Глава третья: Тяжка ты, вера в двухмерный мир (11)

— Так вот какая у тебя история...

— Сейчас уже не испытываю к женщинам былой ненависти, но заводить отношения в реальности — абсолютное табу.

«Ненависть ушла не потому, что их простил, а потому, что они перестали интересовать. В двухмерном мире тоже бывают героини-обманщицы, но там у их поступков всегда есть веская причина, и в конце концов всё заканчивается примирением. Или же на помощь приходит другая героиня. В реальности же меня только обманывали, и никто не спешил утешать. Мой идеал — непорочная героиня, чистая душой и телом. Вполне логично, что стал приверженцем культа девственности. Вот так.»

— В общем, история довольно типичная. Теперь твоя очередь, Аямэ.

— А... да. Но прежде...

— Эй, уговор есть уговор!

— Да нет, не об этом.

Аямэ ставит пустую банку на землю и внезапно крепко обнимает. Её голова оказывается как раз на уровне моей груди.

— Ты чего?!..

— Прости. Мне жаль, что представительницы моего пола доставили тебе столько проблем.

«Ну, это ты загнула с масштабами!»

— Да вроде и не просил извинений...

— Мне правда было больно это слушать. Прости.

— Ты-то тут ни при чём... верно?

— Да. Но мне почему-то показалось, что кто-то обязательно должен тебя утешить.

«... Её объятия такие тёплые. Уже и забыл, каково это — обниматься с кем-то. Оказывается, это так приятно...» — сия мысль, промелькнувшая в голове, заставляет густо покраснеть от смущения.

— ... Ну, теперь мой черёд. — Аямэ отстраняется и тепло улыбается. Чувствуя неловкость, тороплю её с рассказом, чтобы поскорее сменить тему. — Ладно. Впрочем, моя история тоже довольно обыденна. — и начинает свой неспешный рассказ. — Я ведь уже говорила, что мои родители развелись?

— Да.

— До этого они всегда казались идеальной парой. Точнее, они очень старались такими казаться. Но в один прекрасный день всё рухнуло. Нас с сестрой разлучили с отцом. Школу не меняла, но на душе было паршиво. — говорит с грустью, видимо, погружаясь в воспоминания. — Не знаю подробностей об алиментах и прочем. Но мама начала пропадать на работе до поздней ночи. Я каждый день возвращалась в пустой дом. Оглядываясь назад, понимаю, что именно тогда во мне начало что-то ломаться.

— Ломаться?..

— Стыдно признаваться, но мне было безумно одиноко, ужасно скучала по маме. И однажды я... просто разбила в школе стекло. На спор, по глупости. И тогда маму наконец-то вызвали в школу.

— ...

— В общем, будучи круглой дурой, ошибочно полагала, что если начну творить всякое непотребство, то смогу вновь увидеться с матерью. Настоящая идиотка, честное слово. Прогуливала уроки, ввязывалась в драки... строила из себя плохую девчонку лишь потому, что всем сердцем жаждала встречи с ней. — подобные истории, пожалуй, встречаются сплошь и рядом, однако у меня не находится сил, чтобы превратить это в шутку. — К моменту поступления в среднюю школу уже считалась полноправным сорвиголовой, да и там мой буйный нрав никуда не исчез. Помню, как-то раз вознамерилась совершить кражу в магазине. Зашла в универмаг, присмотрелась, оценивая свои шансы, и твердо решила провернуть дело на следующий день. Но именно в тот вечер мама свалилась с ног от жуткого переутомления. Вот тогда-то до и дошло, что она в поте лица вкалывает за гроши, дабы прокормить меня одну. Казалось бы, вещь очевидная, но осознание пронзило только тогда.

— И ты... передумала?

— Ага. В тот миг раскаиваюсь во всех своих прежних глупостях. Мама связывалась с отцом, и со временем начала видеться с ним и со старшей сестрой. Пожалуй, тогда на душе стало чуточку легче. — и всё же, несмотря на слова о раскаянии, даже в старшей школе Аямэ продолжала придерживаться образа хулиганки. Словно предвосхищая этот немой вопрос, продолжает свой рассказ.

— Но, знаешь, было уже слишком поздно. Ярлык «дрянной девчонки» приклеился намертво, его не содрать. Причинила людям немало хлопот, так что сие — лишь заслуженная кара.

— ...

— Даже когда пыталась вернуть себе облик нормального человека, со мной никто не желал заговаривать. Напротив, всякие недоумки, подобные мне прежней, начинали задирать всё чаще. Оттого очень скоро вернулась к привычному образу. Раз уж покончить с драками не получается, я, хоть и без особого желания, прокалывала уши, вдевала в них серьги, подбирала соответствующую одежду... Словом, делаю всё, чтобы выглядеть как типичный школьный нарушитель спокойствия.

— Так вернулась к образу хулиганки... И что же, потасовок стало меньше?

— По меньшей мере, число идиотов, лезущих на рожон, резко сократилось.

— ... Значит, с того самого времени?

— А?

— Послушай, а ведь когда сама ввязываешься в драку, это ведь всегда происходит ради того, чтобы кого-то спасти?

— Приятно, конечно, что меня так идеализируешь, но всё обстоит несколько иначе. Делаю это просто потому, что зрелище чужих издевательств выводит из себя. Я лишь оправдываю собственные поступки актом спасения, тем самым избавляясь от внутреннего раздражения.

— Да неужели?

— Что-то больно приставучий. Ладно, раз так говоришь, пусть будет по-твоему. Отныне стану поступать именно так.

— Эй-эй, ты лучше завязывай с драками, ладно?

— Да знаю я. Проведя время в твоей компании, успела осознать, что всё это лишь пустая трата сил.

«Весьма в духе Аямэ — привести подобный довод. Впрочем, говорит ли искренне, остается загадкой.»

— И еще, понимаешь... — произносит, продолжая изливать душу. В неярком свете уличных фонарей я замечаю на её щеках едва уловимый румянец. — Само собой, друзей у меня тоже не осталось. Даже Хацусиба...

— ...

— Всю среднюю школу провела в полном одиночестве. В старшей — та же история. Ко мне никто и на шаг не решался подойти. В какой-то момент даже решила, что места в этом мире для меня больше нет. В старшую школу поступила лишь из-за того, что мама проявила несвойственное ей упрямство. Ну, и там продолжила доставлять проблемы... Прогуливала и всё в таком духе. К тому же, учеба не приносила мне ни капли радости...

«Что ж, мне и впрямь ни разу не доводилось видеть Аямэ, дружелюбно беседующей с кем-либо в стенах школы. Полагаю, в средних классах ситуация была идентичной.»

— И вот в такое время находится тот, кто приходит мне на выручку.

— Что?

— За мной погналась свора идиотов. Заманили в узкий переулок, где оказалась в ловушке, словно загнанный зверь. В тот миг я поддаюсь пессимизму, думая, что это конец и пришла пора платить по счетам. Я ведь всегда была одна, и надеяться на чью-то помощь — верх наглости с моей стороны... и тут вдруг...

«... Неужели?»

— Неожиданно появляется парень и вызывает полицию. В то мгновение... даже не знаю, как выразить это словами. Не верю в богов, но тогда явственно ощутила прикосновение судьбы.

«Речь идет обо мне. Однако Аямэ глубоко заблуждается.»

— Я вовсе не собирался тебя спасать. Сделал это лишь ради собственного спасения. — выкладываю голые факты.

«Если она пребывает в плену иллюзий, необходимо немедленно их развеять.»

— Я в курсе. Если бы ты действительно желал мне помочь, то не бросился бы наутек еще до того, как успела раскрыть рот, верно? Ты ведь поспешил скрыться, даже не удосужившись довести дело до конца.

«... Значит, она всё понимает.»

— Тогда почему?

— Но ведь сам факт того, что выручил, никуда не девается.

— Ну, в каком-то смысле это так, но...

— Более четырех лет пребывала в абсолютном одиночестве. И тут появляешься ты и спасаешь. Просить меня не забивать этим голову — просто бессмысленно.

На мгновение задумываюсь.

«Мне никогда не доводилось оказываться в подобном положении, посему остается лишь гадать. Неужели испытала то же всепоглощающее чувство облегчения, что и я когда-то, когда заблудился и был найден? То самое ощущение, когда хочется полностью довериться человеку...»

— С тех пор не выходишь у меня из головы, сие чувство гложет изнутри, потому решилась на признание... А потом взял и заявил, что признаешь только двухмерных девчонок, отчего принялась лезть из кожи вон, стараясь тебе соответствовать. — Аямэ с серьезным видом поворачивается ко мне. — Тогда еще не до конца это осознавала, но теперь... — пристально вглядывается в мои глаза и приоткрывает свои маленькие губы. — Теперь могу сказать это без тени сомнения. — кратко. Но этот кристально чистый, врезающийся в память голос невозможно забыть. — Ты мне нравишься, Сэйити.

«Слова, сорвавшиеся с её губ, заставляют сердце пуститься вскач. И дело вовсе не в том, что подражаю героям эроге — Аямэ обнажила передо мной свою душу, искренне доверяя свои чувства. Не поддаться волнению в такой миг попросту невозможно.»

— А, э-э...

— Разумеется, не требую ответа сию же секунду. В конце концов, и сама чувствую, что пока бесконечно далека от твоего идеала. Поэтому буду стараться еще сильнее, чтобы стать к тебе ближе.

«Слова застревают в горле. Столько раз твердил, что это лишь мимолетная блажь, что ей скоро надоест... Но сейчас её чувства впервые проникают в самое сердце. Плохо дело. Ох, как нехорошо. Пульс становится всё чаще. Нужно что-то сказать...»

— О, Аямэ! — грубый, низкий голос бесцеремонно нарушает тишину.

Мы с Аямэ в испуге оборачиваемся на звук.

— Сонго... — глухо стонет девушка.

Мужчина, чье имя только что прошептала, стоит неподалеку в гордом одиночестве. Редкостный неудачник, выбравший самый неподходящий момент. Похоже, он один, но на всякий случай набираю на мобильном «112», держа палец над кнопкой вызова.

— Гляжу, у вас тут идиллия?

— Тебя это не касается, проваливай.

— Еще как касается. Кончай ломаться, давай сойдемся снова. — он произносит это с такой легкостью.

«Так значит, это и есть её бывший хахаль? Впрочем, Аямэ настроена к нему крайне враждебно. А может, именно потому, что он — её бывший.»

— Что значит «сойдемся»? Вообще не помню, чтобы мы когда-то встречались. Ты просто таскался за мной по собственной воле, и только.

— Не скромничай. — затем этот тип, не моргнув глазом, выдает. — Мы ведь вместе лишились девственности, разве нет?

Перевожу взгляд на Аямэ.

— Да ты издева-а-аешься?!

«Никогда прежде я не видел на её лице такой ярости. В её глазах горит неприкрытая жажда убийства. От всей фигуры исходит такая волна угрозы, что становится не по себе. Э... неужели... у них и впрямь всё было?»

— Но ведь это факт. Сколько ни отрицай, девственную плеву не вернешь.

— Да никакой это не факт! И я не стесняюсь! К тому же, использовать подобные методы!..

— Методы не важны, важен результат — мы это сделали.

— Я... никогда этого не признаю! Ни за что! — Аямэ заметно теряется.

«Что здесь, черт возьми, происходит?»

— Признаю, тогда тоже был не мастер. Молод, неопытен, для меня тоже всё было впервые. Уж извини, что сделал это, пока ты спала. Если из-за этого на меня злишься, то прости. Ты мне всегда нравилась.

— ... Я тебя прикончу.

— Эй, ты. — проигнорировав испепеляющий взгляд Аямэ, Сонго уставляется на меня. — Да, я к тебе обращаюсь, дохляк.

«Вот так просто взял и обозвал человека дохляком. Ну, справедливости ради, и впрямь тот еще слабак, раз сразу за телефон хватаюсь.»

— ... чё надо?

— Ты хрен ли с Аямкой тусуешься? Ты ей вообще кто?

— С какой стати мне отвечать на вопросы какого-то гопоря?

— Тьфу, кто тут еще гопник. И кому вообще мог сдать мерзкий отаку... Ладно, не охота мне снова с копами связываться. Пожалуй, пойду я. — мужчина вновь раздраженно цокает языком и разворачивается, собираясь уходить.

— Послушай.

— А?

— Ты что, специально выжидал подходящий момент? Уж больно вовремя выскочил.

— ... Ты там не наглей, пацан. При желании тебя в любой момент инвалидом сделаю. Мне за это всё равно ничего не будет, стоит только отцу словечко замолвить.

— Тогда почему так боишься полиции? И в прошлый раз, и только что.

— ...

Насупившись, Сонго пропускает мои слова мимо ушей и удаляется.

«То ли лень препираться, то ли попал в самую точку. Впрочем, как и при нашей первой встрече, ведет он себя чересчур картинно.»

Вскоре его силуэт растворяется в ночной тишине.

— А, Сэйити! — Аямэ внезапно вторгается в мое поле зрения.

— Ч-что такое?

— Мы... этого не делали, честно!

— Да... можешь так не надрываться...

«Меня это не особо заботит, правда. Просто при мысли о том, что Аямэ могла иметь связь с таким типом, внутри почему-то всё закипает от негодования.»

— Не делали, не делали, не делали! Когда проснулась, на мне была вся одежда, и... вообще, мне совсем не было больно!

«Когда проснулась? Речь о том, что было на следующее утро? Нет, кажется, тут что-то другое... Но если сопоставить слова Сонго и Аямэ, получается, он пытался взять её силой?.. Или взял же?» — пока размышляю об этом...

... Аямэ, взглянув на мое лицо, внезапно меняется в лице. Она выглядит донельзя печальной и, словно спасаясь бегством, бросается прочь. Купленные в магазине продукты так и остаются лежать на земле. А послевкусие от признания уносится прочь вместе с ночным ветром, бесследно исчезая в темноте.