это были священные звери — существа, похожие на белок, но всё же иные. Казалось, вывести их из заповедной зоны Великой церкви будет трудно, но и здесь удалось как-то продавить сопротивляющихся жрецов. Лазу поручили уговорить своих сородичей. В качестве награды — месяц дорогих орехов.

Священные звери разумны, поэтому одного Лаза было достаточно — дар Моники не понадобился. В маленьких передних лапках каждый держал белый цветок и раздавал их зрителям. Когда капли, отлетавшие от защиты от дождя, касались маленьких белых цветов, их лепестки меняли цвет с белого на прозрачный.

В «Риэле», куда они ходили прошлой ночью, были выставлены редкие цветы, и этот был одним из них. Клоя попросила Эральда закупить их в большом количестве. Это была срочная правка плана: не потому, что она не доверяла Эральду, а потому что решила — даже если пойдёт дождь, нужно сделать так, чтобы гости не погрузились в уныние.

Все говорили, что дождь на церемонии представления — дурное предзнаменование, но с этим нельзя было соглашаться. Нужно было создать атмосферу, в которой в будущем церемонии представления можно будет проводить независимо от погоды. Благодаря морским птицам и священным зверям настроение на площадке стало мягким и дружелюбным.

В центре алтаря их встречали две старшие Божьи Избранницы и верховный жрец.

«Нужно просто идти с достоинством».

Улыбаться, улыбаться и блефовать так, чтобы все поверили. Если Клоя будет улыбаться, Моник тоже успокоится и улыбнётся.

Но неисправимая злоба всегда тянет вниз.

Именно в тот момент они проходили рядом с делегацией Теодры. Эти люди ради своей страны наверняка готовы на всё. Нельзя было показывать ни малейшей слабости.

Клоя внимательно следила за походкой: чтобы не поскользнуться на мокром, чтобы не споткнуться о подол. У ног Моник не было ничего, обо что можно было бы споткнуться, а подол платья специально сделали коротким, чтобы она не наступила на него.

И всё же внезапно тело Моник накренилось. Усиленными пятью чувствами Клоя увидела, как что-то ударило Моник по колену. 

Маленький стеклянный шарик, почти скрытый дождевыми каплями. Вероятно, его запустили щелчком пальцев.

Клоя поспешно поддержала Моник, чтобы та не упала. Но, возможно, у Моник сбилась концентрация и связь с морскими птицами оборвалась: птицы, державшие защиту от дождя, улетели, а на проходе осталась только упавшая ткань.

— М-мисс Клоя…

Моника, которая много раз репетировала и старалась не ошибиться, с самого утра сверяла все изменения...

 «Ах…»

В груди Клои вспыхнула ярость. Она сдержала желание тут же обвинить тех, кто помешал.

Здесь нельзя злиться. Улыбайся, улыбайся — говорила она себе, но не могла сдвинуться. И именно тогда...

 — Даже если ты упал — не обязательно сразу вставать.

Это был голос, который нельзя было назвать особенно умелым; его единственным достоинством была громкость.

Клоя узнала этот голос.

Пение доносилось со стороны хора, собранного в основном из детей приюта, который Клоя раньше посещала. Но ведь они должны были петь только после того, как старшие Божьи Избранницы возложат на Клою и Моник венцы из плюща, а верховный жрец объявит их имена.

— Смотри вперёд. Можно медленно — просто улыбнись.

Голосов становилось всё больше.

Эта песня не была никаким гимном. Когда-то её исполнила столичная театральная актриса, и песня стала хитом. Клоя никогда не слышала настоящий голос той актрисы, но слышала, как её пели певцы в тавернах.

«Ах вы маленькие негодники, я об этом не слышала».

Это были голоса тех самых сорванцов из приграничной церкви. Дети знали песню из таверны потому, что сама Клоя их научила. На репетиции их не было видно, так почему они здесь? Может, это был сюрприз, чтобы удивить Клою? Гнев Клои улетучился, и вместо него она чуть не расплакалась, но плакать было нельзя.

— Мисс Моник, давайте уже просто смеяться. Давайте получать удовольствие.

Клоя не просто улыбнулась — она рассмеялась. Это был не благородный смех Божьей Избранницы, а смех обычной семнадцатилетней девушки.

Она подняла упавшую ткань, и они с Моник взяли её с двух сторон. Ткань была мягкой и тонкой, и когда Клоя с Моник пошли легко, почти подпрыгивая, капли воды на ней засияли и запрыгали, словно жемчужины.

Синий священный зверь Лаз вскарабкался по телу Клои и устроился у неё на плече, а за ним всё больше и больше других священных зверей стали собираться рядом.

«Ах!..»

Клоя только теперь заметила. Они подняли ткань, но дождь уже прекратился. В пасмурном небе стремительно начали появляться просветы.

«Получилось!»

Эральд великолепно остановил магический артефакт.

Слёзы, которые она с таким трудом сдержала, снова чуть не хлынули, но Клоя подняла лицо вверх, скрывая это. С каждым шагом Клои и Моник голубое небо расширялось всё больше, и к тому моменту, когда они подошли к алтарю, оно полностью стало ясным. И не только это: после дождя раскинулась радуга, а на поверхности озера отразились небо и радужная дуга.

Клоя вместе с Моник медленно опустила ткань, словно бросая её. Кончики её пальцев указали на радугу, небо и поверхность озера, направляя туда взгляды зрителей.

Одновременно Клоя прошептала Моник на ухо:

— Сможете ещё раз позвать морских птиц?

— Да.

—Тогда, финальную часть — как мы репетировали.

— …Да!

Небо и озеро, называемые одним из трёх великих видов королевства Мютос, к ним добавилась радуга, а ещё — разноцветные священные звери и кружащие в полёте морские птицы. Эти птицы держали в клювах красные цветы и разбрасывали их.

«Ещё один решительный ход!»

Клоя и Моник сорвали по одному цветку, такому же, какие украшали края прохода. Эти слегка красные цветы предназначались как благодарственный дар старшим Божьим Избранницам, которые должны были возложить на них венцы из плюща, но...

— Разве эти цветы не были белыми?..

Хорошо, что нашёлся наблюдательный человек. Если бы никто не заметил, было бы обидно.

Это были цветы, которые, когда температура поднимается выше определённого уровня, постепенно меняют цвет. Дождь прекращается, погода проясняется, температура повышается — и цветы всё сильнее меняют окраску. Это тоже было задумано как развлечение, чтобы люди наслаждались переменами.　

Управляющий «Риэль», похоже, решил сделать так, чтобы новые Божьи Избранницы были ему обязаны. Когда Клоя спрашивала, где можно достать белые цветы с лепестками, становящимися прозрачными при намокании, он заодно сказал, что есть и другие интересные цветы. Крупные цветы были достаточно роскошными, чтобы вручить их старшим Божьим Избранницам.

Эральд и остальные справились. Они остановили дождь.

Благодаря этому Клоя и Моник смогли улыбаться по-настоящему, от всего сердца. Было очень жаль, что Эральда и Инес нет здесь, но потом художники наверняка изобразят Клою и остальных в приукрашенном виде.

Клоя опустилась на колено перед Адольфой и приняла венец из плюща.

Ⅶ

— Возвращаемся, — заявил Матиас, едва церемония представления закончилась.

— Дальше будет приём. — Это была и вечерняя трапеза, и место для общения.

— Не надо. Скажи что-нибудь подходящее, будто мне стало нехорошо.

— Как прикажете.

Адъютант Батист с выражением «ну вот опять» посмотрел на своего господина. Он служил адъютантом Матиаса уже три года.

В студенческие годы Матиаса называли одарённым. Но Батист уже сделал вывод: он всего лишь способный ученик, не больше. Учиться он мог вполне прилично, но в нём не было ни упорства, ни способности терпеть грязную, тяжёлую работу. А главное — в нём то и дело проступала избалованность королевской особы.

Лучше бы занялся сбором информации на приёме. Но даже если Батист, будучи его адъютантом, сказал бы это прямо, Матиас его проигнорировал бы. Поэтому он изменил формулировку.

 — Тогда возвращайтесь, оставив здесь меня и ещё нескольких человек. Если уйдут все, это будет выглядеть слишком плохо.

— Хорошо. Полагаюсь на тебя.

Проводив Матиаса, Батист стал приводить в порядок то, что следовало сделать дальше. Матиас не заметил. Если всё сложится неудачно, в королевстве Мютос может оказаться человек куда важнее и Божьей Избранницы, и его единокровной сестры.

Говорят, привезённый ими магический артефакт и зародыши магов были захвачены. Магическим артефактом может пользоваться кто угодно, но проявляемая способность радикально отличается в зависимости от пользователя.

 — Кто же перезапустил артефакт?..

Если бы артефакт просто остановили, небо не прояснилось бы так быстро. Для этого потребовалось бы как минимум больше магической силы, чем у трёх зародышей магов. Ведьмы, обладающие даром, имеют магическую силу, но она должна была бы взаимно нейтрализоваться с силой магического артефакта.

Такое невозможно, если только это не маг.

 — …Бродячий маг.

Если удастся заполучить такого человека, сегодняшняя неудача будет полностью искуплена.

— Для начала — сбор информации.

И с этой целью Батист направился на приём.