Глава 8.0

Инденуэль снова проспал.

Если бы он не знал наверняка, что мать всё ещё проводит свой посмертный год во сне среди добрых ангелов, то уже услышал бы её выговор. В его доме гостил один из самых почитаемых людей страны — а он умудрился проспать.

На ходу натянув одежду, Инденуэль вывалился из комнаты. Входная дверь стояла открытой, и со двора доносились детские голоса.

— Прошу прощения, Мартин, — сказал Инденуэль, коротко поклонившись. — Я пренебрёг обязанностями хозяина.

Мартин обернулся и удивлённо посмотрел на него.

— Мальчик мой, пару дней назад ты спал так крепко после спасения деревни, что тебя не разбудил бы даже сам Спаситель. Если телу всё ещё нужен отдых — дай ему восстановиться.

— Но завтрак...

— С чем, как многие с удивлением узнают, я вполне способен справиться самостоятельно, — сказал Мартин, поднимаясь и протягивая ему миску. — Овсянку?

Инденуэль взял миску, всё ещё чувствуя жгучий стыд, несмотря на правоту Мартина.

— Да, пожалуйста.

Ел он медленно, наблюдая за играющими во дворе детьми.

— Сегодня остальные дети с ними не играют? — спросил Мартин.

Инденуэль нахмурился.

— А... они приходили играть?

— Пока ты восстанавливался, казалось, будто с ними играет вся деревенская детвора.

Инденуэль уставился на Мартина, пытаясь представить описанную им странную картину.

Мартин нахмурился.

— Видимо, это было редкостью.

— Наверное, всё из-за того, что здесь были вы.

Инденуэль снова посмотрел в сторону открытой двери, где близняшки носились по двору. Маттео заметил его и помахал рукой. Инденуэль помахал в ответ и съел ещё ложку овсянки.

— Моя деревня переживёт зиму? Вы привезли достаточно припасов?

Инденуэль помешал овсянку, скрывая вину на лице.

Если бы не он и не пришедшая слишком рано зима... если бы оставшиеся посевы не замёрзли ещё месяц назад.

Тогда никто бы не узнал, кто я такой.

— Уверен, что достаточно. К тому же я договорился с Андресом и Лолой: время от времени они будут приезжать в Сантолию, чтобы ты мог видеться с детьми. А если деревне понадобятся дополнительные припасы, город наверняка поможет. Эти маленькие деревни за горами — одни из главных поставщиков продовольствия для войны. Мы обязаны проявить благодарность.

Инденуэль снова зачерпнул овсянку, наблюдая, как Айла и Эмилия оживлённо спорят о правилах своей игры, пока Маттео рисует палкой картинки на земле.

Инденуэль опустил ложку обратно в миску.

— Сэр... что я должен сказать, чтобы вы позволили мне забрать детей с собой?

На Мартина он не смотрел. Только на детей, словно старался навсегда запомнить их именно такими.

Мартин пододвинул стул ближе к Инденуэлю.

— Прости, Инденуэль. Таков закон. Ты не их официальный опекун. Им являются Андрес и Лола. Мы не можем перевозить сирот между городами и поселениями. Они должны оставаться под опекой Горного Перевала, на попечении деревенского лекаря. Дети — драгоценность, и заботиться о них должна супружеская пара.

— Моя мать не была замужем.

— Твоя мать была особым случаем, и деревенский совет решил, что она справится.

— Я Воин, — сказал Инденуэль, хотя сам с трудом в это верил. — Разве это ничего не значит?

— Значит. Это значит, что все свои силы ты должен посвятить подготовке к великой битве. Тренировки будут тяжёлыми и долгими.

Мартин вздохнул — но не так, как вздыхали деревенские, когда речь заходила об Инденуэле. В этом вздохе не было раздражения. Только сострадание.

— Ты должен понять, Инденуэль: война ужасна. Всё, что ощутил на себе Горный Перевал, — это нехватка урожая, но на самом деле всё куда хуже. Народ Киама силён. Исход войны выглядит мрачно, и если мы не успеем обучить тебя вовремя, дети... вот эти дети... столкнутся с чудовищными последствиями. Лучше, чтобы они оставались в месте, которого война почти не коснулась.

Инденуэль поставил пустую миску на землю и потёр лицо. Сердце болезненно сжалось.

Об этом он не думал.

Он спасал не только Сантолию. Он защищал Маттео, Айлу и Эмилию.

Внутри снова поднялось острое желание уберечь их любой ценой.

Да, жизнь здесь была тяжёлой. Но они хотя бы не жили в постоянном страхе перед тем, что Киам захватит деревню. Горы пока служили естественной защитой.

Но всё изменится, если Киам возьмёт под контроль главный тракт.

Если падёт сама Сантолия.

Если Киам победит.

— Может... может, после войны? — спросил Инденуэль, и собственный голос показался ему жалким. — Когда мы победим армию Киама... они смогут жить со мной?

Мартин похлопал его по плечу.

— Если ты поможешь нам выиграть эту войну, Инденуэль, я лично позабочусь о том, чтобы детей передали тебе — независимо от закона.

Инденуэль смотрел, как девочки играют в очередную выдуманную историю.

Сколько времени нужно, чтобы выиграть войну?

Год? Два? Десять?

Эта война длилась уже двадцать пять лет — дольше, чем он вообще жил на свете.

Да, именно ему суждено её закончить.

Но Инденуэль не умел сражаться.

Он умел только прятаться.

Предстоящие тренировки наверняка окажутся тяжёлыми. Уже после смерти матери заботиться о детях было непросто. По сути, он стал для них отцом-одиночкой, пусть метель и была его виной.

Кормить их. Одевать. Следить, чтобы они были в безопасности.

Это изматывало.

И теперь мысль о том, чтобы одновременно воспитывать детей и учиться быть Воином, действительно казалась непосильной.

Сначала он выиграет войну.

А потом они приедут к нему.

Но оставить их с Андресом и Лолой?..

Вот с чем он никак не мог смириться.

Мартин, похоже, искренне считал, что всё будет хорошо, однако Инденуэль всё равно сомневался.

— Андрес и Лола справятся, Инденуэль. Но только если ты позволишь им, — сказал Мартин, будто прочитав его мысли.

Инденуэль медленно, осторожно кивнул.

— Хорошо.

Мартин улыбнулся.

— Мне не терпится вернуться домой, Инденуэль. Последний год я путешествовал по странам Сантолии и Орамина, помогая набирать людей для военных нужд. Я уже возвращался домой, когда услышал о твоей ситуации.

Инденуэль взглянул на него, начиная понимать.

— Вы хотите уехать? Скоро?

Мартин кивнул.

— Завтра на рассвете. Путь до Сантолии займёт месяц. И не только я жажду увидеть семью — остальные Высшие Старейшины тоже хотят познакомиться с тобой.

Инденуэль сдержал слёзы.

Ещё один день с детьми.

— Понимаю.

Маттео обернулся — глаза у него были полны слёз.

Тихий, наблюдательный, вечно настороженный Маттео услышал всё.

Он выронил палку, вошёл в дом и крепко обнял Инденуэля, тихо плача у него на плече.

***

Первую половину дня они переносили матрасы в дом Андреса и Лолы. Этой ночью дети уже будут спать там.

Остаток дня Инденуэль провёл с ними.

Слушал бесконечные истории девочек, хвалил рисунки Маттео, играл с детьми в ручье, несмотря на ледяную воду, гонялся за близняшками до тех пор, пока не заныли мышцы.

Маттео всё время держался рядом с Инденуэлем. Ничего не говорил — просто был рядом.

И Инденуэль позволял.

За ужином Инденуэль сидел за столом в доме Андреса и Лолы.

Он пришёл только потому, что это был его последний день с детьми. Хотел остаться частью их жизни как можно дольше.

Лола поставила на стол кастрюлю с фасолью и рисом, осыпая Мартина улыбками и теплом — и демонстративно игнорируя Инденуэля.

Она положила еду Мартину, а тот передал тарелку Инденуэлю.

Инденуэль взял её с удивлением.

По обычаю именно почётному гостю доставалась первая порция.

В глазах Лолы полыхал огонь, который она изо всех сил пыталась потушить, пока накладывала новую порцию для Мартина.

Потом — для Андреса и для себя.

Три тарелки для детей она поставила на стол почти с раздражением.

— Высший Старейшина Мартин, окажете ли вы нам честь прочитать молитву перед ужином? — сказал Андрес, коротко поклонившись.

— О, для меня это было бы честью, но традиция велит, чтобы молитву читал тот, кто обладает наивысшим положением за этим столом, — сказал Мартин, и в его глазах мелькнула озорная искра, когда он посмотрел на Инденуэля.

Слишком долго Андрес и Лола переводили взгляд на Инденуэля.

И в их глазах не было ни капли веселья.

Инденуэль невольно съёжился под этим взглядом.

— Я...

Он сосредоточился на Мартине, лишь бы не смотреть на Андреса и Лолу.

— Я выше по статусу, чем...

Он не смог договорить.

— Да, Инденуэль. Человек, чьё появление было предсказано в час нужды, безусловно, стоит выше обычного Высшего Старейшины, — сказал Мартин. — Тебе пора привыкать читать молитвы перед едой.

Инденуэль рискнул снова взглянуть на Андреса и Лолу.

Они буквально кипели от ярости.

Инденуэлю всегда казалось странным, что эти двое были всего на восемь-девять лет старше Люсии. Но ненависть в них жила такая, словно они прожили целую жизнь.

Инденуэль уставился в свою нетронутую тарелку.

— Остальные Высшие Старейшины ещё не подтвердили, что Инденуэль — Воин, — тихо произнёс Андрес, и под его голосом отчётливо звенела злость. — Нет причин обращаться с ним так, будто это уже доказано.

— Подтвердят, Андрес.

Мартин сложил руки и закрыл глаза.

— Подтвердят.

Инденуэль повернулся к детям.

Маттео взял Айлу за руку, Айла — Эмилию, а Маттео и Эмилия потянули руки к нему.

Для них это уже было правдой.

Инденуэль сжал их ладони и прочистил горло.

— Мы благодарим Господа за эту пищу. Да даст она нам силы подготовиться к пришествию Спасителя, и да будем мы всегда служить Тебе.

— Да пребудет с нами Господь, — произнесли Мартин и дети.

— Да пребудет с нами Господь, — куда более сдержанно повторили Лола и Андрес.

По привычке Инденуэль ждал, когда первым начнёт есть Мартин — и только потом вспомнил, что молитву читал он сам.

А значит, именно ему полагалось начать трапезу первым.

Взгляд Андреса был острым как нож.

Не будь здесь Мартина, Андрес бы высказал всё, что думает.

Инденуэль поспешно схватил вилку и отправил в рот первый кусок, лишь бы все перестали на него смотреть.

Он вспомнил слова Мартина — о том, что Андрес и Лола смогут измениться, если дать им шанс.

— Ужин очень вкусный, Лола, — сказал Инденуэль, проглатывая собственную гордость. — Спасибо.

Лола слегка улыбнулась, и улыбка эта почти показалась искренней.

— Пожалуйста, Инденуэль.

Андрес промолчал.

До конца ужина Андрес и Лола разговаривали только с Мартином, а Инденуэль — только с детьми.

Так было легче.

Они задержались у дома Андреса и Лолы до самой темноты.

Мартин ушёл в другую часть деревни — беседовать о религии и лечить людей.

Когда Лола вышла наружу с откровенно нетерпеливым видом, Инденуэль как можно дольше делал вид, будто не замечает её, продолжая бегать с детьми и ловить жуков.

Но когда её намерения стали слишком очевидны, девочки подбежали и крепко обняли Инденуэля.

— Скоро увидимся, — сказал он, убеждая самого себя не расплакаться. — А теперь идите навстречу приключениям.

Девочки убежали, хихикая от восторга при мысли о ночёвке в новом доме.

Маттео остался рядом.

Инденуэль ждал, что мальчик войдёт в дом следом за сёстрами, но тот не двигался.

Инденуэль похлопал его по плечу.

— Всё будет хорошо.

Голос Маттео дрогнул.

— А если нет?

Инденуэль опустился на одно колено, чтобы Маттео оказался чуть выше него ростом.

— Тогда расскажи мне. Я говорящий с деревьями.

— Но я — нет, — сказал Маттео.

— Можешь передать через Хьюго. Утром, перед отъездом, я поговорю с ним, — сказал Инденуэль.

Маттео кивнул, но слишком напряжённо.

— Через пару месяцев мы увидимся снова. И я буду каждый день передавать весточку — где нахожусь и чем занимаюсь. Мы сможем поддерживать связь. И я хочу узнать, когда проявится твой дар.

Маттео сдерживал слёзы.

— А если я слишком сломан, чтобы у меня вообще появился дар?

Инденуэль сглотнул ком в горле и всё же улыбнулся.

— Маттео, что это ещё за разговоры? Конечно, появится.

— Ни у кого не бывало так долго без проявления хоть какого-нибудь дара. Пусть даже слабого. А вдруг я просто...

Маттео не договорил.

Инденуэль положил руки мальчику на плечи.

— Маттео, эти дары — от Бога. Что нам всегда говорила мама Люсия?

Слёзы уже текли по щекам Маттео.

— Что у Бога на всё своё время.

— Твой дар обязательно появится. Нужно лишь подождать. И самое главное — ты не сломан, — сказал Инденуэль.

Маттео кивнул и снова обнял его.

— Я буду скучать.

— А я увижу тебя через пару месяцев. Теперь ты старший брат. Присматривай за сёстрами вместо меня.

Инденуэль не хотел разжимать объятий.

Но Маттео бы не отпустил его никогда — и кому-то всё равно пришлось принять тяжёлое решение.

Когда Инденуэль опустил руки, Маттео вытер глаза.

Его шаги глухо звучали по подсыхающей грязи деревенской дороги, пока он шёл к дому Андреса и Лолы.

Инденуэль стоял, пока за мальчиком не закрылась дверь.

Только после этого развернулся и направился к своему дому.

Слёзы хлынули куда быстрее, чем он ожидал.

Деревня была тихой и тёмной. На дороге не было ни души.

И Инденуэль позволил себе плакать.

Лишь луна да четыре звезды над головой стали свидетелями этого.