Неслаженный ритм

После обмена любезностями — «Как ты нашла сюда дорогу?», «Я так рада тебя видеть», «Ты выглядишь куда лучше» — Анета повела Сильвию к огородной грядке и сказала:

— Этот участок обрабатывал мой дед. Я попыталась вернуть к жизни то, что оставалось в памяти. Выравнивать землю было непросто, но теперь, когда я вижу, как всходы поднимаются, мне и самой трудно поверить в это… и немного гордости тоже есть. Вот здесь у меня помидоры, это — салат-латук, а там шпинат.

Анета не спросила ни о том, как обстоят дела в городе Нас, ни о Родейле, ни о Вернере. Это не было нарочитым избеганием темы — просто казалось, что она и впрямь не проявляет ни малейшего интереса.

Всё внимание Анеты было обращено на её посадки.

— Шарль сказал мне… ах да, Шарль — садовник в той вилле.

Проследив за направлением жеста Анеты, Сильвия увидела на холме позади дома у озера большое поместье. Даже с такого расстояния оно выглядело роскошно. Мужчина, который только что находился на грядке, уже поднимался по дорожке, ведущей на холм.

— В общем, Шарль вчера сказал, что шпинат и салат уже можно собирать.

— Вот как.

Сильвию охватило лёгкое замешательство: разговор развивался совсем не так, как она себе представляла, когда шла сюда. Она думала лишь о том, как подбодрить Анету, и не ожидала услышать рассуждений о грядущем сборе урожая.

— Вы обе пришли в самый подходящий момент. Я решила устроить сегодня маленькое празднество в честь сбора шпината и салата. Ах, даже неловко называть это праздником. Просто скромная трапеза с моими блюдами.

— Знай, твоё угощение стоит любого праздника, — сказала Сильвия. — Этого вполне достаточно, чтобы считать его настоящим.

— О боги, ты всё ещё говоришь такие добрые слова.

Только Анета позволяла себе так хвалить Сильвию — несмотря на то, что та славилась острым языком.

— Хотела бы я, чтобы и помидоры тоже поспели, но, видимо, придётся подождать. Ах да, Сильвия… Сегодня к нам придут ещё двое гостей. Ты не против, если они присоединятся? Если бы я заранее знала, что ты объявишься сегодня, я бы не приглашала их.

— Что за глупости. Это я пришла без предупреждения. Но кто эти двое? Кто-то из Наса приехал раньше меня?

— Нет, не из Наса…

Взгляд Анеты скользнул в сторону виллы.

— Это хозяин той виллы и его дворецкий… возможно, ещё придёт господин Эрик, тот самый юрист, что помогал мне.

Сильвия тоже посмотрела в сторону виллы, следуя за взглядом Анеты. Сначала она понятия не имела, кому принадлежит поместье, но вдруг вспомнила давний слух.

Эстебан Рейнштайн — тот самый, что присутствовал на дне рождения графини Моэди. И ещё — разговоры о том, что герцог построил виллу в Элгрине.

Глаза Сильвии расширились, когда она поняла, кому принадлежит вилла.

— Не может быть… Ты водишь дружбу с её владельцем?

— Дружбой это, пожалуй, не назовёшь.

Анета на мгновение задумалась, словно подбирая слова, и добавила:

— Он просто мой сосед. А его дворецкий помог нам с Энджи построить курятник.

«Дворецкий герцога Рейнштайна строил курятник?»

Сильвия изумлённо посмотрела на Анету, как будто пытаясь понять, не ослышалась ли она. Но Анета продолжала говорить спокойно, даже не замечая, какое поразительное признание только что прозвучало.

— Я вообще-то приглашала и Шарля с Далией. Ах да, Далия — лекарка из той виллы. Но, кажется, им неловко приходить.

«Конечно, им неловко».

Какой слуга станет непринуждённо садиться за один стол со своим господином, наследником дома Рейнштайнов? Даже Сильвия сама ощутила бы скованность.

Она задумалась: понимает ли Анета, что собой представляет дом герцога Рейнштайн? И уж тем более — сам Эстебан Рейнштайн.

Сильвии доводилось часто бывать в столице по делам мужа. У них была небольшая вилла неподалёку, и всякий раз она устраивала чаепития или принимала приглашения на крупные и мелкие собрания.

Имя Эстебана Рейнштайна то и дело всплывало в разговорах столичных дам, хотя он никогда не появлялся ни на одном приёме. Одного его имени было достаточно, чтобы вызвать у присутствующих лёгкое волнение; но, по слухам, ни одна женщина ещё не привлекла его внимания.

— Я бы отдала всё, чтобы хоть раз в жизни пригласить молодого герцога Рейнштайна на чаепитие…

Сильвия вспомнила, как однажды дама произнесла это, и как прочие благородные леди дружно закивали.

И вот Анета — женщина, которая, сама того не понимая, сделала то, о чём мечтали знатные столичные аристократы, — сейчас куда больше переживала о том, что Далия с Шарлем, возможно, не придут, чем о том, что Эстебан Рейнштайн согласился на её приглашение.

— Ах, сперва нужно собрать салат и шпинат, чтобы начать готовить…

— Конечно, я помогу тебе.

— Нет, дорогая, испачкаешь своё платье. Хочешь просто понаблюдать, пока я собираю листья?

Сильвия почувствовала себя неловко, стоя в стороне, пока Анета работала, но всё же согласилась. пользы от неё действительно не было бы.

Нелли ушла в дом вместе с Энджи, своей близкой подругой, а Анета подняла корзину и направилась к грядкам.

Ситуация, когда служанка занята делом, а хозяйка стоит без дела рядом, была немного неловкой, но Сильвию успокоило выражение лица Анеты: она казалась искренне довольной, снова накинув соломенную шляпу и шагнув в поле.

Анета присела на корточки и аккуратно, размеренно стала срезать листья шпината.

Тук. Тук.

— Конечно, можно вырывать растение с корнем, но я слышала, что листья отрастают, если собирать их вот так. Вчера Шарль делал это куда быстрее, но я ведь только учусь.

В сущности, вырастет шпинат снова или нет — Сильвии было всё равно. Гораздо важнее казались последние выходки Родейлы, но, глядя, как ловко пальцы Анеты перебирают влажные зелёные листья, она вдруг и сама заинтересовалась: а вырастут ли они снова?

По полю пробежал лёгкий ветер, неся запах озёрной влаги. Кусты, которых он коснулся, зашуршали мягко и удивительно приятно.

Смешавшись с ветром, донёсся странный звук: ко-ко. Это были подросшие цыплята, уже становившиеся настоящими курами. Сильвия оглянулась и сказала:

— У тебя здесь курочки.

— Да, растут понемногу. Говорят, яиц нам ждать лишь к осени.

— Разве это не трудно? Всем ведь приходится заниматься только вам вдвоём с Энджи.

— Поначалу было нелегко, но когда мы всё привели в порядок, дел осталось немного. А в следующем году я уж точно буду справляться куда проворнее.

«Она и в следующем году собирается жить так же?»

— Разве ты не хочешь выйти замуж снова? Ты ведь могла бы найти хорошего человека. Если хочешь, я могу поискать для тебя достойного жениха.

Анета улыбнулась — мягко, почти беззвучно.

— Какой достойный мужчина станет брать в жёны разведённую, когда вокруг столько молодых, безупречных девиц из знатных семей…

— Но…

Сильвия умолкла. Анета была права. Ни одна семья всерьёз не согласится на такой брак.

Они могут хоть сто раз воскликнуть: «Ах, бедная госпожа Анета, как жаль! Хотела бы я взять её к себе в невестки…» — но стоит делу дойти до реальности, как сыну тут же подберут другую. Таков порядок вещей.

Тем более что дом Белл после ранней смерти виконта и виконтессы Белл фактически оказался на грани распада.

Вот почему многие в Насе недоумевали: как так вышло, что Вернер, который так явно любил Родейлу, женился на женщине вроде Анеты, о которой почти ничего не было известно? С его лицом он мог получить куда более выгодную партию.

Но пять лет, прожитые Анетой в качестве виконтессы Шрайбер, сильно изменили её репутацию.

— Я ведь знала, что Вернер меня не любит. Даже после свадьбы я всё время чувствовала, будто Родейла стоит между нами.

Сильвия удивилась: она не ожидала от Анеты такой прямоты.

— Но это ничего. Мы были женаты, у нас были доверие и дружба. Потому-то мне и казалось, что наш брак будет стоять прочно, не качнётся.

— …

— В тот миг, когда я услышала, что Родейла развелась и вернулась, я вдруг почувствовала тревогу. Подозревала Вернера, хотя сама же говорила о доверии. На самом деле, я ему не доверяла. Наверное, поэтому он и ответил на эту мою шаткую веру предательством.

Горькая улыбка мелькнула на губах Анеты и погасла.

— Вот что значит брак для меня. Им можно пожертвовать в любую минуту. Поэтому я и думаю: а нужен ли он мне вообще? Здесь же всё иначе. Я просыпаюсь — и озеро неизменно на своём месте. Бросаю семена в почву — и земля отвечает урожаем, никогда не нарушая своего молчаливого обещания.

Анета поднялась, держа уже наполненную корзину, и взглянула на озеро так, словно оно очаровало её вновь.

— Я устала жить в постоянном страхе: удержу ли сердце мужа, не разгневаю ли свекровь? Это место принимает меня какой бы я ни была и отдаёт куда больше, чем я могу просить. Я хочу жить здесь спокойно. И однажды, проснувшись и увидев, что мои волосы полностью поседели, хочу сидеть в удобном кресле у окна и смотреть на озеро свободно и счастливо.