Двухпальцевое зондирование.
Когда Чжан Цишань договорил и направился прочь со станции, Ци Тецзуя внезапно осенило.
Держать гонг… Это ведь было частью ритуала отпугивания лошади.
Когда люди семьи Чжан просовывали пальцы в отверстие свистящего гроба, любые изменения внутри часто сопровождались трупным ядом, мгновенно поражавшим всё тело.
Поэтому перед использованием своей техники семья Чжан обычно устанавливала у отверстия особые ножницы-пипа*¹. Ножницы соединялись верёвкой с уздой лошади, а в семи шагах позади её ушей ставили человека с гонгом.
Если внутри гроба происходило что-то необычное, нужно было немедленно ударить в гонг.
Испуганная лошадь бросалась вперёд, натягивала верёвку, и ножницы мгновенно отсекали руку человека, сунувшего её в гроб. Только так можно было спасти ему жизнь.
Держать гонг было чрезвычайно важным делом. Если удар прозвучит слишком поздно или неверно — последствия будут ужасными.
И если Чжан Цишань поручал это именно ему, значит… он предупреждал Ци Тецзуя: хорошенько подумай, уверен ли ты в своих выводах.
Подобное нельзя было говорить легкомысленно.
Ци Тецзуй вдруг успокоился. И понял, что только что сказал лишнее.
«Фо Е! Фо Е!»
Он поспешил следом.
Догнав Чжан Цишаня, он почувствовал жгучий стыд. Раньше ему хотелось увидеть знаменитую технику «двух пальцев» семьи Чжан собственными глазами. Но большинство мастеров, которых семья привезла с северо-востока, уже погибли на войне, и людей катастрофически не хватало.
Семья Чжан держалась на крови и братстве — все они сражались плечом к плечу, рискуя жизнью. А он позволил себе говорить так беспечно, когда люди семьи Чжан могли потерять не только руки, но и саму жизнь.
«Фо Е… Старый Ба сказал лишнее. Я слишком легкомысленно отнёсся к семье Чжан перед братьями».
Чжан Цишань даже не остановился. Он продолжал идти, на ходу отдавая адъютантам короткие распоряжения, чтобы те ускорялись.
«Что такое? Боишься держать гонг?»
«Старый Ба просто болтал ерунду. Фо Е может хоть рот мне разорвать, чтобы я больше не говорил глупостей».
Ци Тецзуй действительно чувствовал себя виноватым.
Чжан Цишань остановился и посмотрел на него. Его взгляд был острым и тяжёлым, но злости в нём не было.
«Старый Ба. Я хочу, чтобы ты очень хорошо подумал. То, о чём ты говоришь, касается семейного ремесла. Если ты уверен хотя бы на шестьдесят процентов — ты будешь держать гонг. И что бы ни случилось, никто из семьи Чжан не станет тебя винить».
Ци Тецзуй кивнул.
«Фо Е, я говорил серьёзно. Всё, что я сказал, имеет основания».
Чжан Цишань снова двинулся вперёд и бросил адъютанту: «Слышал, что сказал Восьмой господин? Возвращаемся домой».
Ци Тецзуй поспешил за ним: «Но, Фо Е… я нервничаю. А вдруг от страха пущу газы, испугаю лошадь, и брату руку отрежет?»
Адъютант Чжан весело усмехнулся: «Ба Е, это боевые кони. Их даже выстрелами не напугаешь. Они реагируют только на гонг. Или ваши газы настолько страшные? Если так — можете не держать гонг, просто пукните. Я тогда велю принести вам сладкого картофеля».
«Что ты понимаешь? Может, лошадь сбежит от запаха!»
Ци Тецзуй чувствовал себя одновременно униженным и подавленным.
В этот момент мимо пробежала группа людей с ломами, брёвнами и толстыми канатами.
Он удивлённо замер.
К этому времени они уже вышли через зал ожидания на улицу, где стоял военный грузовик с опущенным бортом. Всю станцию окружили полотнищами брезента, чтобы прохожие ничего не увидели.
«Фо Е, я ведь сказал: этот гроб нельзя перемещать! Он должен оставаться в поезде! — Ци Тецзуя прошиб холодный пот. — Неужели вы собираетесь перевезти его к себе домой? То, что внутри, нельзя двигать!»
Чжан Цишань подошёл к машине, вздохнул и хлопнул его по плечу: «Гадатель, он уже ездил на поезде. Чем грузовик хуже? Не будь таким суеверным».
«Не быть суеверным?! Тогда зачем вам вообще я?!»
Ци Тецзуя буквально затолкали в машину. Только тогда он заметил, что адъютант Чжан не сел вместе с ними. Тот снял китель и направился обратно к станции, на ходу разматывая бинты с руки.
Но прежде чем Ци Тецзуй успел понять, что именно он собирается делать, грузовик уже тронулся.
Они медленно проехали сквозь суету людей, готовившихся к отправке, и наконец прибыли в резиденцию Чжан Цишаня.
Там же располагался и штаб обороны Чанша.
С тех пор как Чжан Цишань стал начальником обороны, он жил именно здесь, чтобы сосредоточить силы в одном месте.
Ци Тецзуй чувствовал, что за этот день уже пережил достаточно — от обычной нервозности до настоящего ужаса. Поэтому он поел, выпил немного вина для храбрости и кое-как дождался заката.
Только к вечеру гроб наконец доставили во двор. Его перекатили по деревянным валикам, установили посреди двора, тут же окружили занавесями и наглухо закрыли ворота.
Адъютант Чжан весь был покрыт потом и громко отдавал приказы усилить охрану.
Ци Тецзуй заметил на внешнем гробе несколько кровавых разводов, размазанных вдоль щелей.
Он не понимал, откуда взялась кровь.
Пока занавеси ещё не сомкнулись полностью, закатное солнце осветило покрытую пятнами литую железную поверхность внешнего гроба.
Зрелище было отвратительным.
Ножницы-пипа и гонг уже приготовили.
Ци Тецзуй крайне неловко подошёл к лошади с гонгом в руках. Впервые в жизни он видел ножницы-пипа так близко.
Раньше ему казалось, что лошадь должна долго бежать, чтобы лезвия сработали. Но оказалось, стоило коню рвануть вперёд — и ножницы мгновенно смыкались.
Конструкция была поразительно хитрой.
«Лошадка… нам сегодня работать вместе. Постарайся сотрудничать».
Ци Тецзуй дрожащей рукой погладил коня по шее.
Лошадь беспокойно дёрнулась, потянув за собой ножницы-пипа, и те угрожающе звякнули.
Он тут же отдёрнул руку и оглянулся.
Все солдаты семьи Чжан смотрели на него холодными взглядами.
И только теперь он по-настоящему занервничал.
Неподалёку один из солдат семьи Чжан уже снял рубаху и тщательно натирал левую руку спиртом.
Чжан Цишань несколько раз обошёл внешний гроб, словно прикидывая размеры саркофага внутри.
Когда солдат закончил, он вскочил на гроб и направился к отверстию. Затем обернулся и посмотрел на Ци Тецзуя.
Тот поспешно отвернулся.
Но солдат снова взглянул на Чжан Цишаня.
Адъютант Чжан шагнул вперёд: «Ба Е, вы неправильно поняли. Смотреть нужно».
«А… вот как…»
Ци Тецзуй повернулся обратно и с невольным восхищением посмотрел на юношу.
Тот был совсем ребёнком. Шестнадцать… максимум семнадцать лет.
И Ци Тецзуй вдруг подумал: «Семья Чжан действительно вымирает…»
«Фо Е, если вы не заведёте хотя бы двадцать-тридцать детей — кому потом передадите своё ремесло?..»
Чжан Цишань подошёл к юноше и протянул руку.
Тот слегка наклонился, позволяя ему погладить себя по голове.
«Не бойся. Будь осторожен», — тихо сказал Чжан Цишань.
Затем сам сел на место юноши, снял верхнюю одежду, обнажил руку и начал поливать её спиртом.
Ци Тецзуй понял: если мальчишка не справится, Чжан Цишань сделает всё сам.
У него онемела кожа на голове. Пот с ладоней капал прямо на гонг.
Юноша посмотрел на Чжан Цишаня. Его взгляд стал твёрдым и спокойным.
Он глубоко вдохнул… и медленно просунул руку в отверстие над крышкой гроба.
_______________________________________
*¹ Ножницы-пипа — особый механизм, использовавшийся в традициях расхитителей гробниц и некоторых северных школ фэншуй. Название связано с формой лезвий, напоминающих китайский музыкальный инструмент пипа.