Глава 66.0

ЭП.66

66. Мэр и Разоблачение

День прямого эфира.

Решающий день. День, когда я взойду на гильотину.

И одновременно, день освобождения.

Я шёл по коридору телестудии.

Новые туфли ещё не разносились и немного жали, но такое можно было стерпеть.

'Наверное, так себя чувствует приговорённый к смерти, наслаждаясь последним ужином. Всё прощается с великодушием'.

Навстречу шло знакомое лицо.

“О! Ведущий Чо Ёнсок! Давно не виделись. В прошлый раз было очень весело. Говорят, рейтинги были заоблачные? Благодаря вам я тоже стал звездой.”

Ведущий Чо Ёнсок. Главный ведущий телеканала NNC. И сегодняшний палач, который приведёт в исполнение мою публичную казнь.

Я с самой лучезарной улыбкой в мире подошёл к нему и протянул руку.

В его взгляде, на мгновение опущенном на мою протянутую для рукопожатия руку, промелькнуло что-то вроде жажды убийства.

'Наверное, показалось. Не может же любимец нации, телеведущий'.

“Да, господин мэр. Сегодня будет ещё более «весёлая» передача.” — он, стиснув зубы, пожал мне руку.

Хруст.

Хватка у него оказалась сильнее, чем я думал.

Это было не рукопожатие, а почти вызов на дуэль.

“Истинная коммуникация, которой так желает господин мэр. Я вам её устрою.” — многозначительная улыбка.

Сказав это, он первым исчез в студии.

'«Ого, он что-то серьёзно подготовил? Отлично, я готов ко всему!»'

Прямо перед входом в студию подошёл продюсер и провёл брифинг о сегодняшнем формате.

Двухчасовой спецвыпуск. Без монтажа, за исключением рекламы.

Одновременное участие старосты Деревни Сорок Пак Чхунбэ и директора «Фронтир Девелопмент» Чон Джэхёка.

И 50 граждан в студии, которые будут в реальном времени задавать вопросы и давать оценки.

'Отличный шанс принять на себя перекрёстный огонь со всех сторон и быть заклеймённым гражданами как несравненный смутьян'.

Сердце заколотилось. Это не страх. Это восторг.

Свет в студии был жарким.

На меня были направлены многочисленные объективы камер.

Я сел на своё место в расслабленной и уверенной позе.

“Здравствуйте. Это «60 минут: лобовая атака» на NNC, я — Чо Ёнсок.” — голос ведущего Чо Ёнсока эхом разнёсся по всей студии.

“Сегодня мы подготовили действительно особенный выпуск. Конфликт вокруг реновации Деревни Сорок, который в последнее время будоражит Нео-Инчхон, — мы пригласили трёх человек, оказавшихся в его центре.”

Камера поочерёдно показала нас троих.

“Сначала, представитель жителей Деревни Сорок, староста Пак Чхунбэ, и директор «Фронтир Девелопмент» Чон Джэхёк. И, наконец, мэр Нео-Инчхона Ли Гарам, который взял на себя роль посредника в этом конфликте.”

Староста Пак Чхунбэ с трагическим лицом сжимал кулаки, а директор Чон Джэхёк, аккуратно разложив стопку документов, завершил подготовку к битве.

А я? Конечно, я расслабленно улыбался.

“Как вы, уважаемые зрители, хорошо знаете, этот конфликт вышел за рамки простой проблемы реновации и вскрыл различные проблемы нашего общества. Сегодня мы выслушаем откровенные истории этих трёх людей.” — он на мгновение перевёл дух и добавил:

“Конечно, сегодня всё будет проходить в абсолютно прямом эфире, без монтажа. Так что, я думаю, нас ждёт ещё более искренний… и непредсказуемый разговор.”

В последнем предложении его голос едва заметно дрогнул. Очевидно, что слово «непредсказуемый» было нацелено на меня.

График рейтинга в углу студии стремительно пополз вверх.

“Мы! Мы просто пытаемся защитить землю, на которой прожили всю жизнь! А эта гигантская корпорация! Пытается растоптать нас деньгами!”

'О, начало с апелляции к эмоциям. Классика, но эффективно'.

Тут же в контратаку пошёл директор Чон Джэхёк.

“Мы предложили максимальную компенсацию, разрешённую законом, — 250% от рыночной стоимости. Пожалуйста, не выставляйте нас бессовестной корпорацией, которая пытается купить за деньги чистое желание защитить свой дом.”

“Дело не в деньгах! Мы всю жизнь там прожили! Там могилы наших предков, там переулки, где играли наши дети! И вы предлагаете продать это за какие-то копейки — это всё равно что сказать нам, чтобы мы жили, забыв о своих корнях!”

Предки. Дети. Воспоминания.

Появился тройной набор эмоций.

Когда староста Пак Чхунбэ прослезился, в зале раздались тихие аплодисменты.

“Господин директор Чон Джэхёк, что вы думаете?” — ведущий Чо Ёнсок, словно только этого и ждал, передал ему микрофон.

“Нам тоже очень жаль.” — спокойно сказал Чон Джэхёк.

“Но ради развития Нео-Инчхона это неизбежный выбор. Торгово-развлекательный комплекс и технопарк сверхспособностей, которые будут построены на месте Деревни Сорок, создадут десятки тысяч рабочих мест и поднимут конкурентоспособность всего города на новый уровень. Разве можно жертвовать будущим большинства ради ностальгии меньшинства?”

Развитие. Будущее. Общее благо.

На этот раз появился тройной набор логики.

'Оба неплохо подготовились'.

Я, скрестив руки на груди, с интересом наблюдал за их первой схваткой.

“Это вы наняли бандитов-наёмников, чтобы угрожать нашим жителям!”

“А кто первый начал незаконный протест, захватив главный вход в наш офис и нанеся травмы нашим сотрудникам?”

Я кожей чувствовал, как температура в студии постепенно повышается.

Операторы, воодушевившись, поочерёдно показывали крупным планом лица обоих.

'Да, так и деритесь. Ещё яростнее! Ещё грязнее! Покажите всю свою подноготную!'

Староста Пак Чхунбэ достал из-за пазухи жёлтый конверт.

“Посмотрите-ка на это! Это выписки со счетов, доказывающие, что «Фронтир Девелопмент» давал взятки трём нашим депутатам!”

Наконец-то начали взрываться бомбы.

Чон Джэхёк тоже не остался в долгу. Он тоже достал из-за пазухи папку с документами и бросил её.

“Это доказательства того, что большинство жителей Деревни Сорок уже владеют элитными квартирами в Сонгдо! Это бессовестные мошенники, которые пытаются получить выгоду с обеих сторон — и компенсацию за реновацию, и квартиру в Сонгдо! Хватит уже играть в бедняков!”

“Что, что ты сказал!” — на этот раз побагровело лицо Пак Чхунбэ.

'И то, и другое — это те самые материалы, которые я им незаметно подсунул, сказав, что «получил от одного смелого информатора»'.

'«Идеально! Они колют друг друга в сердце ножами, которые я для них отточил! Какое же это прекрасное зрелище!»'

Война разоблачений была только в начале.

“Это отчёт геологической разведки! Вы знали, что земля, на которой вы собираетесь строить, пустая, и всё равно пытались протолкнуть проект, наплевав на безопасность граждан!”

“Тогда объясните, куда делись эти люди! Жители, которые пропали без вести только за то, что высказались за реновацию! Это ведь не вы заткнули им рты?”

'Мощные карты, которые я им бесплатно подсказал'.

'Схватка, в которой летали обвинения в коррупции и грязных тайнах'.

Взаимные обвинения и разоблачения достигли своего пика.

“Да они оба одинаковые.”

“Верить никому нельзя.”

“Это что, опять подстроил господин мэр?”

Граждане-эксперты не переставали перешёптываться.

'Этот прекрасный пейзаж, где обе стороны тонут'.

'Но чего-то не хватало'.

'«Хорошо, то, что они оба тонут, — это хорошо… но как разоблачить то, что я — та самая летучая мышь, которая всё это устроила?»'

'Неужели мне придётся самому кричать: «на самом деле, это всё подстроил я!»? Слишком уж банально…'

Именно в этот момент.

Ведущий Чо Ёнсок поднял руку, прерывая их ожесточённый спор.

“Минуточку. Вы оба, пожалуйста, успокойтесь. Мне кажется, мы упускаем один очень важный факт.”

Все камеры в студии, словно по команде, одновременно повернулись ко мне.

“Господин мэр.” — глаза Чо Ёнсока сверкнули.

“Вы считаете, что не несёте никакой ответственности за то, что этот конфликт так обострился?”

Я, как и готовился, изобразил самое невинное и ничего не понимающее лицо.

“Простите? Я? А что я сделал?”

'Невинность. Иногда это самое сильное оружие и лучшая провокация, чтобы взбесить противника'.

Я округлил глаза и склонил голову набок.

'Конечно, по сравнению с тем, как я использую это перед Серией, это было невинное лицо на 50% мощности'.

На виске Чо Ёнсока вздулась вена.

“Тогда давайте вместе посмотрим подготовленные материалы.”

На большом экране студии началось воспроизведение видео.

На экране, естественно, появился я, Ли Гарам.

Мой вид в ресторанчике с чёрным козлом перед Деревней Сорок, где я держу жителей за руки.

[Не беспокойтесь! Я как-нибудь сделаю так, чтобы эта злодейская корпорация не смогла вас выгнать!]

Тут же экран сменился.

Конференц-зал головного офиса «Фронтир Девелопмент». Я, пожимающий руки руководству.

[Не беспокойтесь! Я как-нибудь решу проблему так, чтобы эти незаконные протестующие не мешали строительству!]

И последующие видео.

Панорамой пронеслись сцены, где я, как летучая мышь, бегаю между двумя сторонами и сливаю различную информацию о коррупции и инцидентах.

“И это ещё не всё.”

Экран погас, и в студии раздался голос.

Третье доказательство.

[Староста, слушайте внимательно. Эти ублюдки из «Фронтир» завтра собираются привести наёмников.]

Четвёртое доказательство.

[Господин директор Чон. Жители, говорят, планируют масштабный протест совместно с экологическими организациями.]

'Это был мой голос'.

'«Вау… это превосходит мои ожидания. Чо Ёнсок, ты действительно усердно подготовился! Хвалю!»' — мысленно ликовал я. 'Тут уже не отвертеться'.

'Ли Гарам теперь будет записан как худший мэр-летучая мышь в истории Нео-Инчхона'.

Пак Чхунбэ и Чон Джэхёк одновременно посмотрели на меня.

Их выражения… ну, как бы это описать.

'Преданный любовник? Друг, которому ударили в спину? Обманутый инвестор?'

“То есть… господин мэр специально нас стравливал, так что ли…?”

“Сливал ложную информацию обеим сторонам… и разжигал конфликт…? Зачем, зачем…?”

Голоса обоих смешались.

Отчаянное чувство предательства от того, кому доверял.

И горечь от осознания того, что тебя использовали.

Момент, когда всё доверие разлетелось вдребезги.

Пак Чхунбэ вскочил и ткнул в меня пальцем.

“А-ах ты, негодяй! Мы же верили только вам, господин мэр! Слушались только вас! А ты обманул наивных жителей! Да ты после этого человек!”

Чон Джэхёк тоже крикнул взволнованным голосом:

“Как вы, человек на государственной должности мэра! Могли предать доверие граждан и корпораций!”

Ведущий Чо Ёнсок, словно ожидая всего этого, с довольной улыбкой смотрел на меня.

Я, принимая на себя все эти стрелы критики, тихо закрыл глаза.

Этот шум. Этот хаос. Этот гнев.

'«Да! Вот оно! Наконец-то… наконец-то мой план удался!»'

Глаза Чо Ёнсока заблестели. Глаза хищника, загнавшего добычу в угол.

Глаза палача, занесшего топор над шеей приговорённого.

Он задал мне последний вопрос.

“Господин мэр.” — его голос сурово разнёсся по всей студии.

“Это и есть та истинная коммуникация и высокоуровневое политическое посредничество, о котором вы говорили?”

Красные лампочки всех камер одновременно нацелились на меня.

Крупный план. Ближе, ещё, ещё.

Моё лицо заполнило все экраны в студии.

'Кажется, сейчас снимут каждую мою пору'.

“Чего вы пытались добиться, разжигая конфликт между гражданами и сея между ними раскол?”

Вот оно.

Решающий удар. Финишный приём. Шах и мат. Гейм овер. K.O.

Я зажёг в себе душу актёра.

Начало актёрской игры по методу Ли Гарама.

'Сначала нужно, чтобы по лбу стекла капля пота'.

'К счастью, от софитов жарко. Даже стараться не нужно, пот и так течёт'.

'Губы мелко дрожат, и я заикаюсь'.

“Э-это… я… то есть… я не это имел в виду…”

'Превосходная игра. Может ли быть идеальнее?'

'Образ некомпетентного и трусливого политика, загнанного в угол'.

'Зрители сейчас, должно быть, сгорают от желания швырнуть пульт в экран телевизора'.

Как раз в этот момент рейтинг в углу экрана резко пополз вверх.

Чем больше зрителей, тем лучше.

Чем больше людей в прямом эфире увидят моё гнусное истинное лицо, тем вернее я перейду Рубикон.

Ведь клеймо «национального ублюдка» уже никогда не сотрётся.

'«Копятся, копятся! Мили ненависти уверенно копятся!»'

Мне было так смешно, что аж челюсть свело, чтобы не расхохотаться.

“Э-это… недоразумение… граждане! Этот экран — всё это злонамеренный монтаж! Вы же знаете, что всё это ложь?”

Чо Ёнсок не мог упустить такой шанс. Он, как акула, почуявшая запах крови, бросился в атаку.

“Недоразумение? Тогда почему вы предоставляли обеим сторонам разную информацию и сеяли хаос? Ваш голос чётко записан. Как вы собираетесь нести ответственность за весь этот хаос и раскол!”

Так, теперь время для оправданий. Конечно, оправданий из разряда «подлить масла в огонь».

“Это… была попытка глубоко понять позиции обеих сторон….”

Гул-гул.

Студия зашумела.

Отлично, просто отлично.

“И предоставив объективную информацию… чтобы они сами осознали истину… был такой глубокий замысел….”

У-у-у-у-у-у—!

Свист стал громче.

“И вообще! Только я виноват? Если разобраться, то виноваты те двое. Они же скрывали свои истинные намерения! Есть фундаментальная проблема, а почему вы на меня одного накинулись!”

Инфантильное перекладывание ответственности. Лучшее заявление, доказывающее нулевые качества лидера.

“И это говорит мэр? Играть с гражданами!”

“Никакой ответственности! Недостоин быть на государственной службе!”

“С таким мэром Нео-Инчхону конец!”

Голоса критики становились всё громче, казалось, вот-вот пробьют крышу студии.

Чо Ёнсок холодно улыбнулся и подвёл итог.

“То есть, в конечном счёте, вы, господин мэр, намеренно и планомерно разжигали этот конфликт?”

'Я сегодня встретил благодетеля. Мой помощник, ведущий Чо Ёнсок'.

'Никогда бы не подумал, что он мне так поможет. После эфира надо будет пожать ему руку'.

“Нет! Я просто… хотел, чтобы обе стороны провалились…”

Тишина.

И Пак Чхунбэ, и Чон Джэхёк, и граждане-эксперты, и даже операторы — все застыли и смотрели на меня.

Разоблачение правды уровня аварии в прямом эфире.

Нет, это не разоблачение, а просто самоподрыв.

“…хотели, чтобы они провалились? Господин мэр, вы сейчас сказали, что желали гибели и гражданам, и корпорации? Как вы, госслужащий, да ещё и глава Нео-Инчхона, можете говорить такое? Немедленно публично извинитесь перед гражданами!”

Да, надо извиниться.

Публичное извинение. А затем — объявление об отставке. Если не отставка, то хотя бы время на раздумья.

Я поправил микрофон.

“Граждане… из-за моей оплошности…”

Именно в этот момент.

БАХ!

Тяжёлая железная дверь студии, словно её кто-то выбил ногой, с грохотом распахнулась.

Взгляды всех устремились к двери.

“Протестую.”

Тряпьё. Это было самое подходящее слово для его описания.

Костюм, который должен был быть из дорогой ткани, был местами порван и обожжён. Рубашка, испачканная в грязи и непонятной жидкости, потеряла свой первоначальный цвет.

Но, как ни странно, на его теле не было ни одной царапины.

Инспектор-исполнитель 1-го класса мэрии Нео-Инчхона.

Приспешник «Эребоса». Обладатель способности к сверхрегенерации. Кодовое имя — Нежить.

Кан Хёну.

А на его голове, не обращая ни малейшего внимания на всю эту суматоху, сидела и зевала трёхцветная кошка.

Ведущий Чо Ёнсок, растерявшись, заикался.

“П-простите… кто вы такой, чтобы так врываться? У нас сейчас прямой эфир… охрана! Охрана!”

Кан Хёну даже не удостоил Чо Ёнсока взглядом.

“У меня срочный доклад для господина мэра.”

Нероронг!

'А вдобавок ещё и гордое выражение Нерона, мол, я тут большое дело сделал'.

'Почему? Почему сейчас?'

'Какого чёрта именно сейчас! Пришёл бы на 5 минут, нет, на 1 минуту позже!'

'Неужели нельзя было просто дать мне как следует получить по заслугам и покончить с этим!'