Неслаженный ритм

Родейла даже не заметила появления Эстебана, пока он не обошёл её и не остановился рядом с Анетой. Глаза Родейлы расширились, будто она увидела привидение. Женщина, прожившая годы в столице, слишком хорошо знала того, чьи тёмные, словно чёрное дерево, волосы выделялись при любом свете. Как же не знать? Это имя неизменно вспоминали при каждом более-менее приличном светском собрании.

«Почему… почему молодой герцог Рейнштайн здесь?..»

Новость о том, что дом Рейнштайнов возвёл виллу в деревне Элгрин, некогда наделала шуму в обществе Наса. Но тогда Родейла только-только вернулась после развода и занималась собственными переживаниями — ей было не до сплетен. Да и слухи так до неё и не дошли.

Поэтому мысль о том, что она когда-нибудь встретит Эстебана Рейнштайна — мужчину, которого порой и столица-то не видела, — в подобном месте и в такой обстановке… такого Родейла не представила бы даже во сне.

Эстебан принадлежал к тем, чья значимость чувствовалась одной лишь осанкой. Дело было не только в том, что его отец, герцог Рейнштайн, приходился двоюродным братом королю. Сам Эстебан, притягивающий внимание многих, но появляющийся крайне редко, казался почти легендой, освещённой ореолом недоступности.

Хотя собственных политических рычагов у него было немного, люди один за другим пытались найти путь к его дружбе. У Эстебана был тот самый неуловимый шарм, который заставлял тянуться к нему даже самых гордых.

Для Родейлы, так и не успевшей толком привыкнуть к столичному обществу, Эстебан был словно звезда на небе: сияющая, недосягаемая, вызывающая лишь робкую мысль — разве что поклониться издалека. Когда леди обсуждали молодого герцога или юные барышни восторженно перешёптывались о нём, Родейла лишь думала: «А смогу ли я хотя бы однажды обменяться с ним приветствием?»

И вот — тот самый Эстебан Рейнштайн стоял перед ней, совершенно естественно — рядом с Анетой. В руке он держал корзину.

— У меня есть немного хорошего мёда.

Он даже не бросил на Родейлу взгляда. Не то чтобы нарочно её игнорировал — просто говорил с Анетой так спокойно, будто Родейла в самом деле отсутствовала.

— Вспомнил, что вы, госпожа Анета, как-то испекли панкейки для Шарля.

Анета моргнула, едва вспомнив тот день, — как они с садовником ели тёплые блинчики, сидя на лавке. Она подняла на Эстебана удивлённые глаза.

— Ах… да.

— Шарль говорил, что это было восхитительно.

— Не настолько.

— Я проверю сам.

— Значит, мои панкейки должны пройти проверку господина Эстебана, чтобы он соизволил признать их достойными своего вкуса?

Эстебан едва улыбнулся и слегка качнул корзину в руке.

— Разве я не сказал, что у меня есть хороший мёд?

Анета рассмеялась — от растерянности, от неожиданности — и лишь тогда вспомнила, что до появления Эстебана разговаривала с Родейлой. На мгновение она и вовсе забыла о её существовании — настолько ошеломило её появление молодого герцога.

Родейла смотрела на Эстебана во все глаза. Выражение её лица было таким, словно перед ней возник призрак. Она была столь ошеломлена его появлением, что даже не заметила Эрика, который тихо подошёл и остановился рядом.

«Почему здесь ещё и адвокат?..» — недоумевала Анета.

Уловив, что её взгляд устремлён к Родейле, Эстебан, лёгкий, словно порыв ветра, шагнул вперёд и встал между ними, преграждая путь.

— Я люблю намазывать на блинчики сливочное масло.

Анета не сразу смогла вернуть себе способность мыслить. Мгновение назад она была окружена ядом, который изливала Родейла. Но вдруг появился Эстебан и заговорил о мёде, блинчиках и сливочном масле — и Анета почувствовала, будто её вытащили из вязкой трясины и поставили на чистое поле.

Родейлу полностью заслонила фигура Эстебана. Анета подняла голову, намереваясь вежливо попросить его отойти, но увидела, как он чуть приподнимает бровь. Взгляд словно говорил: «Не стоит тратить силы на эту женщину. Разве блинчики со сливочным маслом и хорошим мёдом не куда важнее?»

И чем дольше Анета думала об этом, тем убедительнее это звучало. Её больше не волновало, затаила ли Родейла злобу, выйдет ли замуж за Вернера или родит ему ребёнка.

— Сливочное масло… отлично. Сегодня я как раз купила две большие головки масла. Проходите скорее, господин адвокат. Я ещё приготовлю замечательный чай.

Родейла заметила Эрика лишь тогда, когда тот двинулся, и тихо ахнула. Но никто не обратил на неё внимания. Адвокат открыл калитку и вошёл во двор. Анета последовала за ним и Эстебаном в дом. Родейла невольно позвала:

— Энни!

И хотя они не могли её не услышать, никто не оглянулся.

Эстебан вошёл в дом так естественно, словно это был его собственный. Он сел за обеденный стол, выбрав стул, откуда хорошо открывался вид на озёрную гладь за окном. Устроился спокойно, будто и в самом деле ничего не произошло, тогда как Эрик рядом всё никак не мог успокоиться и украдкой поглядывал на Анету.

«Она в порядке?»

Оба мужчины слышали почти всё, что Родейла шипела с ядовитой злостью. Хотя измена была совершена именно ею, она не постыдилась опустить Анету до собственного уровня.

Едкие слова, резкие и колючие, наверняка полоснули Анету по сердцу, точно ледяной клинок. И всё же она пробовала мёд, принесённый Эстебаном, вместе с Энджи — спокойно, будто это был самый обычный день. Эрик же, напротив, чувствовал нарастающее беспокойство.

Когда Анета приступила к готовке, он наклонился к Эстебану и прошептал:

— Мисс Анету наверняка задели за живое.

— Полагаю, да.

— Эта женщина просто жестока. Учит мисс приличиям, хотя сама-то виновата во всём. Подлая особа, ничего святого.

— Хм.

Эстебан смотрел в окно спокойно и бесстрастно, будто не он несколько минут назад спешил за банкой мёда. Казалось, его совсем не трогает стычка между Анетой и Родейлой.

Тем временем Анета разбивала в большой миске яйца, которые принесла Энджи.

— Ох, госпожа, сюда попала скорлупка.

Анета сделала вид, что удивлена:

— Ах, что же это я?

И поспешила подцепить скорлупу вилкой. Такая оплошность раньше с ней не случалась.

Эрик ясно видел, насколько взволнована Анета. Та изо всех сил старалась сохранить обычную приветливость, но всё же допускала мелкие промахи — словно мысли её витали совсем в другом месте. Даже Энджи, которая ничего не знала о визите Родейлы, потому что всё утро трудилась в доме, начала тревожиться.

— Госпожа, вы точно в порядке? Может, мне заняться готовкой?

— Нет, я сама. Молоко ещё осталось?

— Да, сейчас принесу.

Обычно Анета заранее ставила на стол всё, что требовалось для приготовления, однако сегодня забыла половину ингредиентов и вынуждала Энджи раз за разом бегать в кладовую. И это при том, что собиралась испечь всего лишь блинчики.

— Кто был прежним супругом Родейлы Карвонетти?

Голос Эстебана разрезал напряжение так внезапно, что Эрик вздрогнул. Он перевёл взгляд с взволнованной Анеты на друга. Эстебан по-прежнему смотрел в окно.

— Граф Ройзен.

— Ройзен?

— Он… владеет несколькими лавками в столице и, кажется, занимается судоходством. Он дарил тебе картину. Ту, где в золотой вазе стоял огромный цветок, — добавил Эрик.

— Ах, тот самый Ройзен.

Эстебан на мгновение припомнил нужного человека, затем спокойно спросил:

— А по какой причине они расстались?

— Я не слишком осведомлён о столичных сплетнях. Но, так или иначе, Родейла Карвонетти заявляет, что развелась она по вине графа Ройзена. Будто бы он нашёл себе новую женщину, потребовал развода и даже сына у неё отнял.

— Проверь это.

— Ладно.

— Когда назначена свадьба Родейлы Карвонетти и виконта Шрайбера?

— Насколько мне известно, в конце месяца. Говорят, они торопятся сыграть торжество до того, как её живот станет слишком заметен.

— Времени осталось немного.

— Да.

Эстебан медленно повернул голову и взглянул на Анету. Та взбивала тесто для блинчиков.

Насколько он помнил, уголки её губ всегда приподнимались, когда она занималась готовкой. Губы складывались в изящный овал, а порой она негромко напевала. Поэтому, наблюдая Анету за работой, Эстебан чувствовал себя зрителем оперы, поставленной великим мастером.

Но сегодняшняя опера звучала сбивчиво, будто оркестр то и дело проигрывал фальшивые ноты. Он опасался, что неверные акценты разрушат всё впечатление.

Ему это совершенно не нравилось.

— Я выйду замуж за Вернера, Энни. Всё станет так, как должно быть. Я — рядом с ним. А ты — здесь. Рядом со своими курицами. Кажется, мы обе наконец обрели ту самую смелость, которой нам когда-то не хватало.

Разумеется, Анетa куда лучше смотрелась в этом тихом, благородном месте, чем рядом с Вернером. Беда лишь в том, что Родейла считала этот чистый и светлый дом чем-то унизительным, менее достойным, чем положение Вернера.

— Ненавижу людей с дурным вкусом, — пробормотал Эстебан.

Эрик согласно кивнул.

— Знаю, прекрасно знаю.

— Нужно устроить открытие выставочного зала. Разошли приглашения всем дворянским семьям Наса в конце месяца. Лучше всего — за день до самого события. Мне крайне любопытно, какую сторону выберут местные вельможи: род Карвонетти или дом Рейнштайнов.