Успешная охота и Последствия

Глава 9 Возвращение с добычей

Отряд не пошел прямой дорогой, той, что вела к главным воротам. Вместо этого Локарт повел их по старой, полузаброшенной тропе, петлявшей по оврагам и густому подлеску. Это был один из многих секретных маршрутов, известных лишь кураторам и проверенным проводникам. Здесь нельзя было двигаться быстро, но зато можно было быть уверенным, что за каждым поворотом не устроена засада.

Выпускники, хоть и горели желанием сразиться, беспрекословно подчинялись. Они образовали живое кольцо вокруг Гина, их взгляды метались, выискивая малейшую угрозу в сумраке леса. Орбальт шел в голове колонны, его спокойный голос тихо отдавал команды, корректируя строй. Неррум замыкал шествие, его массивная фигура и зоркий взгляд были гарантией, что никто не подкрадется сзади.

Гин шел в центре этого смертоносного каре, его лицо было бесстрастно, но мозг продолжал анализировать. Он отмечал выдержку выпускников, слаженность их действий. Неплохо. Сыровато, но потенциал есть.

Путь занял больше времени, но оказался безопасным. Ни одной вылазки Умбры. Когда сквозь деревья наконец показались неприступные стены Нексы, их встретили не у главных ворот, а у узкой, тщательно замаскированной калитки, встроенной в скальную породу. Калитка была уже открыта, а перед ней стоял отряд личной гвардии Триархата в мрачных, лишенных каких-либо опознавательных знаков доспехах.

Локарт обменялся с их командиром безмолвным кивком. Гвардия тут же окружила Гина, сменив выпускников. Процессия двинулась вглубь комплекса по безлюдным коридорам, ведущим прямиком в служебные залы высшего уровня.

Их уже ждали.

В Зале Молчаливых Решений, где свет падал лишь на центральный стол, а стены тонули во тьме, за столом сидели три силуэта. Триархат. Воздух был густым и холодным, пахнущим старым камнем и скрытой властью.

Гин, все еще в своем дорожном плаще, подошел к столу и без лишних слов поставил на него непромокаемый мешок с фолиантами.

— Задание выполнено, — его голос прозвучал ровно, без тени триумфа или усталости. — Защита нейтрализована. Три тома. Контракт исполнен.

Один из силуэтов, тот, что отвечал за Тайные убийства, медленно протянул руку и притянул к себе мешок. Длинные, бледные пальцы проверили запечатанный край.

— Умбра? — раздался тихий, безжизненный голос из тени.

— Да, — коротко ответил Гин. — Группа прикрытия уничтожена. Атака была спланированной.

— Это... не останется без ответа, — произнес другой голос, на этот раз низкий и грубый, принадлежащий главе Открытых убийств.

Третий силуэт, маг-убийца, не сказал ни слова, но в воздухе повисло ощущение леденящего душу холода.

Гин чувствовал их взгляды, тяжелые, как свинец. Он был для них инструментом, который едва не сломался, но все же выполнил свою работу. И теперь этот инструмент доказал свою сверхценность.

— Ты получишь свои ингредиенты, — сказал первый силуэт. — И доступ к архивам, как и договаривались. Теперь... отдохни. Некса помнит своих героев. И не прощает обид.

Это было не благодарностью. Это было констатацией факта. Гин кивнул и, не дожидаясь дальнейших указаний, развернулся и вышел из зала, оставив Триархат выносить судьбоносные решения. Он вернулся. Он принес знания. А Некса теперь знала, что у нее есть оружие, против которого не устояла даже Умбра. И это оружие было теперь еще опаснее и ценнее.

Гин не пошёл в свою лабораторию сразу после отчёта Триархату. Его шаги, бесшумные и неумолимые, прямиком направились в магическое крыло. Он не отправлял предупреждений. Он просто шёл, и его одинокий силуэт в чёрном плаще заставлял курсантов инстинктивно расступаться, словно перед движущейся глыбой.

Он вошёл в кабинет Марсэлы без стука.

Комната была приведена в порядок, но для обоняния Гина, обострённого годами работы с летучими веществами, воздух всё ещё носил отголоски вчерашнего шторма — запах озона, пережжённой магии и едва уловимая, сладковатая нотка нервно-паралитического токсина.

Марсэла сидела за столом. Рядом, по стойке «смирно», стояли двое — бледный, почти зелёный Невуар и напряжённый Арген. При виде Гина Невуар невольно отшатнулся, а Арген выпрямился ещё больше.

Гин проигнорировал их. Его взгляд упал на новый, усиленный контейнер с кристаллом, стоявший на столе Марсэлы.

— Я чувствую остаточную нестабильность, — произнёс он, его голос был ровным, как поверхность отравленного озера. — Произошёл инцидент.

Марсэла кивнула, её лицо было напряжённым. —Курсант Невуар. Нарушил инструкцию. Кристалл треснул. Чудом стабилизировали. Оба отстранены от практики и назначены на неделю чистоты молчаливых камер.

Гин медленно повернул голову и впервые посмотрел на Невуара. Его стальные глаза, лишённые всякого выражения, казалось, взвешивали курсанта, оценивая его состав, точки напряжения и хрупкости.

— Неделя чистоты, — повторил Гин без интонации. — Это наказание за испачканный пол. Не за попытку устроить катастрофу.

Он сделал шаг вперёд. Невуар, не выдержав, отступил к стене.

— Ты проявил не инициативу, а глупость, — голос Гина оставался тихим, но каждое слово врезалось в сознание, как игла. — Ты решил, что твоё минутное предположение ценнее расчётов, на которые ушли месяцы. Из-за такой «инициативы» гибнут отряды. Из-за неё выжженными впадают в безумие целые кварталы. Ты, — его взгляд скользнул по Аргену, — видел это и не сумел остановить. Ваша вина разная, но последствие — одно. Вы оба продемонстрировали, что не готовы нести ответственность.

Гин повернулся к Марсэле. —Их наказание отменяется. Оно неадекватно содеянному.

Он снова посмотрел на Невуара. —Ты стремишься к знаниям? Хочешь силы? Начинай с основ. С закладки могил. С сегодняшнего дня и на ближайшие три месяца вы оба приписаны к похоронной команде Нексы. Вы будете убирать останки после проваленных миссий. Выносить тела. Готовить их к последнему обряду. Без масок, без перчаток. Вы будете дышать прахом ошибок других, пока не поймёте, как пахнет настоящая цена самоуверенности. Каждую ночь ты будешь ложиться спать, чувствуя этот запах на своих руках, Невуар. И, возможно, однажды он отучит твои пальцы дрожать при виде инструкции.

Он не стал ждать их реакции. Его приговор был вынесен. Затем он взял со стола контейнер с кристаллом.

— И этот новый артефакт теперь мой. В счёт компенсации за причинённый ущерб и потраченное время. Его изучение было целью моего задания. Теперь мне не придётся его запрашивать.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив в кабинете гробовую тишину. Невуар стоял, прислонившись к стене, его лицо было пепельно-серым. Арген смотрел в пол, сжимая кулаки.

Марсэла молча смотрела на дверь. Наказание, выбранное Гином, было ужаснее любого штрафного задания. Оно не калечило тело, оно методично разъедало душу. Но она не могла спорить. Он был прав. Они должны были понять, к чему ведут их ошибки. И нет лучшего урока, чем ежедневно смотреть в пустые глазницы тех, кто тоже когда-то считал себя умнее инструкции.

Гин направился в общую алхимическую лабораторию. Ему нужно было проверить стабильность кристалла в контролируемых условиях и начать первичный анализ его свойств.

Войдя в просторный зал, пропахший травами и реактивами, он нашёл свободный стол у дальней стены. Он только-только установил контейнер и начал калибровать измерительные приборы, как дверь с грохотом распахнулась.

В проёме, едва держась на ногах, стоял боец Нексы. Его униформа была разорвана, лицо залито кровью и грязью, а на плече он держал своего товарища, безжизненно повисшего в странной, неестественной позе. За ними виднелись ещё двое, тоже израненные, поддерживающие друг друга.

— Помощи! — хрипло выкрикнул первый боец, его глаза были дикими от боли и ужаса. — Умбрийцы... на обратном пути... облили нас какой-то жижей! Обычные зелья не помогают!

В лаборатории поднялась суматоха. Гин, не отрывая взгляда от раненых, медленно подошёл ближе. Его аналитический ум уже работал. Он видел не просто раны. Кожа вокруг них была не воспалённой, а тронутой странным, перламутрово-серым налётом, словно быстрой коррозией. Живая плоть выглядела окаменевшей, обезвоженной, будто из неё высасывали саму жизнь. От исходящего от ран запаха — сладковатого и металлического одновременно — слезились глаза.

Не яд. Не кислота, — мгновенно проанализировал Гин. Это ближе к проклятию. Алхимическое проклятие, материализованное в жидкости. Обычные антидоты бесполезны.

— Кто видел порошок мархиуса? — его ровный, холодный голос прорезал панику.

Один из младших алхимиков, бледнея, отозвался: —Мастер Гин... последнюю партию забрала куратор Илария. Для лекции по нейтрализации сложных токсинов.

Расчёт был мгновенным. Варить сложное зелье здесь, в общей лаборатории, среди суеты и с ранеными под боком — неэффективно и опасно. Нужна тишина, концентрация и доступ к запасам Иларии.

Не говоря ни слова, Гин развернулся к столу. Он схватил пустой котёл и быстрыми, точными движениями начал снимать с полок необходимые компоненты: пару неизвестных жидкостей, сушёные травы, флакон с эфирной эссенцией полыни. Всё, кроме ключевого катализатора — порошка мархиуса.

Собрав всё необходимое, он двинулся к выходу, проходя мимо группы алхимиков, беспомощно суетившихся вокруг раненых. —Не трогайте раны голыми руками. Не пытайтесь промыть, — бросил он на ходу, не глядя на них. — Любой контакт может ускорить распространение.

С котлом и ингредиентами в руках он вышел в коридор, его плащ развевался за ним. Его путь лежал к Иларии. У него не было времени на объяснения или просьбы. Он нёс с собой решение. И он знал, что Илария, как и он, ненавидела, когда её лекции прерывали. Но сегодня ей придётся сделать исключение.