Неслаженный ритм

Эстебан и Эрик стояли на балконе третьего этажа виллы, глядя вдаль, на блеснувшую под солнцем озёрную гладь.

— К осени художественный зал будет готов к открытию. Думаю, прежде чем приступить к полноценной работе, неплохо было бы устроить небольшой приём.

— Разве в этом есть необходимость?

— Мы уже получили немалые вложения от аристократов Наса. Если провести приём, прибудут и инвесторы из других районов. Тогда можно будет договориться с торговой гильдией и представить товары Наса, а заодно поддержать караванные дела…

— Что это?

Эстебан прервал объяснения Эрика и коротко кивнул подбородком. Эрик проследил за его взглядом — и увидел дом Анеты.

— Что такое? Дом госпожи Анеты. Ничего нового… А?

Анета сидела на корточках во дворе и наблюдала за курами.

А за изгородью стояла женщина. Из-за расстояния Эрик не мог разглядеть лица, но солнечный свет играл на её волосах, сияя так, что было трудно не заметить.

— Эта…

Он уже встречал этот оттенок волос и пока пытался вспомнить где, Эстебан пробормотал первым:

— Что понадобилось Родейле Карвонетти в этом доме?

Родейла Карвонетти.

Стоило только услышать имя, и Эрик сразу понял, где видел её прежде. Несколько дней назад, когда он проходил по улице вместе с секретарём Беллой Рой по делам, он увидел, как та выходит из лавки платьев.

Тогда Белла шепнула:

— Это Родейла Карвонетти. Говорят, она выходит замуж, выбирает платье. Представляете? На её месте я бы не смогла так разгуливать. Украсть мужа у подруги и довести до развода, а потом ходить по магазинам будто ничего не было!

Тем не менее Белла ею восхитилась.

— Как ни крути, а она действительно красавица.

И правда — Родейла была редкой красоты. Эрик понимал, почему Вернер, в конце концов, так и не смог вычеркнуть её из головы… и почему предал добрую, достойную жену.

— Откуда ты знаешь Родейлу Карвонетти? — спросил Эрик. На губах Эстебана появилась насмешливая, холодноватая улыбка.

— Она показала мне крайне неприятное зрелище. Ещё до того, как госпожа Анета подала на развод.

По выражению Эстебана Эрик понял: подробностей он слышать не желает.

— Но зачем эта женщина пришла к госпоже Анете? Им ведь не о чем говорить.

— Возможно, принесла приглашение на свадьбу.

Эрик ошеломлённо рассмеялся:

— Невероятно. Какая безумная женщина станет вручать приглашение той, чей брак сама же разрушила?

— Женщина, боящаяся, что мужчина, которого она увела, изменив подруге, вдруг вернётся к своей прежней жене, вполне способна на такое, — заметил Эстебан холодно.

Слова друга напомнили Эрику о визите Вернера к Анете несколько дней назад.

— Не может быть… Виконт Шрайбер признался, что ходил к госпоже Анете? Он ведь не настолько глуп.

— Он глуп.

— Что?

— Этот человек — глупец. Иначе бы он не отвернулся от цветка, что распустился во всей своей красоте, ради увядшего, пересохшего сорняка.

Эрик искоса посмотрел на друга.

«Где же, по его мнению, Родейла выглядит увядшей?»

— Я пойду.

Эрик даже не заметил, как схватил Эстебана за руку, когда тот собрался покинуть балкон.

— Почему ты уходишь?

— Моя соседка в беде.

— Ты только усугубишь её положение. Что будет, если эта женщина распустит дурные слухи о госпоже Анете… и о тебе?

Губы Эстебана изогнулись в холодной, опасной усмешке.

— Тем лучше. Тогда между мной и Кaрвонетти действительно возникнет связь. А если она станет женой виконта Шрайбера, свяжет меня и с ним.

Эрик окончательно убедился: связь, о которой говорит друг, мало напоминала ту, о которой мечтали бы сами участники.

***

— Я скучала по тебе, Энни…

Анете казалось, что издёвка или язвительный выпад были бы куда милосерднее.

«Посмотри на себя, Анета. Ты увела у меня мужчину и теперь живёшь в таком месте. Зачем ты его забрала? Неужели поверила, что Вернер способен полюбить такую, как ты? Вернер, который любил меня, сможет полюбить тебя? Смешно».

Такие слова, сколько бы они ни ранили, всё равно были бы легче, чем это приторное, липкое: «Я скучала по тебе».

Анета, уже шагавшая к дому, обернулась и взглянула на прежнюю подругу — всё такую же красивую. Буря, что поднялась внутри при одной мысли о встрече, стихла, стоило увидеть её. А после услышанного и вовсе исчезла.

— Ты скучала по мне? — переспросила Анета спокойно.

— Да, Энни. Я…

Анета наблюдала, как крупные слёзы катятся по нежным щекам Родейлы, и её взгляд оставался безучастным, почти холодным.

— Мне так жаль… я мечтала увидеть тебя раньше, пасть перед тобой на колени… но мне не хватало смелости… Прости меня, Энни, прошу. Я никогда не думала, что всё закончится так ужасно…

Анета чуть наклонила голову и, разглядывая, как Родейла заливается слезами, произнесла:

— Но почему же ты не становишься на колени сейчас?

— Ч-что?

— Ты ведь сама сказала, что хотела пасть на колени, Родейла. Но стоишь, как ни в чём не бывало. Значит, смелость уже вернулась?

Родейла была так поражена, что на миг забыла даже плакать. Она просто смотрела на Анету, широко раскрыв глаза.

Разумеется, она не ожидала, что Анета бросится её обнимать.

Но она была уверена, что стоит ей разрыдаться с покаянием — Анета смутится, растеряется, забормочет что-то вроде: «Ничего страшного, всякое бывает».

Анета всегда была доброй, мягкой, той, кто не способен вымолвить жестокое слово. Но сейчас она смотрела холодно, без тени прежней мягкости.

— Энни, я…

— Если не встанешь на колени — уходи. Мне нечего тебе сказать.

Когда Анета обернулась и пошла прочь, Родейлу охватил внезапный, обжигающий гнев.

«Кто ты такая, чтобы обращаться со мной так? Ты не имеешь права. Ты ведь всегда была моей подругой. Ты стояла рядом под этим званием, в то время как я смотрела на Вернера, которого ты тайно обожала. Стоило мне уйти, как удача улыбнулась тебе, и ты вышла за того самого Вернера, от которого я отказалась. Поэтому ты должна быть мне благодарна. С твоими-то возможностями ты бы никогда не встретила мужчину вроде Вернера. Тебе стоило хотя бы благодарить за то, что судьба позволила тебе стать его женой».

Упрямый холодный взгляд Анеты только вытащил наружу всё, что Родейла годами прятала в самом тёмном уголке души. Она даже не скрыла, что всегда смотрела на Анету как на служанку.

«Моя милая, тихая подруга, на фоне которой я сияю ещё ярче».

— Не могу я становиться на колени, Энни. Я беременна.

Она испытала странное удовлетворение, когда Анета на миг застыла.

Родейла повторила слова, которыми успела убедить и саму себя.

— Я ношу под сердцем ребёнка Вернера.

Анета едва не рассмеялась. Горько, зло.

«Беременна».

Все годы их брака Вернер усиленно следил за тем, чтобы она, Анета, не забеременела. Он сам вручал ей Золтан — те самые горькие пилюли, — так ловко, что она даже не подозревала об их истинном назначении.

Вернер делал это, прекрасно зная, как мучительно давит на неё его мать из-за отсутствия детей. Но стоило Родейле появиться — и та забеременела с той лёгкостью, о которой Анета могла лишь мечтать. И до свадьбы. И после.

«Хвала небесам, — подумала Анета, — что теперь это уже не ранит меня».

Анета ощутила, что всё происходящее напоминает какую-то скучную постановку. Именно поэтому она смогла вернуться к Роэль с совершенно невозмутимым выражением.

Родейла осторожно держала ладонь на животе, будто оберегала величайшую драгоценность.

— Я хотела выказать тебе свою признательность. Я причинила тебе зло, но ведь мы столько лет были подругами.

— …

— Если уж говорить честно, первой забрала чужого мужчину ты. Вернер был моим. Ты первая полюбила возлюбленного своей подруги.

Молчание Анеты только подстёгивало Родейлу.

— У меня тогда не хватило смелости, но и ты поступила не слишком благородно. Ты его соблазнила и поспешно вышла за него замуж сразу после нашего разрыва. Это не преступление, но и добропорядочным поступком это не назовёшь, верно?

Ответа не последовало.

— Я выйду замуж за Вернера, Энни. Всё станет так, как должно быть. Я — рядом с ним. А ты — здесь. Рядом со своими курицами. Кажется, мы обе наконец обрели ту самую смелость, которой нам когда-то не хватало.

Теперь, когда Родейла перестала притворяться и позволила злобе открыто проступить в каждом слове, Анета почувствовала облегчение. Это было куда честнее липких слёз и фальшивых извинений.

Анета, глядя прямо в прекрасные глаза Родейлы, не сразу заметила фигуру, возникшую у неё за спиной. Мужчина вышел вперёд, обошёл Родейлу и легко переступил низкий плетень, разделявший их.