Эво тень

Глава 17 Обратная сторона

Сцена после собрания Нексы.

Воздух в лаборатории был густым и неподвижным, словно само время остановилось с момента его ухода, вдыхая запах ладана и сандалового древа, исходивший от маго-алхимических контуров со сладко-горьковатым ароматом усыпляющих трав.

Гин быстрым шагом вошел, повесил свой плащ у вешалки, а тень ходившая за ним по пятам повторила его действия, повесив точно такой же плащ на вешалку.

На полках, заставленных колбами, реагентами и ретортами, пыли не было — её вытесняла тонкая золотистая пыльца фосфоресцирующего мха, освещавшего помещение тусклым, но верным светом.

Это было единственное место в Нексе, где Гин позволял себе расслабиться, если это слово вообще можно было к нему применить.

Ну что ж, образ Вениры был закреплён в головах Верхушки, а на остальных плевать. Последний из проектов я уже сегодня могу доделать. Остаётся только ждать новых заданий. — пронеслось в голове Гина.

Венира уже погрузилась в кровать Гина, тот лишь взглянул в её безжизненные глаза, вспоминая то как когда-то сам впервые лёг там, в той же позе, с тем же взглядом.

Отделавшись от лёгкого чувства дежавю и направившись к одной из полок с книгами, Гин достал оттуда книгу с базовыми знаниями об алхимии и открыл её на первой странице, Венира тем временем уже стояла над душой Гина.

— Твои голосовые связки были повреждены из-за передержки, но дефект поправим — проговорил Гин вставая из-за стола.

Венира уселась за стол. Её движения были точной копией его собственных: та же осанка, тот же наклон головы.

Она пролистала книгу и начала читать. Голос был схож с его голосом, но искаженным, словно отражение в треснувшем зеркале — те же тембры, но без души, без той скрытой стальной воли и самосознания, что была у него.

«...ос-с-снов-ва транс-с-смут-т-тации... — ее голос спотыкается на каждом слове, — л-лежит-тт в п-принцип-пе эк-квива-валентного обмена...»

Гин слушал, не двигаясь. Ошибки были ожидаемы, но слышать подобие своего собственного голоса, изуродованного заиканием, было... неприятно.

В его сознании, слитом с ее, всплыло четкое, идеальное произношение этого предложения.

Венира тут же повторила его, уже без ошибки, но механически, без понимания.

Гин положил справа от нее еще пару книг, и слегка коснувшись её лица, он вышел из лаборатории, направляясь по своим делам.

Первым местом, что посетил Гин, была великая лаборатория Нексы, за пару часов сварив себе нужные зелья, пошел дальше с парой книг под подмышкой.

По пути в следующее место, его перехватили пару кураторов.

С расспросами о Венире.

Гин не собирался ничего о ней говорить, Венира была неполноценна, и было не ясно, сможет ли она действовать самостоятельно как отдельная личность.

Посему Гин пока что, только показал её, но распросы о её имени оставил без ответа.

Отвязавшись от кураторов, и чувствуя раздражение.

Гин держал путь к Линни в младшее алхимическое крыло. Оставив деньги и рисунки нужных ингредиентов под дверью, он вернулся, по его подсчётам Венира уже должна была дочитать большую часть оставленных им книг.

И он не прогодал, Венира уже читала другие книги и всё также вслух, ей надо было улучшать говор, Гин внимательно следил за её чтением и тем как она выговаривает буквы.

Гин стоял над алхимическим столом и начал думать как улучшить её говор и голос, надо было убрать несоответствия, голос был не тот, произношение было неправильным.

Сумев создать идеальную копию себя со всеми своими воспоминаниями и умениями, допущение подобной ошибки казалось ему фатальной.

В тайной лаборатории, скрытой за стеной с движущимися полками, воздух был иным — густым и тяжёлым, наполненным энергией тысяч проведённых ритуалов.

Стены здесь были испещрены не иероглифами, а серебристыми рунами, которые пульсировали в такт его дыханию.

Гин провёл рукой над стопкой древних фолиантов, и те сами раскрылись на нужных страницах.

На алхимическом столе из чёрного базальта материализовались схемы — не просто анатомические рисунки, а записи карты звука, идеальные частотные матрицы.

Это был не просто ремонт.

Это была работа Демиурга, пересоздание самой сути голоса.

Гину не нужно было общаться с Венирой чтобы понимать друг друга, их понимание было абсолютным и не нуждалось в лишних звуках, но для взаимодействия с остальными и помощи ему, эти навыки были ей необходимы.

На алхимическом столе, появились страницы книг со схемами голосовых связок, и записями о них, а также иероглифы, с описанием того как их выращивать методами алхимии.

Венира уже стояла рядом с ним, готовая помочь, со всеми стадиями изготовления, и во всей этой бумажной волоките они начали разбирать нужные документы и готовиться к изготовлению.

Потихоньку в ход шли ингредиенты, часть из которых уже выпаривалась на огне, а часть уже пошли в расход на реагенты, переливаясь из одной колбы в другую началась варка.

В середине процесса в дверь послышались глухие стуки.

Это была Линни.

Мгновенным, отработанным движением Гин заслонил собой проход вглубь лаборатории, отсекая любую возможность заглянуть внутрь.

Приняв от неё запрошенные ингредиенты, он тут же захлопнул дверь, не проронив ни слова.

Щелчок замка прозвучал как окончательный вердикт: для посторонних эта часть его мира была закрыта, навсегда.

Ингредиенты были тут же пущены в ход.

Их движения были идеально синхронизированы, танец двух тел с одной волей.

Венира подавала ему инструменты ещё до того, как он протягивал руку.

Но в самый разгар работы, когда Гин на секунду отвлёкся, чтобы измерить резонансную частоту только что созданной ткани, он краем глаза уловил нечто.

Венира, не отрываясь от своей работы, на мгновение коснулась пальцами горла. Не механическим жестом помощи, а чем-то похожим на... любопытство?

Жест был таким мимолётным, что Гин тут же отбросил его как игру света и тени.

Иллюзию, порождённую усталостью. "Проекция достраивает недостающие детали", — холодно напомнил он себе.

Будет ли создано нечто абсолютно новое, или же улучшенное старое, было известно лишь двум алхимикам, что властвовали в лаборатории.

Он взял в руки только что созданные голосовые связки. Они пульсировали в его ладони слабым фосфоресцирующим светом, переливаясь, как живой жемчуг.

Это был не просто орган, это был концепт, воплощенный в материи — идеальная речь, лишенная недостатков оригинала.

Венира неподвижно стояла перед ним, ее шея была обнажена для процедуры. В ее пустых глазах не было ни страха, ни ожидания.

Но в тот миг, когда он поднес инструмент к ее горлу, Гин почувствовал нечто странное — не через их связь, а извне. Легкое, едва уловимое движение ее ресниц.

В тот же миг в сознании Гина, привыкшего к тихому, отголоску эха мыслей Вениры, вспыхнула вспышка. Не образ, не слово — чистое, нефильтрованное ощущение.

Холод касания инструмента к горлу. Собственное отражение в ее зрачках, увиденное её взглядом. И сквозь это — приглушенный, но отчетливый импульс: внимание.

Его пальцы, держащие инструмент, не дрогнули. Алхимик в нем подавил мгновенную волну удивления, превратив ее в данные. Обратная связь. Не спонтанная эмоция, а осознанная реакция на внешний стимул.

Он продолжил вживление. С каждым точным движением, с каждым прикосновением магии, сплетающей новые связки с плотью, ментальный фон менялся. Мимолетные образы, что обычно были статичным шумом, теперь обретали структуру.

Он чувствовал, как его собственные ментальные команды не просто поглощаются, а обрабатываются. Не с безжизненным потоком мыслей, а с... пониманием.

Их связь, всегда бывшая тонким лучом его воли, теперь уплотнялась, превращаясь в мост. По нему текли не только приказы, но и данные. Он ощущал, как Венира анализирует его движения, предвосхищает его потребности не на уровне инстинкта копии, а на уровне тактического расчета.

Наконец, он отступил на шаг. Процедура была завершена.

Венира стояла неподвижно, как и прежде. Но теперь ее безжизненные глаза, эти озера застывшего дымчатого хрусталя, смотрели иначе.

В их глубине появилась не искра эмоции — нет, это было нечто иное. Острый, сфокусированный интеллект. Пустота наполнилась безмолвным, но ясным осознанием.

Он мысленно отдал простейшую команду, не требующую действий: «Проанализируй энергопотребление ритуала».

Раньше он получил бы лишь смутное ощущение потока мыслей. Теперь, почти мгновенно, в его сознании развернулась лаконичная ментальная схема, подсвечивающая узкие места в магических контурах.

Это был не сырой поток данных, а готовый анализ, выполненный самостоятельно, на уровне, сопоставимом с его собственным.

Гин медленно кивнул. Фатальная ошибка была не исправлена. Она была эволюционировала. Он создал не просто зеркало. Он создал интерфейс. И этот интерфейс только что доказал, что может работать в автономном режиме, значительно умножая его собственную эффективность.

«Идеально», — произнес он вслух, и впервые это слово относилось не только к техническому результату.

Венира повторила его мысль, проецируя обратно то же ощущение — холодное, безэмоциональное, но абсолютно точное удовлетворение от оптимально выполненной задачи. Их связь стала мощнее. Глубокой. Теперь он мог послать ее в самый адский архив Нексы, и она не просто нашла бы нужный свиток — она провела бы его полный анализ, не требуя его постоянного ментального присутствия.

Он получил не просто помощницу. Он создал партнера. Пусть и безгласного, пусть и лишенного собственной воли. Но партнера, чье молчаливое сознание отныне было готово разделить не только работу, но и сам акт мышления.