Исчерпанный контракт

Глава 1. Условия сделки

Где-то в глубинах Нексы, куда не доносились даже отголоски тренировок боевых исполнителей, воздух был густым и неподвижным. Он состоял из паров кислот, сладковатого запаха усыпляющих трав и едкой пыли перемолотых костей редких существ. Здесь, в личной лаборатории, предоставленной ему по контракту, Гин был богом и подопытным кроликом в одном лице.

Его палец, облаченный в перчатку из плотного черного шелка, медленно проводил по пергаменту. На нем был хаос символов, наложенных друг на друга, — тайнопись, над которой он бился больше пяти лет. Он уже мог читать отдельные фразы, выхватывать обрывки смысла: «...обращение праха...», «...дыхание вечной росы...». Но ключа, главного шифра, связывающего все воедино, не было.

На столе, рядом с пергаментом, лежала распечатка — список ингредиентов, которые он запросил у гильдии на следующий квартал. Половина из них была нужна для заказов Нексы. Другая, куда более редкая и дорогая, — для его личных исследований. Напротив каждого пункта стоял штамп: «ОТКАЗ. Недостаточный вклад. Запросите после выполнения квоты А-4».

Квота А-4. Пятнадцать флаконов нейротоксина, парализующего жертву на клеточном уровне. Рутинная, почти скучная работа, на которую он заведомо потратит три недели. Три недели, украденные у главной цели.

Гин откинулся на спинку стула. Его стальные глаза, лишенные всякого выражения, уставились на потолок, поглощавший свет. Так продолжалось из месяца в месяц. Гильдия выполняла свою часть сделки — давала кров и защищала от внешних угроз. Но внутри нее он уперся в другую стену — стену бюрократии и условностей. Его ценность была очевидна трем главам, но для снабженцев и кладовщиков он был просто еще одним расходным материалом.

Именно в этот момент тишину разорвал резкий, сухой звук. Не грохот, не стук — а короткий, отрывищий щелчок. Звук, который не должен был здесь раздаваться никогда. Звук сработавшего замка на его собственной двери.

Гин не шелохнулся. Его рука бесшумно скользнула в ящик стола, где лежал длинный скальпель, отполированный до зеркального блеска.

Дверь открылась. На пороге стояла Илария. Ее черные волосы были безупречно убраны, а взгляд, обычно испепеляющий, сейчас был... оценивающим. Она окинула взглядом лабораторию — чаны с пульсирующими жидкостями, полки с кристаллами, исписанные формулами доски.

— Дверь была заперта, — сказал Гин. Его голос был ровным, без тени удивления или гнева. Простой факт.

— У кураторов есть мастер-ключи, — так же ровно ответила Илария, переступая порог. — На случай, если какой-нибудь затворник взорвет себя вместе с полгильдии. — Она подошла к столу, ее взгляд упал на пергамент, но тут же скользнул дальше, к листу с отказами. Уголок ее губ дрогнул. — Проблемы со снабжением?

— Они выполняют свою работу. Я — свою.

— Согласно отчетам, твоя «работа» в последние полгода свелась к выполнению обязательного минимума, — парировала Илария. — Ты не появлялся на общих собраниях, не участвовал в учениях, не читал лекций. Для многих ты — миф. Для снабжения — проблема. Они считают, что содержат бездельника.

Гин медленно поднялся. Его высокая, худая фигура в черном плаще казалась неестественно вытянутой в тусклом свете лабораторных ламп.

— И ты пришла меня уволить? — в его голосе прозвучала легкая, почти неощутимая насмешка.

— Нет. Я пришла предложить тебе новое условие нашей сделки.

Она положила на стол перед ним тонкий, прошитый серебряной нитью конверт.

— Это не приказ. Это приглашение. Сегодня, через час, в главном зале боевых исполнителей. Один из кураторов проводит вводную лекцию для нового набора. Ему нужен... наглядный пример. Пример того, что в Нексе сила бывает разной.

Гин не потянулся за конвертом.

— Я не цирковой артист.

— А я не импресарио, — огрызнулась Илария. — Слушай, Затворник. Ты хочешь свои ингредиенты? Свою тишину и свою свободу? Гильдия дает их тебе не за твои красивые глаза. Она дает их за твою репутацию. А репутацию, сидя в подвале, не построишь. Ее строят на виду. Покажи себя. Всего один раз. Пусть они увидят, кто ты. Пусть шепотом передают твое имя. После этого, — она ткнула пальцем в лист с отказами, — твои запросы будут выполнять без лишних вопросов. Потому что отказывать легенде — опасно для карьеры.

Гин молчал. Он смотрел на пергамент с неразгаданным шифром. Три недели на нейротоксин. Или один час на демонстрацию силы. Расчет был прост и очевиден.

Его взгляд скользнул по Иларии, затем упал на черный плащ, висевший на вешалке у двери.

— Что им показать? — спросил он наконец.

— Себя, и силу алхими — ответила Илария и развернулась к выходу. — Этого будет достаточно. Через час, Гин. Не опаздывай.

Дверь закрылась за ней. Гин остался один в гулкой тишине. Он подошел к вешалке и снял плащ. Тяжелая, пропитанная алхимическими составами ткань легла ему на плечи с привычной тяжестью. Он застегнул ремни, поднял воротник, скрывающий нижнюю часть лица.

Он ненавидел публичность. Ненавидел чужие взгляды. Но гильдия, как и любой живой организм, работала на законах внутренней политики и влияния. Его старый контракт, контракт «незаметного гения», себя исчерпал. Чтобы двигаться дальше, ему требовался новый статус. Статус, который заставлял бы снабженцев трепетать, а кураторов — советоваться с ним.

И самый эффективный расчет в данном случае был — позволить им увидеть монстра, которым они его считали.

Его мозг, привыкший просчитывать переменные, уже анализировал новое уравнение: «Публичное появление».

Неизвестность №1: Что конкретно от него хотят? Показать силу. Какую? Алхимическую? Физическую?

Неизвестность №2: Кто будет его оппонентом? Старший курсант? Опытный боец? Сам Локарт? Кто-то другой из кураторов?

Вероятность быть поставленным в спарринг с кем-то, кто превосходит его в чистой физической силе, была высока. Его тренировки по самообороне дали ему основы, но против настоящего убийцы из Боевого крыла этих основ было недостаточно. Полагаться на удачу — не его метод. Полагаться на расчет — его суть.

Он подошел к запертому шкафу с персональными запасами. Серия быстрых щелчков — сложный замок отскочил. Внутри, в специальных гнездах, стояли несколько флаконов. Их содержимое было плодом долгих экспериментов — зелья, не для продажи, не для заданий, а для личного использования на крайний случай. «Молот» — временно увеличивающее плотность мышц и силу. «Ветер» — обостряющее реакцию и скорость. «Ступор» — в разы усиливающее ментальную концентрацию, позволяющее воспринимать мир в замедленном темпе.

Он взял по одному флакону каждого вида. Это была его «страховка». Перестраховка против непредвиденных обстоятельств. Против чужой агрессии. Против собственной физической уязвимости.

Проверив плащ, он почувствовал тяжесть флаконов во внутренних карманах. Теперь он был готов. Он шел не на показуху. Он шел на потенциальное поле боя.

Его путь из глубин Нексы на верхние этажи был подобен шествию призрака по оживленному городу. В подземных переходах его почти не замечали. Но чем выше он поднимался, тем чаще на него оборачивались. Сначала редкие курсанты, спешащие по делам, провожали его короткими удивленными взглядами. Затем, на тренировочных плацах Боевого крыла, движение замирало.

Он не пытался скрыться или ускориться. Он шел своей обычной, бесшумной, размеренной походкой, от которой по спине бежали мурашки. Его черный, лишенный каких-либо опознавательных знаков плащ, скрывающее лицо воротник и полное отсутствие оружия в руках сбивало с толку.

«Новенький? Слишком старый для курсанта», — доносился шепот. «Выпускник?Но почему один и без снаряжения?» «Смотри,как идет... Словно тут все его...»

Гин пропускал это мимо ушей. Его внимание было сконцентрировано на окружающей обстановке: выходах, дистанциях, позах людей. Он мысленно отмечал потенциальные угрозы. Его правая рука в кармане плаща сжимала флакон со «Ступором». Он был готов.

Когда он наконец вошел в главный зал, где Локарт вел лекцию, тишина наступила не мгновенно. Сначала его заметили несколько человек на задних рядах. Они перестали слушать, их взгляды прилипли к высокой темной фигуре в дверях. Затем, как волна, тишина покатилась вперед, пока не накрыла самого Локарта.

Все взгляды, от наивных до циничных, были прикованы к нему. Они видели молодого, странно одетого человека без оружия. Они не видели ни званий, ни заслуг. Они видели загадку.

Именно в этот момент Локарт, смерив его взглядом, произнес то самое, что навсегда изменило восприятие Гина в стенах Нексы:

— ...Гин? — сказал он, сдержанно. — По какому делу ко мне пришёл? Лекцию, между прочим, веду.

И по тому, как дрогнули лица у самых внимательных курсантов, как изменилась поза самого Локарта — из ментора в равного, — все поняли. Этот человек в черном плаще, которого они приняли за странного новичка, был не просто одним из них.

—Илария — коротко ответил Гин.

Локарт понял что Гин должен был идти не к нему, а к другому куратору и предположил что Гин пришёл к нему, потому что знал его больше чем других кураторов боевого крыла.

Локарт понимающе взглянул на него и подойдя передал ему свёрток с планами о тренировке старших курсантов, и Гин ушёл.

Тишина в зале Локарта была взрывчатой. После ухода Гина, который забрал свиток и растворился в дверном проеме, не проронив ни слова, первый смельчак не выдержал:

— Учитель... кто это был?

Локарт медленно повернулся к классу, его грубое лицо все еще хранило отпечаток недавней встречи. —Это Гин. Мастер-алхимик из глубинки. Вы о нем не знаете.

По залу прошел гулкий вздох. «Глубинка». Для них, учеников, это было мифическое место. Лабиринт секретных лабораторий и архивов, куда попадали лишь после десятилетий безупречной службы, заручившись абсолютным доверием Верховного Совета Нексы. А этот парень... он выглядел так молодо.

— Он что, из Совета? — робко спросила девушка с тугими косами.

— Нет, — коротко отрезал Локарт. — Он — тот кто по званию равен кураторам алхимикам. Теперь хватит болтать. Открываем мануалы на пятой странице.

Но мысли учеников уже были далеко. Они видели живую того о ком шло столько слухов, призрака, обретшего плоть.

Тем временем Гин уже стоял у входа в другой тренировочный зал. Здесь царила иная атмосфера — не строгая дисциплина лектория, а заряженная энергетика схватки. В центре на круглой арене два старших курсанта сходились в спарринге, их движения отточены и быстры.

У ринга, с секундомером в руке, стоял мужчина с сединой на висках и спокойным, всевидящим взглядом — куратор Орбальт. Он заметил Гина еще на подходе. Когда бой завершился, Орбальт жестом подозвал к себе одного из ассистентов, чтобы тот продолжил наблюдение, и направился к двери.

— Гин, — произнес он, и на его лице появилась легкая, доброжелательная улыбка. — Рад, что ты пришел. Давай пройдем.

Он вывел Гина в коридор, подальнее от любопытных ушей.

— Илария предупредила, что ты идешь, — тихо сказал Орбальт. — Спасибо, что согласился. Идея в том, чтобы показать разницу в подходах. Мои бойцы мыслят категориями ударов, блоков и тактик. Алхимики... я полагаю, иначе.

Гин молча кивнул.

— У меня к тебе просьба, — продолжил Орбальт, его взгляд стал серьезнее. — Есть ли у тебя зелья... ну, для нелетального боя? Для самообороны, что ли? Нельзя убивать или серьёзно калечить курсантов. Швыряй их, кидай, выводи из строя — но без непоправимых последствий.

— Есть, — односложно ответил Гин.

— Отлично. Я на тебя надеюсь.

Они вернулись в зал. Курсанты, уже закончившие бои, сидели на скамьях, их взгляды с любопытством и непониманием скользили по мрачной фигуре в плаще. Орбальт встал в центре арены.

— Внимание! Сегодня у нас уникальная возможность, — его голос легко заполнил зал. — Этот человек — Гин. Мастер-алхимик из глубинных отделов Нексы.

Наступила мертвая тишина, а затем по залу прошел шепоток, полный благоговения и зависти. «Глубинка... Он из глубинки...» Работать там было высшим признаком мастерства и доверия.

— Он покажет вам, что сила бывает разной, — продолжал Орбальт. — Маркус, выйди на арену.

Из группы старших курсантов поднялся коренастый, самоуверенный юноша с насмешливой ухмылкой.

— Учитель, а в чем смысл? — он бросил оценивающий взгляд на тщедушную, как ему казалось, фигуру Гина. — Он же алхимик. Они колбы трясут, а не сражаются. Я не против, но... какой в этом опыт?

— Гин, как и все сотрудники, прошел базовую физическую подготовку, — строго сказал Орбальт. — И ты сильно заблуждаешься, если думаешь, что алхимик беззащитен в бою. Будь готов.

Маркус нехотя вздохнул и встал в боевую стойку напротив Гина. —Ну, давай, ученый, — бросил он. — Покажи, на что способен. Нападай первым, как только будешь готов.

Гин не стал принимать никакую стойку. Он просто стоял, его лицо было скрыто во тьме его воротника. Правой рукой он медленно, почти ритуально, достал из-под плаща три невзрачных и небольших флакона. Под взглядами десятков изумленных глаз он один за другим опорожнил их. «Молот». «Ветер». «Ступор».

Эффект был мгновенным.

Его фигура, казалось, не изменилась, но в воздухе вокруг него запахло озоном и статическим напряжением. И прежде чем Маркус успел моргнуть, Гин исчез с места.

Это не было шагом или прыжком. Это было смазанным движением, молнией в человеческом облике. Маркус инстинктивно поднял руки для блока, и тут же на него обрушился шквал ударов. Кулаки Гина, не обладавшие техникой бойца, несли в себе рёв звериную силу «Молота» и нечеловеческую скорость «Ветра». Каждый удар, который Маркус едва успевал парировать, отзывался в его костях глухой болью, заставляя его отступать.

У Маркуса не было ни единого шанса на контратаку. Он был куклой в руках урагана. Его мир сузился до смутной тени в черном плаще и оглушительного грома ударов по его рукам и корпусу. Мысли путались, сознание отказывалось воспринимать происходящее.

И тогда Гин, в прыжке, который бросил вызов гравитации, нанес финальный удар. Пятка его сапога со всей мощью пришлась по виску Маркуса.

Глухой звук, словно удар по спелому арбузу. Маркус осел на колени, его глаза закатились. Из рассеченной брови хлынула струйка крови, а взгляд стал мутным и неосознанным.

В зале повисла оглушительная тишина. Даже Орбальт замер, его спокойное выражение лица сменилось на мгновенное изумление. Он ожидал хитрости, какого-нибудь парализующего порошка, но не чистой, животной физической мощи.

Куратор опомнился первым, подошел к Маркусу и влил ему в рот заранее приготовленное зелье регенерации.

— Запомните этот урок, — его голос прозвучал громко, нарушая шоковую тишину. — Никогда, слышите, никогда не недооценивайте противника из-за его внешности. Алхимик, маг, писарь... в стенах Нексы каждый может оказаться тем, кто отправит вас на тот свет, даже не испачкав руки.

Последовало еще несколько спаррингов. Ни один из курсантов не продержался против усиленного зельями Гина и десяти секунд. Он не демонстрировал искусства, лишь подавляющую силу и скорость — самый примитивный и самый убедительный аргумент.

Когда урок был окончен, Гин, не прощаясь, так же молча вышел из зала, оставив за собой группу восхищенных, напуганных и навсегда изменивших свое представление о силе учеников. Задание Иларии было выполнено. Легенда о «Призраке-алхимике» перестала быть мифом и обрела плоть, скорость и кулак, способный сбить с ног кого угодно.