Глава 7.0

В прохладном вечернем воздухе Мартин проводил детей обратно домой. Андрес предложил ему переночевать у себя, но Мартин вежливо отказался. Куда больше его интересовало общество Инденуэля.

К тому же ему хотелось лучше понять характер юноши. Слова Андреса о Люсии тревожили, однако поверить в них до конца Мартин так и не смог.

— Высший Старейшина Мартин? — раздался тихий голосок.

Мартин настолько погрузился в мысли, что не заметил, как Маттео поравнялся с ним.

— Можешь звать меня просто Мартин, Маттео, — сказал он.

Маттео слегка кивнул.

— А разве никак нельзя, чтобы мы с сёстрами поехали в город вместе с вами и Инденуэлем? Я не хочу оставаться здесь.

— Мне жаль. Инденуэль будет слишком занят, чтобы присматривать сразу за тремя детьми. К тому же ему придётся сосредоточиться на своих обязанностях, — ответил Мартин.

Маттео отвёл взгляд.

— Я понимаю, сэр.

Мартин с любопытством посмотрел на него. Почему-то он ожидал от Маттео куда большего сопротивления.

— Должно быть, есть причина, по которой тебе так не хочется оставаться здесь?

В глазах мальчика вспыхнул испуг. Поведение Маттео начинало всерьёз тревожить Мартина.

— Маттео, что происходит?

Нижняя губа мальчика дрогнула.

— Всё было бы иначе, будь Инденуэль моим настоящим братом, да? Тогда я смог бы поехать с ним?

Маттео тяжело вздохнул и потёр глаз.

— Я бы хотел, чтобы Инденуэль был моим братом. Он хорошо ко мне относится. Просто... я не хочу, чтобы он уезжал.

Мартин нахмурился.

— Андрес и Лола будут заботиться о вас как о собственных детях.

Маттео ничего не ответил и лишь побежал догонять близняшек.

В голове у этого мальчика явно скрывалось нечто большее. Для Маттео Мартин оставался чужаком, потому он и не раскрывался перед ним — но это всё равно настораживало.

Дети вошли в дом, и Мартин последовал за ними. Инденуэль был там — сидел на полу на коленях и с улыбкой слушал, как девочки наперебой рассказывают об Андресе, Лоле и их большом доме. Улыбка у него была едва заметной, но любовь, с которой он смотрел на этих двух малышек, скрыть было невозможно.

Девочки рассказывали, как выглядят их комнаты и как весело станет, когда туда перенесут их кровати.

— Похоже, вас ждёт настоящее приключение! А теперь идите готовиться ко сну. И не забудьте вечерние молитвы, — сказал Инденуэль.

Девочки захихикали и убежали в свою комнату.

Маттео остался стоять на месте, чертя носком ботинка круги по грязному полу.

— Иди готовься ко сну, Маттео, — сказал Инденуэль.

Маттео распрямил руки и направился в комнату Инденуэля. Мартин проводил его взглядом, заинтересовавшись.

— У нас не так много комнат, но девочки и мальчики спят отдельно, — тихо пояснил Инденуэль. — Мать на этом настаивала.

Похоже, любопытный взгляд Мартина Инденуэль принял за осуждение.

— Приличия важны даже между детьми.

— Моя мать была очень религиозной. Думаю, ей было тяжело оттого, что она не могла каждую неделю посещать церковь. Из-за войны странствующие священники не всегда добираются так далеко.

Инденуэль провёл рукой по волосам.

— Как вели себя дети?

— Хорошо. Хотя им понадобится время привыкнуть. У Андреса и Лолы... довольно сильные характеры.

— С ними дети будут в безопасности? — спросил Инденуэль.

— Должны. Андрес — богобоязненный человек, — ответил Мартин.

Инденуэль едва заметно улыбнулся.

— Даже чересчур богобоязненный, если так быстро решил, что моя мать ведьма.

Мартин снова посмотрел в сторону детских комнат.

— Кто были родители Маттео?

— Его мать умерла через несколько лет после родов, и отец винил в этом самого Маттео. Когда отец погиб во время работы в поле, мать забрала мальчика к нам. Все считали его немым. Оказалось, он просто был слишком напуган, чтобы говорить. До сих пор не рассказывает, что именно делал с ним отец. Мать знала. Из-за этого его дар проявляется так поздно. Девочки обе управляют погодой. А у Маттео... мы не знаем.

Мартин кивнул.

— Жизненные испытания либо раскрывают в нас лучшее, либо вытаскивают наружу худшее.

Инденуэль опустил взгляд.

— У нас мало места, Высший Старейшина Мартин, но вы можете занять мою кровать. Если хотите больше уединения, мы с Маттео переночуем здесь, в общей комнате.

Мартин внимательно посмотрел на него.

— У тебя и твоей матери ведь было по матрасу?

— Да.

— А если я возьму матрас твоей матери и перенесу его в вашу комнату? — предложил Мартин.

Инденуэль заметно напрягся, но взгляда так и не поднял.

— Вы уверены? Вы — Высший Старейшина. Вам полагается спать одному.

— Пустяки, я настаиваю. Если только тебе не слишком тяжело от мысли, что я воспользуюсь кроватью твоей матери, то проблемы я не вижу. К тому же у меня есть очищающие благовония от моего собрата — Высшего Старейшины Навира. Они не позволяют демонам проникать в сны, — сказал Мартин.

Инденуэль кивнул.

— Конечно. Спасибо, сэр. Моя мать сочла бы это честью — если бы вы спали в её постели.

Он вдруг осёкся, глаза расширились.

— Не то чтобы я... я вовсе не хотел сказать...

Мартин невольно улыбнулся.

— Разумеется, нет, мальчик мой. Я прекрасно понял, что ты имел в виду.

Это был удобный момент — спросить, копнуть глубже, попытаться разобраться в истории о предполагаемом убийстве. Но боль, которую Инденуэль едва скрывал, ясно показывала: давить сейчас было бы жестоко.

— Я бы попросил тебя присутствовать во время очищения, чтобы благовония подействовали и на тебя тоже.

— Мы... мы редко пользуемся благовониями. Нам это не по карману.

Под конец голос Инденуэля почти сошёл на нет.

— Меня тревожит, что с вас берут за них плату. Для говорящих с мёртвыми они должны быть бесплатными, — сказал Мартин.

Инденуэль замер.

— Мы с матерью... никому не рассказывали...

— Ах, верно, — нахмурился Мартин. — Прости меня.

Инденуэль слегка поклонился.

— Всё в порядке, Высший Старейшина Мартин. Кошмары у меня почти не случаются. Наверное, на той стороне у меня не так много родни, желающей меня навещать.

— Очень сомневаюсь. Скорее, они просто не знали, кто ты такой, — сказал Мартин.

— Наверное.

Мартин улыбнулся и вышел из дома к своей повозке, стоявшей снаружи. Изнутри доносились звуки — Инденуэль устраивал спальные места.

Благовония предназначались именно для него.

Часто вещь, принадлежащая умершему, принесённая в спальню, открывала путь снам о её владельце. Но если после смерти прошло слишком мало времени, вместо человека мог явиться демон.

Мартин собрал всё необходимое и вернулся в дом. Инденуэль как раз переносил соломенный матрас в комнату мальчиков. Маттео сидел снаружи и терпеливо ждал.

Мартин невольно снова подумал о тяжёлом прошлом мальчика.

Инденуэль уложил матрас и подошёл к дверному проёму, пока Мартин поджигал благовония.

— Маттео, мне нужно обсудить с Инденуэлем кое-что личное. Подождёшь в общей комнате? — спросил Мартин.

Маттео кивнул и уселся в главной комнате.

Инденуэль помедлил, затем вошёл внутрь и закрыл дверь. С тремя матрасами в комнате стало тесновато, но Мартина это ничуть не смущало.

— Нам нужно поговорить о том, что произошло с Андресом и деревом, — сказал он, разнося дымящиеся благовония по комнате.

Инденуэль опустил голову.

— Простите, сэр. Иногда оно вырывается само. Я пытаюсь остановить это, но не могу. Мне не следовало использовать оскверняющую силу говорящего с деревьями.

Мартин стоял к нему спиной, и потому улыбнуться было легче.

Юноша искренне сожалел.

— Быть Воином — значит обладать огромной силой. И светлой, и тёмной. То, что ты случайно воспользовался ею, ещё не означает, будто ты продал душу дьяволу. Но это значит, что тебе нужно научиться лучше себя контролировать. Эти силы называют оскверняющими не просто так.

— Простите меня, Высший Старейшина Мартин, — сказал Инденуэль.

Мартин слегка качнул головой.

— Просто Мартин.

Он подошёл к углу комнаты, чтобы дым дошёл и туда.

— И я тебя прощаю. Надеюсь лишь, что ты извлечёшь урок из этой ошибки и больше её не повторишь.

Инденуэль не смотрел на него. Всё так же стоял у дверного косяка, словно не решаясь полностью войти в комнату.

— Вы совсем не такой, каким я представлял себе Высшего Старейшину.

Комнату постепенно наполнил запах сосны и лаванды. Мартин глубоко вдохнул аромат.

— И каким же, по-твоему, должен быть Высший Старейшина?

Инденуэль неожиданно выглядел почти печальным.

— Не знаю.

Мартин ещё раз осторожно раздул тлеющие благовония.

— Маттео может возвращаться. Если только ты не хочешь поговорить ещё о чём-нибудь.

Инденуэль помолчал.

— Нет, сэр. Больше не о чем. Уверен, Маттео устал и хочет спать.

Мартин кивнул.

Инденуэль открыл дверь и впустил Маттео. Тот тихо вошёл в комнату, уже переодевшись ко сну, и устроился на своём матрасе.

Мартин задумался, как будет читать вечернюю молитву, если в комнате даже негде преклонить колени.

— Маттео? — позвал Инденуэль. — Ты уже прочитал вечернюю молитву?

— Нет. Простите, — тихо ответил мальчик из своего угла.

Инденуэль опустился на колени прямо на матрасе. Обычно так не молились, но запрета на это не существовало.

— Ты не против прочитать её за всех нас? — спросил Мартин.

Лунный свет отразился в широко распахнувшихся глазах Маттео.

— Но... разве не вы должны её читать? Как Высший Старейшина?

Мартин сцепил руки и улыбнулся.

— Это касается только молитвы перед едой. Вечернюю молитву мне вести необязательно. К тому же детские молитвы всегда звучат особенно искренне.

Глаза Маттео всё ещё оставались огромными от удивления, но он всё же кивнул, затем тоже опустился на колени и сложил руки в замок.

Голос у него дрожал и звучал тихо, но Мартин расслышал каждое слово.

— Да взглянет Господь на нас с милостью, да наполнит нас Своим светом. Да помним мы, что Ему ведом наш путь, и да станет это утешением в ночи.

— Да пребудет с нами Господь, — произнесли Мартин и Инденуэль.