История об разрушенном мире II

Ли Юн шагал за Каэ’Рином, стараясь не отставать, но мысли не давали ему покоя. Его разум был загружен. Нет, даже не загружен, а отравлен беспокойством, которое не отпускало его ни на мгновение.

Слова Каэ’Рина о том, что некоторые вещи лучше не называть, засели в сознании, словно занозы, которые невозможно вытащить. Что же за существо оставило такие следы? Почему Каэ’Рин так сильно хотел уйти оттуда, даже не попытавшись выяснить больше?

Он не просто боялся.

Он знал.

И этот факт тревожил Ли Юна больше всего.

— Каэ’Рин, — голос Ли Юна прорезал ночную тишину. Он хотел было спросить прямо, но понимал, что Каэ’Рин снова уйдёт от ответа. Поэтому выбрал другой подход. — Ты сказал, что в этом мире слишком много неизведанного. Значит ли это, что есть существа, о которых даже Повелитель Винсент ничего не знает?

Каэ’Рин не ответил сразу. Его шаги не сбились, но Ли Юн видел, как напряглись мышцы на его спине, как его пальцы чуть сильнее сжали рукоять меча.

Тишина затянулась.

И только когда они отошли достаточно далеко от того места, где нашли странные следы, Каэ’Рин наконец заговорил.

— Повелитель знает многое. Но даже ему не ведомы все тайны этого мира.

— Тогда что это было?

Каэ’Рин сделал ещё несколько шагов и остановился. Он развернулся к Ли Юну и посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты видел их следы. Ты почувствовал их присутствие. А теперь скажи мне: Ты действительно хочешь знать, что это было?

Ли Юн не отводил взгляд.

— Я не хочу оставаться в неведении.

Каэ’Рин тихо усмехнулся.

— Так говорил каждый, кто пытался заглянуть за грань. Знаешь, что с ними случилось?

— Они умерли?

— Было бы лучше, если бы так.

Ли Юн невольно сжал кулаки.

— Что ты имеешь в виду?

Каэ’Рин на мгновение замолчал, затем заговорил медленно, с подчёркнутым вниманием к каждому слову:

— Они исчезли. Не просто пропали без следа. Их стерли. Как будто они никогда не существовали.

Ли Юн почувствовал, как по его спине пробежал холод.

— Как это возможно?

Каэ’Рин покачал головой.

— Этот мир живёт по своим законам, и если ты пытаешься их нарушить, тебя либо уничтожают, либо вырывают из самой ткани реальности.

— Но кто это делает?

Каэ’Рин усмехнулся, но в его улыбке не было веселья.

— Кто-то, кого не стоит называть.

Ли Юн хотел было продолжить расспросы, но внезапно почувствовал нечто.

Холодный взгляд.

Не физический, но ощутимый до мурашек по коже.

Он мгновенно обернулся.

...

Ничего.

Но чувство не исчезло.

Каэ’Рин нахмурился.

— Ты тоже это почувствовал?

Ли Юн кивнул, не отводя глаз от темноты позади них.

Каэ’Рин медленно обнажил меч.

— Мы не одни.

Тьма колыхнулась.

Словно невидимая завеса сдвинулась, позволяя чему-то взглянуть прямо на них.

Ли Юн сжал зубы, сердце застучало быстрее, но не от страха, а от инстинктивной подготовки к битве.

Но Каэ’Рин не атаковал.

Он не двигался.

— Не делай резких движений, — тихо произнёс он. — Это нечто… оно не должно быть здесь.

Ли Юн понял, что Каэ’Рин не просто говорит так. Он не понимал, что перед ними. И это было ещё более тревожным, чем если бы это был просто враг.

Вдруг пространство перед ними исказилось.

Будто воздух стал плотнее, тяжелее.

И тогда оно появилось.

Вытянутая тень, стоящая вдалеке.

Без формы. Без лица. Без звука.

Но Ли Юн чувствовал: оно смотрит прямо на него.

Ли Юн не шевелился. Его дыхание замедлилось, каждый мускул в теле напрягся, как натянутая струна. Он смотрел на то, что стояло вдалеке, не имея лица, не имея формы, но обладая самой ужасающей чертой из всех возможных — присутствием.

Оно было реальным. Слишком реальным

Так, словно сам мир сопротивлялся его существованию, но всё равно не мог стереть его до конца.

Каэ’Рин сжал рукоять меча, но не двинулся. Он, как и Ли Юн, просто смотрел.

— Оно нас видит, — прошептал Ли Юн, едва ворочая пересохшими губами.

Каэ’Рин медленно кивнул, не отрывая взгляда от существа.

— Видит? Нет… — Он слегка склонил голову набок, будто прислушиваясь к чему-то, что могло быть слышно только ему. — Оно… изучает.

Ли Юн ощутил ледяной укол тревоги.

— Изучает?

Каэ’Рин на миг прищурился, и на его лице мелькнуло нечто похожее на раздражение.

— Оно пытается понять, кто мы такие.

Понять.

Ли Юн знал, что это слово означает разницу.

Зверь не понимает. Он просто убивает.

Разумное существо не изучает так. Оно оценивает.

Но это…

Это что-то иное.

— Ты знаешь, что это такое? — тихо спросил он.

Каэ’Рин медленно покачал головой.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком твёрдо. Слишком быстро.

Ли Юн слегка скосил на него взгляд.

— Ты лжёшь.

Каэ’Рин замер. Его рука на мгновение расслабилась, пальцы чуть разжались, но затем он вновь крепко сжал рукоять меча.

— Я… не могу сказать, — выдохнул он.

Ли Юн почувствовал, как внутри него что-то сжалось.

Не может.

Значит, не имеет права.

Это был не просто страх.

Это было правило.

Каэ’Рин не имел права говорить о нём.

— Каэ’Рин, — медленно произнёс Ли Юн. — Если ты не можешь сказать… значит, это что-то, что выходит за пределы того, что мы знаем, верно?

Каэ’Рин не ответил.

Но его молчание было громче любого ответа.

Существо не двигалось.

Оно просто стояло.

Тени вокруг него колыхались, искажались, будто реальность пыталась его поглотить, но не могла.

И тогда Ли Юн понял.

— Оно… не принадлежит этому миру.

Каэ’Рин сжал челюсти.

— Да.

Ли Юн замер.

Оно не принадлежит этому миру.

Оно было извне.

Из-за пределами.

Ли Юн почувствовал, как по его коже пробежали мурашки.

— Тогда что оно здесь делает?

Каэ’Рин на этот раз ответил не сразу.

— Оно… проверяет.

— Проверяет что?

— Тебя.

Ли Юн почувствовал, как его желудок болезненно сжался.

— Меня?

Каэ’Рин медленно кивнул.

— Оно не смотрит на меня. Оно смотрит на тебя.

Ли Юн понял это в тот же момент, как он произнёс эти слова.

Существо не просто стояло. Оно следило.

Следило только за ним.

Он глубоко вдохнул, стараясь удержать голос ровным.

— Почему?

Каэ’Рин помолчал, затем произнёс:

— Потому что ты другой.

Тишина.

Эти слова… они прозвучали иначе.

Они не были сказаны просто так.

Каэ’Рин знал.

Знал, что-то о нём.

Но не говорил.

Ли Юн сжал кулаки.

— Ты снова что-то скрываешь.

Каэ’Рин медленно выдохнул, но не отступил.

— Я скрываю не потому, что хочу.

Ли Юн прищурился.

— А потому что не можешь?

Каэ’Рин посмотрел ему прямо в глаза.

— Да.

Да.

Да.

Да.

Это слово грохнуло в голове, будто молот, разбивающий стены реальности.

Ли Юн понял всё.

Каэ’Рин не мог говорить о нём.

Не потому, что боялся.

А потому, что ему не позволено.

Потому что что-то… или кто-то… запретил ему.

И Ли Юн почувствовал.

Как воздух стал тяжёлым.

Как ночь погрузилась в ещё более глубокую тьму.

Как само время будто бы остановилось.

И тогда он понял.

Что оно всё ещё здесь.

И оно всё ещё смотрит.

Ли Юн молчал. Он не знал, сколько секунд или минут прошло с тех пор, как Каэ’Рин подтвердил его худшие опасения. Всё внутри него было охвачено странным, ледяным осознанием.

Он что-то знал.

Но не мог сказать.

Не потому, что не хотел. А потому что ему не позволяли.

Каэ’Рин выглядел напряжённым. В его глазах мелькнуло нечто похожее на разочарование, словно он хотел сказать больше, но был сдержан.

Ли Юн глубоко вдохнул, пытаясь справиться с тяжестью, давящей на его грудь.

— Что именно мешает тебе говорить?

Каэ’Рин медленно поднял взгляд.

— Магия.

— Магия? — Ли Юн прищурился. — Чья?

Каэ’Рин чуть сжал кулаки.

— Лорда Винсента.

Слова отозвались в воздухе глухим эхом, будто и сама ночь содрогнулась от их звучания.

Ли Юн невольно почувствовал, как сердце забилось сильнее.

— Лорд... запечатал тебя?

Каэ’Рин кивнул.

— Не только разум.

Он поднял руку и сделал резкий жест в воздухе.

Ничего.

Абсолютная пустота.

Ли Юн ожидал вспышки магии, потока энергии или хотя бы малейшего движения воздуха. Но... ничего не произошло.

Каэ’Рин вздохнул и покачал головой.

— Я... не могу использовать свою силу.

Ли Юн моргнул.

— Ты хочешь сказать, что...

— Я запечатан.

Тишина.

Каэ’Рин стиснул зубы.

— Лорд Винсент наложил на меня ограничение. Оно блокирует не только мои способности, но и мои воспоминания. Я не могу говорить о том, что знаю.

Ли Юн ощутил холодный укол беспокойства.

— Тогда... почему он сделал это?

Каэ’Рин опустил голову.

— Я не знаю.

Голос был полон горечи.

— Всё, что я помню… это то, что он сказал мне, когда наложил печать.

Ли Юн напрягся.

— Что он сказал?

Каэ’Рин медленно поднял взгляд. В его глазах читалось напряжение, словно он вытягивал эти слова прямо из глубин разума, откуда они не должны были всплывать.

— «Это необходимо, чтобы ты не помешал его развитию.»

Ли Юн ощутил, как по его спине пробежал холодный, липкий страх.

Его развитию?

Он... Он говорил про него?

Каэ’Рин продолжил:

— Это всё, что я помню. После этого — пустота. Как будто все мысли, связанные с этим моментом, были стерты.

Ли Юн сглотнул, чувствуя, как его ладони становятся влажными.

Винсент... всё это время знал.

Знал, что Ли Юн будет развиваться. Знал, что Каэ’Рин может ему помешать.

И потому запечатал его.

Ли Юн посмотрел в глаза Каэ’Рина.

— И ты не пытался снять печать?

Каэ’Рин скривился.

— Думаешь, не пытался?

Он протянул руку вперёд, словно собираясь снова попробовать использовать магию.

Ли Юн знал, что ничего не произойдёт.

Но...

В этот раз случилось нечто иное.

Тонкие трещины пробежали по воздуху вокруг пальцев Каэ’Рина.

Что-то дрогнуло.

Что-то сдвинулось.

Каэ’Рин резко замер.

Ли Юн тоже.

И тогда они услышали голос.

— Неужели ты действительно хочешь освободиться?

Тёмный, глубокий, словно исходящий из самых недр этого мира.

Каэ’Рин выронил меч. Он не двигался. Только его глаза расширились.

Ли Юн сжал кулаки.

— Кто ты?

— Разве ты не догадываешься?

Воздух вокруг Каэ’Рина начал темнеть.

Печать... начала разрушаться.

Нечто странное происходило вокруг.

Это было едва уловимо, почти неощутимо, но в самой структуре пространства ощущалось неизбежное изменение.

Ли Юн не мог точно сказать, что именно он чувствует. Было ли это давление? Или, возможно, сдвиг в самой ткани реальности?

Нет. Это было освобождение.

Каэ’Рин стоял, не двигаясь, но его тень больше не подчинялась естественным законам света. Она вытягивалась, расширялась, стелилась по земле как живое существо.

Где-то вдалеке раздался протяжный, едва слышный звук, напоминающий треск натянутой верёвки, готовой в любую секунду лопнуть.

Ли Юн, сжимая кулаки, внимательно наблюдал за Каэ’Рином, чувствуя, как с каждым мгновением ситуация накалялась.

Он хотел что-то сказать, но замер.

Каэ’Рин усмехнулся.

— Не бойся, — его голос звучал глубже, чем обычно. Будто не одно, а несколько существ говорили одновременно.

— Я не боюсь, — Ли Юн старался говорить уверенно, но даже его собственные слова казались ему хрупкими в этой атмосфере.

Каэ’Рин медленно поднял взгляд, и его глаза засветились.

Нет, это не было обычным светом.

Это был поток чистой темноты, льющейся наружу, словно ночное небо разорвало реальность и вытекло в этот мир.

— Ты всё это время был запечатан, — Ли Юн произнёс эти слова скорее для себя, чем для кого-то ещё.

— Не просто запечатан, — Каэ’Рин посмотрел на свои ладони, будто ощущая их заново. — Я был скован.

Ли Юн сделал медленный вдох.

Мир менялся.

Его ощущения становились всё более отчётливыми. Тяжесть воздуха, гулкая вибрация под ногами, шорохи, которых не должно было быть — всё это говорило о том, что печать, сдерживавшая Каэ’Рина, рушится.

— Ты понимаешь, почему лорд сделал это со мной? — Каэ’Рин говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась скрытая горечь.

Ли Юн посмотрел прямо в его тёмные, бездонные глаза.

— Он хотел, чтобы ты забыл, кто ты есть на самом деле.

Каэ’Рин усмехнулся.

— Не совсем. Он хотел, чтобы я изменился. Чтобы я перестал быть тем, кем был раньше.

Ли Юн молчал.

Каэ’Рин сжал пальцы в кулак, и его собственная тень задрожала, будто живое существо, пытающееся вырваться на свободу.

— Я был... слишком силён.

Ли Юн чувствовал, как по его коже пробегает холодок.

Каэ’Рин не хвастался.

Это было просто фактом.

— Я не должен был становиться слабее, — продолжил он, — но мне нужно было понять нечто большее.

Ли Юн не сводил с него взгляда.

— И ты понял?

Каэ’Рин посмотрел на него, и на его лице появилась странная улыбка.

— Кажется, да.

Внезапно его тело содрогнулось.

Треск.

Ли Юн ощутил это.

Это был не просто звук.

Это было разрушение магической печати.

Пространство вспыхнуло темнотой.

Каэ’Рин глубоко вдохнул.

— Я снова чувствую свою силу.

Ли Юн замер.

— Ты изменился?

Каэ’Рин поднял руку, сжал пальцы, наблюдая за тем, как вокруг его ладони завихряется плотная, угольно-чёрная энергия.

— Нет.

Он медленно поднял взгляд.

— Я вспомнил, кем я был.

Ли Юн не отводил глаз.

Каэ’Рин сделал шаг вперёд.

Они в тот же миг переместились в особняк.

В комнату Каэ'Рина.

И в этот миг Ли Юн понял, почему его назвали Левой Рукой Лорда.

Плотная, живая темнота извивалась вокруг Каэ’Рина, обволакивая его тело подобно плащу, сотканному из самой ночи. В этот момент Ли Юн осознал, что всё это время он не видел настоящего Каэ’Рина.

Ранее перед ним стоял всего лишь фантом, затенённая версия чего-то намного большего.

Сейчас, когда печать полностью рассыпалась, Каэ’Рин возвращался.

— Ты выглядишь… по-другому, — наконец заговорил Ли Юн, его голос прозвучал тише, чем он рассчитывал.

Каэ’Рин медленно посмотрел на свои руки, сжимая пальцы, будто изучая заново обретённое тело. Его кожа была такой же, но вокруг неё витало нечто неуловимое, нечто чуждое.

— Это… странное чувство, — он говорил медленно, будто испытывая каждое слово на вкус. — Быть в запечатанном состоянии так долго… а теперь вдруг снова ощущать всю свою силу.

Ли Юн внимательно следил за ним, оценивая изменения.

Каэ’Рин казался тем же, но в то же время… нет.

Его осанка, его выражение лица, даже его дыхание — всё стало глубже, увереннее, сильнее.

Тот самый человек, который раньше подшучивал, теперь стоял перед ним, источая необъяснимую, подавляющую ауру.

— Как это ощущается? — осторожно спросил Ли Юн.

Каэ’Рин усмехнулся, и в его глазах мелькнул чистый, безудержный триумф.

— Будто я наконец проснулся после долгого сна.

Мир вокруг изменился.

Ли Юн не мог это объяснить, но даже воздух стал другим.

Пространство дрожало, стены особняка словно изгибались, подчиняясь новой воле.

— Так ты… действительно был запечатан? — Ли Юн чувствовал, что должен был спросить, даже если уже знал ответ.

Каэ’Рин кивнул.

— Лорд Винсент сделал это собственноручно.

Ли Юн не мог скрыть удивления.

Лично?

Великий Повелитель Тьмы, один из самых могущественных существ этого мира, лично запечатал своего же слугу?

— Почему?

Каэ’Рин посмотрел на него, и его голос прозвучал неожиданно мягко.

— Потому что я был слишком жесток.

Ли Юн не моргнул.

— Ты?

Каэ’Рин усмехнулся.

— Да, не похоже на меня сейчас, верно?

Ли Юн ничего не ответил.

Ему действительно казалось это странным.

Тот Каэ’Рин, которого он знал, был саркастичным, трудолюбивым и добродушным.

Но кто он был раньше?

Каэ’Рин провёл рукой по стене, и его пальцы оставили за собой чёрный след, мерцающий, как угольный пепел.

— Я был создан для войны.

Ли Юн невольно задержал дыхание.

— Я не просто был Левой Рукой Винсента. Я был его мечом.

Он опустил ладонь, сжав её в кулак.

— Я разрывал врагов на части. Я сжигал города дотла. Я… истреблял.

Ли Юн не отвёл взгляда.

Каэ’Рин не оправдывался.

Он констатировал факт.

— Ты был таким сильным?

Каэ’Рин медленно повернулся к нему.

— Я был неостановим.

В комнате повисла тишина.

Ли Юн чувствовал, как по спине пробежал лёгкий холод.

Каэ’Рин не пытался пугать его, но было очевидно — он не преувеличивал.

Он действительно был неостановимой силой.

— Тогда почему Винсент…

— Потому что он увидел во мне нечто большее, чем просто оружие.

Каэ’Рин подошёл ближе, его выражение смягчилось.

— Он сказал мне, что я не просто инструмент. Что я могу думать. Чувствовать. Меняться.

Ли Юн молча слушал.

— И тогда он запечатал меня. Чтобы я смог найти себя.

Каэ’Рин закрыл глаза, глубоко вдохнув.

— Это было наказанием. Но и подарком.

Ли Юн осознал, что смотрит на человека, который переродился.

Ранее он знал лишь одну истину — разрушать.

Теперь он понимал, что есть другие пути.

— И вот, — Каэ’Рин усмехнулся, раскинув руки, — теперь я снова свободен.

Ли Юн задал себе главный вопрос.

Каэ’Рин стал прежним?

Или он стал кем-то новым?

Но один факт был очевиден.

Теперь перед ним стоял не просто товарищ.

Перед ним стояло нечто, равное целой армии.