Актёрская игра мэра

ЭП.9

9. Актёрская игра мэра

Так не пойдёт.

Так продолжаться не может.

'«В последнее время вы действительно сильно изменились».'

'«Перерождение, близкое к сотворению мира».'

Подозрение.

Да, именно подозрение.

Она меня подозревает.

Серия слишком хорошо меня знает.

Нет, точнее, она слишком хорошо знает «настоящего Ли Гарама».

В таком случае, способ остаётся только один.

Игра.

Я должен сыграть «настоящего Ли Гарама».

Зритель — только Серия.

Я должен вернуться к образу того жалкого человека, которого, как она верит, она может контролировать.

Пришло время для моего моноспектакля, ставка в котором — моя жизнь.

Я закрыл глаза и мысленно нарисовал профиль Ли Гарама из оригинальной манхвы.

Он родился в знатной семье с богатой историей, но всегда был лишь боковой ветвью. Жалкий прожигатель жизни, вечно сравниваемый со своими способными братьями, головная боль для всей семьи.

Именно Серия усадила его в кресло мэра.

Будь то наследники семьи или политические противники, она своим собственным способом «убрала» всех, кто мешал, и возвела марионетку на трон.

И что же делал этот оригинальный Ли Гарам, став мэром?

Ничего.

Просто пил, встречался с женщинами и предавался бессмысленному расточительству.

Он не знал, кем на самом деле была Серия, но инстинктивно понимал, что она — ужасающее существо, способное вдребезги разбить его повседневную жизнь. Поэтому он вёл себя смирно в рамках данной ему власти и удовольствий.

'Да. Вот оно'.

'Человек, которого я должен сыграть, — именно он'.

'Кукла, верная лишь собственным удовольствиям'.

'Поскольку он был простым человеком, подражать ему будет несложно'.

“Серия.” — я вложил в голос как можно больше надменности и скуки.

“Отмени все мои планы на вторую половину дня.”

Бровь Серии едва заметно дёрнулась.

'Какое удовольствие — заметить трещину на её непроницаемом лице'.

“В 3 часа дня назначена демонстрация городской системы предотвращения стихийных бедствий. Это важное мероприятие, на котором будут присутствовать представители Управления по вопросам безопасности и десяти крупнейших корпораций.”

Она права. Мероприятие важное. Ведь речь идёт о безопасности города.

Но сейчас для меня важнее моя собственная безопасность.

“Такими мелочами займёшься ты. У меня появились дела поважнее.” — я махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.

“Важные дела у господина мэра? Надеюсь, вы не имеете в виду что-то вроде траты состояния в универмаге?”

“Эй, да это же важнейшее дело! Экономика! Да, нужно спасать экономику! Разве мэр не должен подавать пример, стимулируя потребление и оживляя торговлю!”

'Фраза, которая даже мне самому кажется глупой'.

'Но, похоже, эффект есть'.

В бирюзовых глазах Серии промелькнуло то ли недоумение, то ли презрение.

'И то, и другое меня устраивает'.

“Хорошо.” — на удивление, она легко согласилась.

“Я передам участникам демонстрации, что господин мэр отсутствует в связи с необходимостью принять срочные меры по предотвращению внезапного экономического кризиса в Нео-Инчхоне.”

Она облекла мою демагогию в ещё более правдоподобную форму, чтобы поиздеваться надо мной.

Я глубоко откинулся в кресле и открыл ноутбук.

'Ну что ж, начнём представление'.

'Мой душераздирающий моноспектакль, где на кону моя жизнь'.

'Под названием «Возвращение блудного сына, жалкого мэра»'.

'Акт первый. Расточительство в стиле Ли Гарама'.

Я зашёл в интернет-магазин.

Первое, что бросилось в глаза, — «Премиальная морская соль».

'Хм. Соль. У меня дома как раз закончилась соль'.

На экране рядом отображались два товара.

Один — 500-граммовая пачка морской соли в синем пакете. Цена — 12 300 вон.

Другой — такая же пачка в зелёном пакете. Цена — 12 500 вон.

200 вон.

Разница всего в 200 вон.

Мой внутренний обыватель начал яростно протестовать.

'От того, что я потрачу на 200 вон больше, соль станет солонее? Белее? Судя по составу, разницы нет. Это явное нерациональное потребление. Расточительство'.

'Но я должен играть роль распутного мэра Ли Гарама'.

'Как бы он поступил? Он бы даже не посмотрел на ценник. Просто выбрал бы пакет посимпатичнее'.

Я дрожащей рукой подвинул курсор мыши.

Зелёный пакет. 12 500 вон.

Добавить в корзину.

Клик.

'Сделано. Я потратил впустую 200 вон'.

'Теперь главное событие'.

Я ввёл в строке поиска «Nintendo Switch 2».

Увидев цену на последнюю OLED-модель, я чуть не перестал дышать.

650 000 вон.

Шестьсот пятьдесят тысяч вон.

Для меня, обычного офисного работника, 650 тысяч вон были суммой, сравнимой с месячной арендой. Это были мои расходы на жизнь, деньги на непредвиденные случаи, сбережения на будущее.

Прокрутив страницу вниз, я увидел игры в комплекте.

Ценники приближались к 100 000 вон.

'Безумие. Это безумные цены'.

Итого 750 000 вон.

'Сколько всего можно сделать на эти деньги'.

'Но я должен'.

'Только совершив такую импульсивную покупку, я смогу заставить Серию успокоиться и подумать: «Ах, наш господин мэр наконец-то вернулся к своему обычному состоянию идиота»'.

'Это не просто потребление. Это инвестиция в выживание. Цена моей жизни'.

Курсор мыши дрожал над кнопкой «Купить».

Моё сердце дрожало вместе с ним.

Клик.

«Ваш заказ оформлен».

Я глубоко откинулся на спинку кресла. Лоб был покрыт холодным потом.

'Я сделал это. Я сделал'.

'Я был расточительным. Я потратил деньги впустую'.

'Я больше не обыватель Ли Гарам'.

'Я распутный, жалкий и неисправимый мэр Ли Гарам!' — пробормотал я как можно более развязным голосом, чтобы Серия услышала.

“Ах, всё-таки тратить деньги — самое весёлое занятие! Захватывающе! Лучшее!”

“Хм-м…”

“Обеденное время.” — объявил я, вставая с места.

Саморазрушительный акт под названием «расточительство и роскошь», продолжавшийся всё утро. Он ещё не закончился. Это был лишь первый акт.

Второй акт игры в распутного мэра.

Расточительство под названием «гурманство».

Элитный ресторан корейской кухни недалеко от мэрии.

Отдельное помещение, ковры, заглушающие даже звук шагов, на стене висит картина тушью неизвестного автора.

Это место продавало не еду, а «статус».

Мы с Серией сели друг напротив друга за массивным столом из цельного дерева.

Я открыл меню. И указал на самое дорогое блюдо.

“Мне — это.”

Специальное омакасэ из говядины хану. Цена — 200 000 вон.

'Сжечь 200 000 вон на один обед'.

'Безумие. Полное безумие'.

'Вот он, вкус власти. Аромат капитала'.

“Серии…” — я нашёл в самом низу меню блюдо, написанное мелким шрифтом.

“Специальный обеденный набор с пульгоги. Этого будет достаточно.”

Цена — 25 000 вон.

Серия молча кивнула.

Вскоре подали еду.

Передо мной расставили бесконечное множество тарелочек размером с ладонь. Сальчисаль с мраморным узором, подобным произведению искусства, упчинсаль, похожий на заснеженный цветок, анчансаль, посыпанный едва заметной золотой пыльцой.

В то время как перед Серией стояла лишь глиняная миска с пульгоги и несколько скромных закусок.

Резкий контраст. Подходящая декорация.

'Идеальная композиция, чтобы показать эгоистичную натуру Ли Гарама'.

Я демонстративно положил на жаровню кусочек упчинсаля.

Ш-ш-ш-ш—

'Звук жарящегося мяса прекрасен в любое время'.

“Кха-а!” — я положил в рот кусочек прожаренного мяса и преувеличенно застонал от удовольствия.

“Вот этот вкус! Власть — она именно такая на вкус! Тает во рту!”

Упчинсаль тает во рту!

Ради этой одной фразы я и трачу 200 000 вон.

Я продолжал есть.

Сальчисаль, анчансаль, кальбисаль.

Сначала было вкусно. Честно говоря, это было самое вкусное мясо, которое я ел в своей жизни.

Но предел наступил.

Желудок начал кричать. Мозг посылал сигналы прекратить.

Дышать стало трудно. Казалось, живот вот-вот лопнет.

“Фу-ух…” — я на мгновение отложил палочки.

“Уже всё?” — тихо спросила Серия.

“Прежний господин мэр сказал бы, что это была лишь закуска.”

“Ч-что за чушь! Я ещё даже не начинал!” — отчаянно возразил я и снова взял палочки.

Это была не еда. Это была пытка.

Самоистязание за 200 000 вон.

“Тогда демонстрацию во второй половине дня я поручаю тебе. А я должен отправиться на выполнение важной миссии. Лично проинспектировать, насколько снизилась потребительская активность граждан, и, как мэр, подать пример, чтобы согреть застывшую экономику.”

Серия молча склонила голову.

Я отправил её на демонстрацию, а сам направился в универмаг.

Универмаг.

Сердце капитализма. Собор желаний.

И среди него — отдел люксовых товаров.

Стоило ступить туда, как даже воздух изменился. Пахло дорогим парфюмом.

Я подошёл к галстуку на манекене.

Красивый синий цвет, мягкий шёлк.

Я проверил ценник.

450 000 вон.

“……”

Рука дрогнула.

'450 000 вон за один галстук. Если его повязать на шею, можно взлететь?'

Платок рядом стоил 300 000 вон, пара запонок для манжет — 800 000 вон.

Я не понимал. Кто такое покупает? Зачем?

'Но я — Ли Гарам. Распутный мэр Ли Гарам'.

Я зажмурился и сказал продавцу:

“Э-этот и тот. И ещё тот. В рассрочку на 3 месяца… нет, одним платежом.”

Руки тряслись. Сердце бешено колотилось.

Раз уж пришёл, я выбрал ещё несколько футболок и спортивный костюм.

По сравнению с люксовым отделом они были относительно дешёвыми, но по моим обычным меркам — всё равно достаточно дорогими.

Последним был отдел часов.

Казалось, сверкающие в стеклянной витрине часы смеются надо мной.

Ценники на сотни и тысячи миллионов вон.

Здесь мой актёрский талант достиг своего предела.

Я никак не мог понять их ценности.

В этот момент в отделе электроники мне на глаза попался знакомый предмет.

Apple Watch.

Последняя модель. Измерение пульса, GPS, функция звонка, всевозможные уведомления.

'Вот оно'.

'Насколько же это рационально и практично'.

“Беру вот это.” — я без колебаний выбрал последнюю модель смарт-часов.

Вернувшись в кабинет, я, как триумфатор, решительно направился к столу Серии.

И демонстративно разложил стопку чеков, доказывающих моё сегодняшнее расточительство.

Ш-ш-ш-ш—

Длинная лента чеков покрыла её стол.

“Хм.”

Серия внимательно изучала чеки один за другим, словно проверяя документы.

'Ну как? Я теперь полностью вернулся к образу прежнего Ли Гарама'.

'Неужели ты и после такого расточительства будешь меня подозревать?'

'Ну давай, начинай'.

'Ругай меня за чрезмерную роскошь и ной о городском бюджете'.

Я самодовольно скрестил руки на груди и стал ждать её реакции.

“Однако, странно.” — начала Серия.

“Что именно?” — самоуверенно переспросил я. 'Ага, сейчас скажет, что роскошь была странно чрезмерной'.

“Эти товары. Один галстук, один платок, одна пара запонок. Прежний господин мэр не выбирал так поштучно. Он просто указывал на витрину и говорил: «Отсюда и дотуда — всё».” — Серия взяла один чек и продолжила:

“К тому же, бросить деньги в лицо не понравившемуся продавцу и заставить его их подбирать было для него обычным делом. А сегодня вы лично выбирали каждый товар и даже проверяли цену.”

Она положила последний чек на стол.

“И даже часы вы купили не люксовые за десятки миллионов, а смарт-часы. Поразительное изменение, вы стали ценить практичность.” — она на мгновение замолчала и добавила:

“Ваши потребительские привычки стали слишком скромными. Словно у обывателя, который всю жизнь жил на одну зарплату. Может, вы недавно постигли такую добродетель, как финансовая грамотность? Или у вас возникли финансовые трудности?”

'Провал'.

'Враг Ли Гарама — это Ли Гарам'.

'То, что по моим меркам было невероятной роскошью, для настоящего Ли Гарама было уровнем похода в супермаркет у дома'.

'Это с самого начала было неравной битвой. Я ведь обыватель, который трясётся над парой десятков тысяч вон!'

Взгляд—

Взгляд Серии.

Подозрение не только не рассеялось, но и стало ещё гуще.

“Господин мэр, какой сорт икры вы обычно предпочитали? Кажется, пора заказывать.”

Сердце остановилось.

Нет, остановилось и снова забилось, но так сильно, что, казалось, вот-вот сломает рёбра и выпрыгнет наружу.

'Икра?'

'Единственная икра, которую я знаю, — это какие-то чёрные рыбьи икринки, которые я пару раз ел на фуршетах и даже не уверен, были ли они настоящими'.

'Просто чёрные, солёные и пахнущие рыбой икринки'.

'Но сорт? У икры бывают сорта?'

'Откуда мне это знать'.

'Разве не слишком — спрашивать у обывателя, который каждый день питался бенто из магазина и лапшой быстрого приготовления, о родословной осетровых?'

“И… икра? А, ты об этом.” — я старался выглядеть как можно более расслабленным, отчаянно напрягая все свои знания.

“Э-э-э… та, белуга?”

“Белуга.” — её голос был ровным и чётким, как у диктора, читающего учебник.

Но холод, скрытый в этой ровности, казалось, пронзил мои барабанные перепонки и добрался до самого мозга.

“Прежний господин мэр предпочитал «икру Алмас». Это высший сорт, который добывается в небольших количествах только из осетров-альбиносов.”

'Не знаю'.

'Я такого не знаю'.

'Даже не слышал'.

'Откуда мне знать, что там в животе у белой осетрины'.

Я улыбался.

Наверное.

Уголки губ сводило судорогой, так что я не был уверен, но, скорее всего, на моём лице была улыбка.

Такова уж социальная жизнь.

Даже когда сердце замерзает, а по спине бежит холодок, мышцы лица должны выполнять свою работу.

“Ха-ха. Конечно.” — голос сорвался.

“Конечно, я знал.”

'Ложь'.

'Наглая ложь'.

“Серия, я тебя проверял. Утончённый секретарь должен досконально знать вкусы своего начальника. Превосходно. Ты прошла проверку.”

Серия слегка склонила голову.

“Вы мне льстите.”

Операция провалилась.

Нет, слово «провал» здесь не подходит.

Разгром. Уничтожение. Сокрушительное поражение.

'Но я не могу здесь сдаться'.

'Я — Ли Гарам. Наглый и бесстыдный коррумпированный мэр'.

'Нужно готовить следующую операцию'.

'Более активную, более дерзкую и более жалкую!'