Призрачный гроб на закате.
В этот момент Ци Тецзуя пробрал холод до самых костей.
Глядя, как мальчишка медленно опускает руку в отверстие свистящего гроба, он чувствовал, будто само время остановилось.
Вскоре вся рука юного солдата скрылась внутри.
Из-за стремительно подскочившей температуры тела спирт, которым его облили, начал быстро испаряться, и вокруг мальчика поднялась лёгкая белёсая дымка.
Никто не произносил ни слова.
Даже Ци Тецзуй не осмеливался дышать. Пот стекал по его ладоням и впитывался в пеньковую верёвку гонга. Ему казалось, что прошли уже часы.
И вдруг лицо мальчика изменилось. Похоже, он что-то нащупал. Тело его едва заметно задрожало.
Подняв взгляд, он посмотрел на Чжан Цишаня.
Тот уже стоял на ногах и пристально наблюдал за ребёнком.
Мальчик начал быстро показывать что-то пальцами свободной руки, но Чжан Цишань сразу покачал головой.
Лицо ребёнка мгновенно побледнело. Он был напуган. По-настоящему напуган. И всё же руку не вынимал.
Сердце Ци Тецзуя едва не выпрыгнуло из груди.
До последнего он надеялся, что тревога окажется ложной. Но теперь становилось очевидно: его догадка была верна.
Внутри гроба действительно находилось нечто странное.
Только вот язык жестов семьи Чжан он не понимал и потому не знал, что именно обнаружил мальчик.
Ци Тецзуй не раз слышал от Фо Е, насколько сурово воспитывали детей семьи Чжан на Северо-Востоке. Большинство человеческих эмоций — радость, гнев, печаль, страх — буквально выбивали из них бесконечными тренировками. Говорили, что поколение, выросшее уже в Чанше, обучалось столь же строго, однако нрав у них был заметно мягче.
Ци Тецзуй хорошо умел читать людей по лицам. Он прекрасно знал: Чжан Цишань никогда не говорил всего, о чём думал. Но всё же ему казалось, что к детям тот должен испытывать хоть какие-то чувства.
По мнению Ци Тецзуя, дети обязаны быть слабыми. Если ребёнок с ранних лет вынужден сохранять хладнокровие перед лицом смерти, его жизнь нельзя назвать счастливой — даже если он сам этого не осознаёт. Он слышал, что дети семьи Чжан, даже те, кого считали слабыми, на поле боя были свирепее многих взрослых.
Так что этот мальчик, несмотря на возраст, точно не был избалованным ребёнком.
Пока ребёнок продолжал отчаянно подавать сигналы пальцами, лицо Чжан Цишаня становилось всё мрачнее.
Наконец он сделал жест, понятный даже Ци Тецзую: «Вытащи руку».
Мальчик вздрогнул. На его лице появилось упрямое выражение.
Похоже, он хотел продолжать.
Мысли Ци Тецзуя лихорадочно метались.
«Да что же вы там обсуждаете? Что за дрянь ты нащупал? Чего ты так боишься? И почему не хочешь уступить место Фо Е?»
Едва эта мысль промелькнула у него в голове, как произошло нечто ужасное.
Мальчик внезапно дёрнулся и вскрикнул.
В следующее мгновение его плечо резко ушло внутрь отверстия, словно чудовищная сила схватила руку и потащила его в гроб.
Он отчаянно упёрся второй рукой в крышку. Пытался вырваться. Но сила внутри оказалась слишком велика.
Половина плеча уже исчезла в отверстии.
Раздался отвратительный хруст суставов и костей.
От невыносимой боли мальчик закричал.
Чжан Цишань мгновенно вскочил на внешний гроб, схватил ребёнка за шею и со всей силы потянул назад.
На его руках вздулись жилы. Ему удалось вытянуть руку примерно на полфута.
И тогда все увидели: по руке стремительно расползалась красная сыпь, поднимаясь к самому плечу.
«Гадатель!»
Голос Чжан Цишаня прогремел словно раскат грома.
Ци Тецзуй, оцепеневший от ужаса, вздрогнул.
Гонг выскользнул из его рук. С оглушительным звоном он ударился о землю.
Испуганная лошадь тут же рванулась вперёд.
На несколько мгновений перед глазами Ци Тецзуя всё побелело. Он услышал лишь резкий металлический щелчок ножниц-пипа.
И душераздирающий крик ребёнка.
Звон гонга продолжал гудеть в ушах.
Когда зрение наконец прояснилось, он увидел кровь, разбрызганную по всему внешнему гробу.
К месту происшествия уже бежали медики.
Глаза Ци Тецзуя закатились.
Он едва не потерял сознание.
«Ба Е!»
Не успел он прийти в себя, как адъютант сунул гонг обратно ему в руки. Лошадь вновь подвели к механизму и закрепили на месте.
Чжан Цишань сбросил верхнюю одежду. Затем присел на то самое место, где только что сидел мальчик. И просунул левую руку между лезвиями ножниц-пипа.
Снова?!
Ци Тецзуя затрясло всем телом. Ноги подкашивались.
На этот раз Чжан Цишань заговорил спокойно: «Старый Ба. Смотри на меня».
Ци Тецзуй поднял голову.
Чжан Цишань уже вытащил из отверстия отсечённую руку мальчика.
Она была полностью залита кровью.
Он бросил её медикам.
После чего вновь опустил руку в свистящее отверстие.
В голове Ци Тецзуя стало пусто. Запах крови ударил в нос. Его тут же замутило. Он вцепился в гонг обеими руками, боясь снова его уронить.
Тело Чжан Цишаня резко вздрогнуло.
Очевидно, он тоже коснулся чего-то внутри.
Но на его лице не появилось ни тени страха. Оно оставалось совершенно бесстрастным.
Ци Тецзую показалось — возможно, это была лишь игра света, — что на шее и груди Чжан Цишаня проступили тёмно-красные линии. Словно кровь в венах стала видна сквозь кожу под воздействием спирта.
Внезапно Чжан Цишань резко выкрутил руку внутри гроба.
Никто ничего не услышал. Но все почувствовали силу этого движения.
После этого он начал медленно вытаскивать руку наружу.
И тогда Ци Тецзуй увидел: в руке он что-то держал. Предмет был совершенно чёрным, покрытым грязью и липкой мерзостью. То ли кровью. То ли чем-то, что находилось внутри гроба.
Чжан Цишань поднял находку навстречу угасающим лучам закатного солнца.
И наконец смог как следует её рассмотреть.