Соседнее государство Теодра

— Госпожа Адольфа.

— Что-то оказалось непонятным? — Старшая Божья Избранница в очках не отрывала взгляда от бумаг.

— Пропавшие «Кости удачи» были найдены, но сила дара в них уже иссякла, и они оказались бесполезны, — Клоя чётко изложила только итог их изысканий.

— Объяснение у вас чересчур ужато.

— Вас ведь называют «Божьей Избранницей Предсказания», госпожа Адольфа, так что я подумала, что вы и так многое уже понимаете.

Если начать слишком подробно объяснять, ещё, чего доброго, скажут, что она лишь зря тратит время.

— Хотя бы изложите так, чтобы и другие священнослужители могли понять в общих чертах.

— Поняла.

Клоя рассказала, как искала магический артефакт, управляющий погодой, как отправилась в астрономический отдел, что артефакт оказался украден и что в одном из казино они нашли уже утративший силу артефакт. На вид Адольфа не изменилась в лице, но дважды поправила сползавшие очки.

«Похоже, это её привычка», — подумала Клоя.

— Во времена вашего поколения, госпожа Адольфа, вы тоже управляли погодой при помощи магического артефакта？

— Да. — Адольфа открыла ящик стола и положила на него толстую пачку бумаг. — Однако магический артефакт — ресурс конечный. Поэтому мы искали способ управлять погодой и без него. Правда, я не ожидала, что сила исчезнет уже при следующем после нас поколении. Впрочем, раз с прошлого года в астрономическом отделе всё так резко изменилось, я и так подозревала, что там что-то случилось.

Похоже, Адольфа предвидела, что поиск артефакта для Клои будет сопряжён с трудностями.

— Конечно, вора следовало бы как следует схватить, но если его уже заставляют работать под крылом «Риэль», то, пожалуй, это и так достаточное наказание.

Похоже, «Божья Избранница Предсказания» уже и без того догадывалась, в каком месте сейчас заставляют работать вора.

— Раз артефакт сломан, то нынешняя церемония представления станет неизмеримо сложнее, чем была в наше время. Но всё, что я могу сделать, — это передать вам вот это. Здесь нет ничего особо секретного, но всё же так будет легче, чем искать всё с нуля, — Адольфа передала Клое стопку бумаг. — Я добавила материалы вплоть до прошлого года, но если их окажется недостаточно, отправляйтесь в метеорологический отдел. С ними трудно иметь дело, но в том, что они превосходные исследователи, сомневаться не приходится. И ещё: начиная с сегодняшнего дня, увеличьте ваш обеденный перерыв на один час.

— Благодарю вас, — Клоя глубоко поклонилась.

Ⅱ

То, что ей добавили целый час перерыва, лишь показывало, насколько серьёзной оказалась свалившаяся на неё проблема. Закончив утреннюю работу, Клоя сразу заняла уголок столовой и углубилась в полученную пачку бумаг.

Содержимое документов представляло собой погодные данные за последние сто лет. По сути, они мало отличались от материалов, которые недавно собрала для неё Виолетта, но, поскольку всё это было систематизировано Адольфой, разобраться было намного легче.

— Могу я сообщить вам расписание на вторую половину дня? — обратилась к ней Виолетта. Инес в это время отдыхала, сменившись с ней. — Вместе с мисс Моник вы будете присутствовать на молебне верховного жреца. Там также будут важные гости из других стран, так что нам стоит собраться и держаться с достоинством.

Собранная и подтянутая Виолетта, сохраняя в себе оттенок высокомерной благородной барышни, излучала при этом ауру исключительно компетентной женщины.

«Ей, похоже, это очень нравится…»

Думая о том, какой же у неё настоящий характер, Клоя всё сильнее привязывалась именно к этой “высокомерной барышне” Виолетте.

— И ещё одно важное замечание! — Виолетта резко подняла указательный палец.

— Какое? — невольно вздрогнула и насторожилась Клоя.

— Среди иностранных гостей будет посланник из соседней страны.

— Из соседней?

Королевство Мютос зажато между двумя государствами. С одним его разделяет большая горная цепь; общения с ним не так много, но и серьёзных конфликтов тоже нет. Если что и вспоминается, то разве что спор за право на шахты, случившийся пятьдесят лет назад.

Другое — это Теодра, соседняя страна, с которой отношения плохие. Именно она в прошлом изгнала Святых, объявив их ведьмами, — таково представление народа Мютоса о Теодре. Значит, под «соседней страной», о которой говорит Виолетта, имеется в виду именно Теодра.

Честно говоря, Клоя понимала, что в дипломатии нельзя смотреть на вещи так же, как простой народ. Но и у неё самой к этой стране накопилось немало тяжёлых чувств. 

Бывшая кандидатка в Божьи Избранники Зоуи — в её жилах течёт кровь королевского рода Теодры. Причина, по которой Зоуи возненавидела мужчин, крылась именно в соседней стране. Член королевского рода Теодры посягнул на мать Зоуи, желая заполучить ребёнка, обладающего силой дара.

И именно так появилась Зоуи.

— По правде говоря, мне совсем не хотелось бы, чтобы божьи избранницы вообще показывались им на глаза, но, увы, так не получится. Мисс Клоя, прошу вас, ни в коем случае не оставайтесь наедине не только с кем-либо из Теодоры, но и вообще ни с одним важным иностранным лицом. Похищение Божьей Избранницы — это не шутка, — предупредила Виолетта, покачивая своими пышными локонами.

— Понимаю. Можно я скажу вам то же самое, Мисс Виолетта? — Клоя внимательно посмотрела на неё. — Вы ведь тоже когда-то были кандидаткой в Божьи Избранники, верно?

— Верно.

На лице Виолетты появилась лёгкая улыбка — словно на мгновение с неё соскользнула маска роли.

— Прилежность в работе — это, конечно, важно, но не пора ли вам уже убрать документы? Шеф-повара интересуются, когда же Божьи Избранницы наконец начнут обедать.

Клоя сложила стопку бумаг и решила перейти к обеду.

— Сегодня в меню…

Утиное конфи, салат и белый хлеб. От одного запаха конфи, щедро приправленного травами, у неё невольно потекли слюнки. Только она собралась вознести молитву и приступить к еде, как раздались бодрые шаги.

— Мисс Клоя-я!

Другая новоизбранная Божья Избранница, Моник, широко маша рукой, подошла к столу Клои. Её сопровождали старый рыцарь и ещё один — бывший рыцарь Виолетты.

— Можно пообедать с вами?

— Конечно.

На плече беззаботной Моник сидел Лаз. Стоило синему священному зверьку заметить орехи, посыпанные на салат Клои, как он тут же прыгнул вниз.

— Лаз, нельзя, — остановила его Клоя.

Лаз глядел на неё блестящими глазами, словно умоляя, но Клоя сильнее беспокоила мысль о том, что зверя впустили в столовую. Ещё недавно повара радовались, что Клоя наконец начала есть, но теперь их взгляды стали острыми. Даже если учитывать, что Лаз — священный зверь, а Моник — Божья Избранница, с точки зрения пищевой гигиены это было крайне нежелательно. Пусть разум у Лаза и человеческий, тело у него всё равно звериное.

С кривой улыбкой Клоя предложила:

— Раз уж так, может, поедим снаружи?

— Да!

Сезон дождей уже почти начался, и небо было пасмурным. Но раз дождь, похоже, вот-вот не пойдёт, то и этого достаточно. Как только они вышли из столовой, взгляды поваров сразу немного смягчились.

— Мисс Клоя.

Эральд протянул пакет с орехами, и Лаз, радостно блеснув глазами, вытянул к нему маленькие передние лапки.

— Вы предусмотрительны.

— Да. Инес велела мне взять это с собой — сказала, что будет жалко, если нам по пути встретится голодный священный зверь.

— А-а…

Любовь Инес к мелким зверькам, похоже, ничуть не изменилась, и порой уже становилось непонятно, кто у кого работодатель — она у Эральда или наоборот.

— Мисс Моник, мы будем вместе после обеда, так что надеюсь на вас.

— И я на вас.

Раз они вышли из столовой, надзирающих взглядов стало меньше, и обед прошёл в непринуждённой болтовне. А раз уж Виолетта ничего не сказала, то можно считать, что с точки зрения этикета всё в порядке. Старый рыцарь-телохранитель Моник и её служанка смотрели на новоизбранную божью избранницу, в которой ещё чувствовалась детская непосредственность, с умилённо смягчившимися глазами.

«Все к ней слишком снисходительны…»

Стоило им выйти наружу, как вокруг Моник тут же начали собираться разные живые существа. Сегодня особенно много было птиц, и среди обычных мелких пташек попадались и крупные.

— Какие большие.

— Это морские птицы.

— Морские?

— Да. Сейчас сезон перелёта, поэтому их много на суше. Они едят не только рыбу, но и всякое разное. Вот, смотрите.

Моник протянула птице кусочек утиного конфи, и та с готовностью его схватила. Птица ела с большим аппетитом, и это было хорошо, но всё же зрелище, как птице скармливают птичье мясо, вызывало странные чувства.

— Можно я задам вам один вопрос, который меня давно интересует?

— Какой?

— Вы ведь можете слышать голоса животных… а, например, кур или свиней — то есть скота — вы тоже можете слышать?

Клоя понимала, что задаёт непростой вопрос. Но именно потому и считала, что нужно выяснить всё заранее. В будущем наверняка найдётся множество людей, которые захотят задавать новоизбранным Божьим Избранницам неприятные вопросы. И защищать Моник от этого — тоже часть работы Клои.

— Да. В первый раз я услышала голоса животных, когда услышала курицу, которую мама резала… Но мама сказала, что если не убить курицу, то моя младшая сестрёнка ослабеет и умрёт.

Клоя слышала, что Моник забрали в церковь в пять лет из-за силы её дара. До этого она жила ребёнком в бедной крестьянской семье.

— Животные едят других животных, и я тоже их ем. Я это принимаю.

Клоя сглотнула.

— Всё, что я могу, — это аккуратно доедать свою еду, — с этими словами Моника аккуратно вытерла хлебом остатки соуса на тарелке. В этом она была такой же, как Клоя — простолюдинкой в душе. — У меня тоже есть вопрос к вам, мисс Клоя.

— Да.

— Ну… кажется, день церемонии представления уже скоро определится? Госпожа Элфрине говорила, что можно просто доверить это вам, мисс Клоя.

— М-м, в том-то и дело, что…

Клоя кратко пересказала произошедшее.

— То есть если погода будет плохой, всё провалится?

Моник отправила в рот кусочек хлеба, испачканного соусом. Подлетевшая морская птица стала клевать, требуя не только мясо, но и хлеб.

— Ах, ну что ты… да-да, угу. — Моник что-то говорила морской птице. Та, склонив голову набок, откликнулась криком. — Понятно, спасибо. — Моник дала морским птицам хлеба. — Морские птицы говорят, что могут понять погоду за несколько дней.

— За несколько дней… этого недостаточно.

Срок надо назначить как минимум за месяц, с учётом всей подготовки.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Да. Я бы хотела, чтобы мисс Моник устроила какое-нибудь зрелищное выступление, которое сделает церемонию представления более эффектной.

— Эффектной? А что именно вы имеете в виду?

Дар Моник, как и видно, заключается в том, что она может понимать сердца животных.

— Мисс Моник, со сколькими животными вы можете разговаривать одновременно? И можно ли попросить их о чём-то и добиться, чтобы они послушались?

— М-м… если голосов слишком много, я начинаю путаться. Но если в центре есть кто-то один, кто всех организует, тогда я могу передать слова сразу всем. Вот эта морская птица тоже говорит, что, если дать ей еды, она будет слушаться.

Клоя решила, что сейчас нужно как можно подробнее расспросить о даре Моник. Пока шло испытание на отбор Божьих Избранников — это было одно, но теперь Моник и Клоя стали напарницами.

— Пожалуйста, расскажите мне как можно подробнее о вашем даре, мисс Моник. Я буду делать то, что могу я, а вы — то, что можете вы.

— Хорошо!

И Моник, сияя беззаботной улыбкой, набила рот хлебом.

Ⅲ

Говорят, что королевство Мютос, где государственной религией является альбизм, было основано пятьсот лет назад. Однако сам альбизм — это религия, основанная на изначально существовавших мифах, и его история, как говорят, насчитывает более полутора тысяч лет.

Поскольку в основе лежит миф о том, что бог по имени Альб даровал любимым им людям силу, именуемую даром, нет ничего удивительного в том, что во многих других странах тоже есть множество последователей религии Альб. Но то, что при основании королевства Мютос его создатели осмелились устроить там главный храм альбизма, очень хорошо показывает, какая неразбериха сопровождала само основание страны. В учебнике истории этому посвящены десятки страниц мелкого текста, так что, должно быть, споров и конфликтов тогда было немало.

Как бы то ни было, в настоящее время именно в королевстве Мютос больше всего людей, обладающих даром. Это произошло потому, что сюда стекались потомки гонимых ведьм, а позже переезжали и другие люди с дарами. Более того, существование Божьих Избранников, представляющих их всех, сделало положение Мютоса как главного центра альбизма совершенно незыблемым.

Раз Клоя в уме уже начала повторять то, что было на уроках истории, значит, ей было ужасно скучно. Скучно до невозможности.

Внутри великого собора было почти пусто. В центре стоял верховный жрец, перед ним — важные лица, получающие молитвенное благословение. Клоя и Моник находились среди прочих старших жрецов и наблюдали за происходящим. Нет, скорее делали вид, что наблюдают.

Хотя это и называлось молитвой, по сути верховный жрец Мартен просто тянул какую-то особенно длинную молитву на древнем языке, а затем за ним следовала однообразная музыка. Голос у важного человека был до крайности размеренный — то есть попросту навевающий сон. Даже мысленное повторение урока истории бодрило больше, чем этот приятный низкий голос.

Моник, само собой, уже почти задремала, и всё, что могла делать Клоя, — это поддерживать её маленькое тело, чтобы оно не завалилось набок, и одновременно скрывать дремоту самой. В щели её головного убора-уимпла синий священный зверёк лежал, словно воротник, и Лаз тоже дремал.

Поскольку новых Божьих Избранниц ещё не представили официально, их посадили так, чтобы прочим высокопоставленным гостям их не было видно. К тому же головы у них были полностью закрыты платками, так что даже цвет волос было не различить. Похоже, для церкви было важно лишь то, чтобы формально они присутствовали на молитве.

Но старшим Божьим Избранницам приходилось сидеть на виду. И вряд ли Клое лишь казалось, что важные гости то и дело поглядывают на Элфрине. То, что она — «Божья Избранница Исцеления», объясняло такое внимание. Но дело было не только в этом.

«Госпоже Адольфе, похоже, приходится тяжело…»

С места Клои было видно, как Адольфа изо всех сил тянет Элфрине за спину, чтобы та не начинала клевать носом. Клоя посмотрела на привалившуюся к ней сбоку Моник. Подумав, что и ей самой теперь придётся вот так буквально поддерживать её, она почувствовала лёгкую усталость.

Одна молитва длилась примерно двадцать минут, а сегодня таких было около десяти. Богачи и аристократы из разных стран платили деньги и получали божественное благословение. Обычно такие молитвы проводились только для влиятельных людей внутри страны, но раз в месяц благословение даровали и иностранным верующим.

Если честно, Клое гораздо больше хотелось бы сейчас читать материалы, которые ей дала Адольфа, чем сидеть здесь и наблюдать. Во время перерыва она наткнулась там на одну любопытную запись.

«Интересно, среди всех этих благословений нет ли такого, которое улучшает погоду. Да и имеет ли это вообще смысл?»

Клоя тряхнула головой, отгоняя дурацкие мысли о том, не существует ли какой-нибудь молитвы, способной остановить дождь. Она не слышала, чтобы у верховного жреца был дар. Так что есть ли вообще какая-то польза от этой молитвы — вопрос, по сути, лишь веры.

Клоя не могла не думать об этом, но вслух ничего не сказала. Если за счёт пожертвований, получаемых здесь, еда достаётся даже приютам на самом краю страны, то пусть жертвуют сколько угодно.

Пусть даже это будут важные лица из страны, с которой в прошлом были сложные отношения. Пусть даже это будут люди, которых трудно назвать настоящими верующими…

«Наверное, именно о них говорила мисс Виолетта».

Вперёд вышли те, кто должен был получать благословение третьими по счёту. С места Клои лица было толком не разглядеть, но она увидела гладкие, красивые серебряные волосы.

Это была группа из трёх человек, в центре которой стоял мужчина с серебряными волосами, а двое сопровождающих по бокам были светловолосыми блондинами. Если важное лицо из соседней Теодры принадлежит к королевскому роду, то серебряные волосы вполне вероятны.

И этот мужчина с серебряными волосами очень напоминал цветом волос и чертами лица Зоуи — бывшую кандидаткy в Божьи Избранники, которая теперь находится в заключении.

 Ⅳ

Когда десятая группа иностранных гостей завершила молитву, уже наступил вечер. Тяжёлые облака окрасились в красный цвет, и небо выглядело немного зловеще.

— Фуаа…

Клоя осторожно вытерла сонную корочку в уголке глаза Моник, которая только что зевнула. Лаз по-прежнему обвивался вокруг её шеи.

— Мисс Моник, может, нам стоит потренироваться так, чтобы даже засыпая вы не теряли равновесие и не падали?

— А? И как это сделать?

Сказать ей просто «не дремлите» — вряд ли бы помогло. Даже при Адольфе Элфрине вела себя вот так, так что Клоя тоже махнула рукой.

— Кстати, почему мы идём в обход?

— Это чтобы не столкнуться лицом к лицу с важными иностранными гостями.

Они шли не по той дороге, которой пользовались обычно. Это был обходной путь, где не встретишь гостей из других стран. Позади Великой церкви уже ждала карета, на которой они должны были вернуться в церковь в столице. Хлопотно, конечно, но лучше избегать неприятностей, которых можно избежать. На всякий случай и одеты они были в те же робы, что и послушницы.

«Пока излишняя опека не страшна, но…»

В будущем Клоя и Моник самим придётся стоять на переднем крае как дипломатам. И Клое становилось тревожно: справится ли она вообще.

И тут раздался сильный шум крыльев.

— Ах! — На голову Моник опустилась крупная птица. — Что такое? Я тебя раньше не видела.

Это не была ни одна из мелких птиц, обитающих у церкви, и не перелётная морская птица. Скорее ястреб. От появления хищной птицы Лаз, до этого дремавший, испуганно вздрогнул и торопливо спрятался под робу Моник. Формально он всё-таки самец, так что потом его придётся оттуда вытаскивать.

— Госпожа Моник.

— Всё в порядке. Похоже, он не собирается охотиться на Лаза, — Моник остановила старого рыцаря-охранника. — Фу-фу-фу, поиграть хочешь?

Ястреб взмахнул крыльями, словно кивнул, и внезапно подхватил её головной убор.

— Ах, так нельзя-я-я! — Моник бросилась за птицей.

— Госпожа Моник!

Клоя и сопровождающие устремились следом.

И вот тут Клоя должна была бы кое-что понять. Окрестности Великой церкви — охраняемая зона для священных зверей. Поэтому крупных хищных птиц, охотящихся на мелких зверьков, сюда не допускают. Если так, то откуда вообще взялся ястреб, утащивший уимпл Моник?

Ответ ждал их там, куда этот ястреб их привёл.

Там стояла группа людей, в центре которой был мужчина с серебряными волосами, а ястреб уже сидел на руке одного из его спутников. Похоже, ястреб просто привёл Клою и остальных прямо к этим гостям.

— Мой питомец, кажется, немного пошалил, — сказал мужчина с серебряными волосами. 

Молодой человек лет двадцати, не больше, с тонкими, андрогинными чертами лица. По внешности, одежде и даже по манере речи — на том же языке, что и в королевстве Мютос, но с характерным акцентом — было ясно, что перед ними важное лицо из соседней Теодры.

И, как Клоя уже заметила во время молитвы, этот мужчина был очень похож на Зоуи — бывшую кандидаткy в Божьи Избранники.

Во время молитвы перед ними стояли только трое, но теперь к ним добавились охранники и сопровождающие, и всего их стало около десяти человек.

— Я гнался за своим питомцем, но, кажется, зашёл слишком далеко.

Клоя сразу поняла, что это ложь. Даже издалека было видно — они намеренно углубились сюда.

«Нас подловили».

Вообще-то ястреб — совсем не то существо, которое приводят в церковь. Они специально выпустили его, чтобы он стащил головной убор.

И у Клои, и у Моник приметы внешности были описаны в газетах, но если как следует надеть уимпл и затеряться среди других послушниц, никто не должен был понять, кто из них новая божья избранница. Однако насчёт дара Моник строгого запрета на разглашение не было. Раз уж Клоя ещё на испытании знала, в чём заключается дар Моник, нет ничего странного и в том, что об этом знает кто-то ещё. И если выпустить приручённого ястреба, что тогда произойдёт?

Моник притягивает животных. Видимо, они поставили на то, что выпущенный ястреб подлетит именно к ней.

«Довольно азартный человек».

И, наверное, считает, что выиграл эту единственную ставку. 

Компания приблизилась к замершей на месте Моник. Клоя остановила Эральда и остальных, которые бежали сзади.

— Не подходите ближе.

— Почему?

— Вы видели хоть одну послушницу с охраной? Если сэр Эральд и остальные пойдут со мной, у нас уже не останется никакого оправдания.

Как раз сейчас Эральд и старый рыцарь находились в мёртвой зоне, и их не должны были видеть. Значит, Клое оставалось только сделать вид, будто она обычная послушница, и вести себя как ни в чём не бывало.

Клоя бросилась к Моник:

— Лаз, разве можно вот так самовольно убегать?

— А? К… — начала Моник.

Клоя использовала в качестве вымышленного имени имя священного зверя и, приложив указательный палец к губам обернувшейся Моник, тихо прошептала:

— Головной убор утащили важные иностранные гости. Не дай им понять, что ты Божья Избранница.

Она сказала это так, чтобы услышала только Моник.

— Прошу прощения. Не могли бы вы вернуть нам головной убор? — вежливо поклонилась Клоя вместо Моник.

Возраст и цвет волос Моник были известны по газетам, но каштановые волосы — совсем не редкость. Рыжие волосы Клои были бы приметнее, однако сейчас её голова была надёжно скрыта капюшоном.

«Будем делать вид, что ничего не знаем!»

Простолюдинке не полагается заговаривать с дворянином, но это Великая церковь Альба. И священников, и послушников здесь учат относиться ко всем одинаково, кто бы перед ними ни стоял. Единственное, что может повлиять на отношение, — это разве что размер пожертвования.

Теодра — страна с особенно сильной аристократической системой. Клоя почувствовала холодный взгляд за то, что послушница осмелилась заговорить первой, но это её не касалось. Сейчас они были в королевстве Мютос, в главном храме Альба. Какими бы королями и аристократами они ни были, здесь им придётся подчиняться местным обычаям.

— Это? — Молодой человек с серебряными волосами снял уимпл с ястреба и передал его Клое. 

— Благодарю, — Клоя поклонилась, а Моник, не понимая, как ей себя вести, спряталась у неё за спиной. По-хорошему, нужно было бы просто повернуться и уйти, но собеседник так легко отступать не собирался.

— Я слышал, что выбрали новых Святых. Неужели их здесь нет?

Юноша не выглядел ни капли смущённым из-за того, что выпустил ястреба. Дело было не в дурном характере — просто, видимо, его так воспитали.

«"Святая", значит…»

В его устах это слово звучало так, словно он просто подбирал замену слову «ведьма».

— До официального представления Божьи Избранники не должны появляться на публике.

— Но, по-моему, было бы полезно заранее увидеться с представителем королевского рода другой страны. Потом это ещё пригодится.

Клоя невольно подумала, уж не та ли это самая страна, которая уже однажды натворила бед, поступая именно так.

— Где же эти Святые?

— У меня нет полномочий отвечать на этот вопрос.

Клоя могла только продолжать делать вид, что ничего не знает. Оставалось лишь надеяться, что собеседник не настолько прямолинеен, чтобы тут же начать расправу над священнослужителем иностранного государства.

— Хм. — Юноша с серебряными волосами смерил Клою оценивающим взглядом.

Клоя подумала, что идея выпустить ястреба принадлежала не ему. Скорее всего, это предложил кто-то из сопровождающих, стоящих позади. Иначе он не задавал бы вопросы так уж в лоб. Наверное, именно поэтому один из сопровождающих сзади смотрел с видом лёгкого утомления. С таким хозяином, конечно, хлопот не оберёшься.

— Тогда где находится кандидатка в Святые Зоуи?

Клоя едва не облилась потом. Но её сильной стороной всегда было невозмутимое лицо, и она уже собиралась продолжить делать вид, что ничего не знает, как вдруг...

— Мисс Зоуи? — невольно вырвалось у Моник, спрятавшейся за ней.

Скрывавшаяся за спиной Клои Моник испуганно прикрыла рот рукой. Клоя поспешно похлопала её по спине, успокаивая.

— Вы знакомы с Зоуи?

— Если жить при церкви, о кандидатках в божьи избранницы знают все.

В словах Клои не было лжи.

— Вот как. Она здорова? — Говорил он так, словно был родственником Зоуи, но в его тоне не чувствовалось никакой теплоты. У Клои возникло дурное предчувствие. — Я хотел бы увидеться с младшей сестрой.

Настоящим отцом Зоуи был человек из королевского рода Теодоры. Раз он называет её младшей сестрой, значит, он, вероятно, её единокровный брат.

«Неудивительно, что они так похожи».

Тяжёлые тучи глухо загремели, и на землю у ног Клои начали падать редкие капли дождя.

— Господин Матиас.

Сопровождающий тут же подал зонт, но молодой человек, которого назвали Матиасом, оттолкнул его, как ненужную помеху.

— В Мютосе сейчас сезон дождей, не так ли. Для иссохшей земли дождь, пожалуй, будет благословением, но я беспокоюсь, не помешает ли он представлению новых святых.

Дождь становился всё сильнее. Моник в спешке достала из-за пазухи блестящую ткань и накинула её на Клою.

— Если вас так тревожит погода, можете передать святым вот что: в нашей стране есть маги, способные подчинить себе даже погоду. Мы всегда готовы помочь.

Сказав это, молодые люди удалились. Клоя, не меняясь в лице, дождалась, пока Матиас и его спутники совсем не скроются из виду.

Ⅴ

Когда свита Матиаса окончательно исчезла, Клоя тяжело выдохнула и направилась под крышу.

«Нас всё-таки раскусили…»

И всё же Клоя считала, что поступила наилучшим образом. Она делала вид, будто ничего не понимает, но при этом не солгала. Она назвала Моник Лазом, но поскольку Лаз и правда прятался у неё за пазухой, ложью это не было.

— Фу-ух…

Клоя стряхнула капли дождя с уимпла и вытерла промокшую Моник носовым платком. Благодаря ткани, которой Моник её прикрыла, сама Клоя почти не промокла.

— Хм? — Собираясь вернуть Моник ткань, которой та её накрыла, Клоя удивлённо наклонила голову. — Эта ткань отлично отталкивает воду.

Вода не впитывалась в ткань, а собиралась каплями и скатывалась вниз.

— Да. Мне её раньше дала мисс Зоуи как пробный образец…

Договорив до этого места, Моник вдруг спохватилась. Как и тогда, когда она произнесла имя Зоуи, в ней была определённая неосмотрительность. Было ли это следствием её детской незрелости или же особенностью людей с даром — Клоя не знала.

— Простите…

— Вам не за что извиняться. Значит, это пробный образец мисс Зоуи?

Клоя внимательно осмотрела ткань. Похоже, тонкую материю покрыли тонким слоем воска.

— Она отталкивает воду, поэтому её удобно использовать вместо зонта. Только вот стирать её нельзя, и поверхность быстро белеет.

И правда, если согнуть ткань, тонкий слой воска начинал крошиться и осыпаться. Если бы воск нанесли на более плотную ткань, возможно, это прослужило бы дольше.

— Она всегда относилась к одежде с особым вниманием…

Сейчас в церкви имя Зоуи стало запретным. Будучи кандидатом в Божьи Избранники, она убила другого кандидата. Чтобы не поднимать скандал, её отправили в обитель для затворничества, и, вероятно, на люди она больше не выйдет.

Даже Клоя не собиралась прощать Зоуи. Но одежда, которую создавала Зоуи, всегда была удивительно точно продумана под того, кому предназначалась, и даже такие необычные ткани свидетельствовали о том, насколько тщательно она подходила к выбору материалов.

— Интересно, как там сейчас мисс Зоуи.

Искупает ли она свою вину? Или, наоборот, ненавидит их? Как бы там ни было, отдавать Зоуи Теодре никто не собирается.

— Мы не намерены делать то, чего требует Теодра.

— Простите меня, мисс Клоя, — Моник крепко сжимала робу обеими руками. — Это из-за моей неосторожности.

— Всё в порядке. Лучше давайте вернёмся.

Из-под робы Моник выбрался Лаз и, словно поглаживая её по голове, мягко шевельнул хвостом.

— Мисс Клоя, вы в порядке?

Подошли Эральд и старый рыцарь и протянули ей сухую ткань.

— Благодарю. — Вытирая воду, Клоя пошла рядом с ними. — Насчёт того, всё ли в порядке, — это ещё вопрос, но они, похоже, действительно явились, чтобы встретиться с Божьими Избранниками. И ещё он сказал, что является братом мисс Зоуи.

— Мисс Зоуи…

Официально Зоуи под видом ухода в монастырь отправили в обитель для затворничества. После того, как она совершила преступление, ей уже не грозит нежеланный брак — вместо этого она живёт жизнью, похожей на жизнь монахини. В этом была злая ирония.

— И ещё есть одна вещь, которая меня беспокоит.

Клоя рассказала, что молодой человек по имени Матиас упомянул, будто может представить мага, способного управлять погодой.

— Матиас, значит… — отреагировал старый рыцарь.

— Если не ошибаюсь, он относится к побочной ветви королевского рода Теодры, не так ли, старик Джозеф?

Только сейчас стоит отметить, что старого рыцаря зовут Джозеф.

— Именно. Он приходится племянником нынешнему королю Теодры.

— И такой человек — брат Мисс Зоуи?!

Клою пробрала дрожь. Человек столь высокого положения, желая заполучить силу благословения-дара, сделал беременной дочь аристократического дома другой страны.

— Мисс Клоя.

В руке у Эральда был магический артефакт для звукоизоляции, так что он заранее позаботился о том, чтобы они могли разговаривать на ходу. Поблизости никого не было, но, видимо, на всякий случай.

— И он заговорил о погоде…

— Иными словами, они тоже предполагают, что на церемонии представления в этот раз будет дождь?

Моник, похоже, не поспевала за ходом разговора, но Джозеф всё понял.

— Старик Джозеф, вам что-то известно?

— Не могу сказать наверняка, но у меня есть кое-какие мысли относительно той группы, что два года назад продвигала госпожу Зоуи в кандидатки в Божьи Избранники, — заговорил Джозеф, задумчиво хмыкнув. Обычно он просто с улыбкой шёл позади Моник, но голос у него оказался на удивление хорошим — низким, с приятной хрипотцой. — Когда госпожу Зоуи выбрали кандидаткой, было немало более достойных молодых дам. Сама госпожа Зоуи не особенно стремилась стать Божьей Избранницей, да и никто не считал, что у неё есть явный дар. Хотя, судя по происхождению, в этом роду часто рождались те, у кого был Благословенный Дар, и даже они иногда становились Детьми Богов.

— Я слышал, что её выбрали потому, что она принадлежала к «партии Святой» и происходила из рода, где из поколения в поколение рождались люди с даром. — То, что Эральд выразился так расплывчато, вероятно, связано с тем, что в то время он не имел отношения к отборочному испытанию. — Однако сам графский дом, её родной дом, особого энтузиазма не проявлял. Если подумать теперь, они, должно быть, понимали, что кровь королевского рода другой страны в жилах госпожи Зоуи позже создаст немало проблем.

— То есть… среди тех, кто продвигал мисс Зоуи, смешавшись с «партией Святой», мог быть кто-то, действовавший в интересах соседней страны?

На вопрос Клои оба рыцаря-телохранителя сделали неопределённые лица. В их положении, вероятно, они не могли утверждать такое прямо.

— То, что они расспрашивали о погоде, означает, что для них уже не секрет, что магический артефакт «Кости удачи» больше нельзя использовать? Более того, не они ли и забрали этот артефакт…

Пока Клоя говорила, Джозеф рядом зажал Моник уши.

— Дедушка, я ничего не слышу!

— И не надо тебе это слышать.

Моник — Божья Избранница, но, как бы то ни было, душевно она всё ещё ребёнок. Если она, как совсем недавно, вдруг случайно проговорится, будет плохо, так что Джозеф, видимо, хотел отрезать её от этой информации.

«Ну да, логично».

Клоя понимала поступок Джозефа. И подумала, что и самой ей нужно быть осторожнее.