Не прикидывайся

…Я дёрнул за рычаг, и каменный пол подо мной и Элиарой резко сдвинулся в сторону. Я даже не успел ничего сделать, как нас унесло вниз.

Мир вокруг не замер, а проснешься быстро, что я не успел даже про комментировать ситуацию. Последнее, что я почувствовал — удар о камень, и мир поглотила тьма полностью…

***

— Слышал, новый мост через реку собрались строить, — сказал мужчина своему приятелю, стоя рядом со мной на светофоре.

— Неужели? А этот чем им не угодил?

— Да я про самую широкую часть реки, чтобы сразу на шоссе выезд был.

— Ну, тогда другое дело! — улыбнулся мужчина. — А то бесит порой через весь город ехать!

А я вот только средний балл по экзамену получил… Какие же у всех разные заботы.

Над Аокавой повисли тёмные дождевые тучи, словно говоря, что скоро ливень хлынет. Перейдя через дорогу, возле входа в комбини (магазин) я увидел в стойке одинокий прозрачный зонтик, который быстро забрал себе.

Такие тучи висели с самого утра, но я даже не подумал взять зонт. Почему? Очень интересный вопрос, которому даже я не могу найти объяснение. Я вечно их теряю. Вроде повесил в школьном шкафчике, или не повесил — всё равно. Самое главное, что домой я всегда приходил уже без него. Этот «прикол» только с зонтами, больше ни с чем подобного нет. К тому же, я не один такой; это мне, наверное, досталось от мамы, хотя она хотя бы помнит, где его оставила.

Первый крупный дождь хлынул, когда я уже сворачивал в сторону дома, к нашему старому району. Вода застучала по прозрачному пластику, заставив мир вокруг поплыть и расплыться.

Шум капель заглушил всё вокруг, и звук ослаб, лишь когда я прошёл под арку, над которой шла железная дорога. Честно говоря, если бы тут не было этой арки, я, возможно, даже не заметил бы его и не услышал. Возле стенки сидел белый, очень маленький щенок с выразительными голубыми глазами. Как только наши взгляды пересеклись, он, склонив мордашку и скуля, стал подходить ко мне.

— Выглядишь как домашний, — прошептал я, присев перед ним. — Какая шерсть мокрая… Потерялся, наверное.

Я огляделся по сторонам, словно надеялся вот так просто найти хозяина этого щенка. Как ни удивительно — никого я не увидел.

И вот этот коварный взгляд поставил меня перед дилеммой. К себе забирать я не хотел: не хватало мне ещё за кем-то следить и оберегать. Но и оставить же не мог. Он ничего не сделал, а здесь погибнуть может.

— …Чёрный! — вдруг послышался голос позади меня, на который я мигом обернулся. Позади шли две девушки в белых матросках с фиолетовыми галстуками, и одна из них махала перед лицом другой своей раскладушкой. — Я сказала маме, что хочу чёрный мобильник, а она мне этот жёлтый взяла!

А… это про другое…

Вернувшись взглядом к щенку, я увидел, что он уже не так сильно боялся меня, а, склонив голову, смотрел, чего-то явно ожидая. Вот чего он ждёт? Домой я его не заберу, поесть нечего дать, а идти покупать что-то как-то неохота.

Только я собирался пойти дальше своей дорогой, как услышал быстрые шаги позади себя. Развернувшись, я увидел девочку, которая сначала пыталась отдышаться, стоя на ногах, но всё же упала на колени, продолжая смотреть словно мне в душу.

— На… Нашла тебя… — на выдохе сказала она.

Я её знаю… Это… Чёрт, словно провал в памяти, я не могу вспомнить имени этой девчонки.

— Что тебе? — полностью развернувшись, спросил я. — На улице ливень, а ты носишься.

— Я… Я не знаю, — девочка быстро склонила голову, закрывая лицо руками. По её щекам потекли слёзы. — Мой… Мой щенок… Он…

Я глянул на пса у стенки, который, виляя хвостом, смотрел то на меня, то на неё.

Лучше не радуйся так, явно что-то нехорошее с твоим собратом случилось.

— Ну, продолжай.

— Я просто хотела… Он хотел кушать, а его всегда мама кормила, и я… — она шмыгнула носом. — Он стал задыхаться, а я испугалась… Я не знала, что делать… Я просто убежала…

— Он… Умер? — слегка напрягся я.

Девочка подняла на меня заплаканные глаза.

— Не говори так! Он просто уснул… Да, уснул… Помоги его разбудить!

Она же не серьёзно? Щенок не мог уснуть, если уже начал задыхаться. Пройти этот путь от её дома — дело двадцати минут. Он был мёртв ещё до того, как она увидела меня под аркой.

В голову, словно молния, ударила знакомая картинка — чьё-то синее лицо, выпученные глаза. Я тут же отогнал её, зашвырнул поглубже. Я не смог его защитить тогда. Потому что струсил.

А сейчас смотрю на неё — на эти мокрые от слёз глаза, в которых плещется тот же самый, до тошноты знакомый ужас. И тупая, детская надежда, что кто-то придет и всё исправит. Волшебным образом. Без всяких усилий с её стороны.

И этот взгляд прожигает меня насквозь. Я вижу в нём не просто жертву. Я вижу причину. Причину будущих смертей, будущих предательств. Она — ходячее оправдание для бездействия. «Я испугалась», «я не знала», «я не справилась». Её слабость — это не отсутствие силы. Это активная, разрушительная сила, которая убивает всё, что не может защититься само. Её щенок. Чей-то ребёнок. Целый город, который она в панике заблокирует в дверях, спасая свою шкуру.

Эта девчонка… Она не убила щенка. Она — формула яда. И этот яд, эта удобная, трусливая беспомощность, разъедает мир. Её нужно уничтожить. Не её саму — ту идею, что можно убежать, расплакаться и быть прощённой, пока за твоей спиной кто-то умирает. Такие, как она, — это грязь, которая считает себя невинной. И я — тряпка, которая эту грязь сотрёт.

Я тяжело выдохнул, глядя на неё.

— Хорошо, пошли. Я знаю, что с твоим щенком.

— П-правда? — протирая лицо от слёз, спросила она.

— Конечно, ты же не зря бежала сюда, — я попытался улыбнуться. — Только надо быстрее, а то опоздаем.

— Угу, идём.

Идя под одним зонтиком, я специально свернул с дороги, чтобы пройти через узкий проём меж старых домов, но девочка рядом резко остановилась.

— Финн, — тихо сказала она, опустив голову. — Ты же не оставишь меня помирать тут одну?

— А? Чего? — медленно переспросил я.

— Ты можешь ответить, а?! — девочка резко сделала несколько шагов в мою сторону, заставив меня отступить.

— Ты чего творишь?! Я же говорю!

Неужели она догадалась, что я собрался явно не её щенка «лечить». Я опустил руку в сумку, схватился за канцелярский нож, но не стал вынимать его.

— Чёрт! Ну не прикидывайся!

Она сделала ещё шаг, и её голова дёрнулась в сторону с сухим, костяным щелчком, застыв под невозможным углом. Дождь перестал шуметь. Словно запах старой пыли и меди сменился на запахи влаги и гнили. Её заплаканное лицо стало гладким, как фарфоровая маска, а в глазницах, лишённых радужки, плавала непроглядная, мертвенная чернота.

Из неподвижных губ, не шевелясь, выполз шёпот, обжигающе громкий в наступившей тишине:

— Не… при-ки-ды-вай-ся…

Она размахнулась. Движение было резким, угловатым, словно куклы на верёвочках. Моя рука сжала рукоять ножа, но тело отказалось повиноваться, скованное леденящим ужасом. Её кулак с размаху врезался мне в щёку. Удар был нечеловечески сильным, и с ним пришло не боль, а всепоглощающее ощущение падения в ледяную пустоту.

— ФИНН!

Я резко вскочил, но почти так же резко упал обратно, ударившись обо что-то. Резко раскрыв глаза, я стал искать оружие вокруг себя, но среди тьмы разглядел лицо Элиары, которая держалась за лоб.

— Ты чего так подпрыгиваешь?!

Я ничего не ответил, а просто замер. Щека горела от удара, но я был уже не в Аокаве, а здесь, в Эверлоне.

Ч-что это сейчас было? Сон? Н-но всё было абсолютно не так, я точно помню. Эта девочка так себя не вела. Она спокойно пошла за мной.

Элиара убрала руки от лба и озадаченно посмотрела на меня.

— Финн? Ты чего такой напуганный?

— Я? Я… — попытавшись встать, я почувствовал, что голова сильно заболела, и рухнул обратно. — Просто голова раскалывается.

— Правда? А я не заметила даже, — девушка ткнула мне в щёку с явным омерзением и показала палец. — У тебя пол-лица в крови.

Приложив руку к лицу, я протёр его и посмотрел на ладонь. Всё действительно было в крови.

— Вот же чёрт… — тихо выругался я. — А ты тогда почему такая целая?

— Я просто щит использовала. Только попробуй упрекнуть, что на тебе не использовала.

Тебе повезло, что я сейчас вообще ничего не хочу делать. Как же больно, чёрт возьми…

Собрав все силы в кулак, я поднялся на ноги. Ноги сразу запнулись, а Элиара в тусклом свете ещё горящего факела поплыла.

— По… Пошли, — вяло сказал я, указав пальцем на тёмный узкий проём перед собой.

— Я, конечно, не эксперт, но… — протянула Элиара, поднимаясь на ноги и подбирая факел. — Ты сейчас не лучше тех скелетов выглядишь.

Действительно? Я бы сам никогда не догадался, когда так хорошо приложился головой.

— Нам всё равно надо выбраться, а тем более там эти… Как их… Изабель с Лилей наверху остались.

— Насчёт тех двоих… Я слышала смех Изабель. Думаю, у них там всё в порядке.

— Истерика, — ответил я, пытаясь сфокусироваться на её силуэте. — У неё могла просто случиться истерика.

Элиара промолчала и глянула в глубь прохода, а после — на меня. Цокнув языком с явным раздражением, она стала рядом.

— Обопрись ты уже, а то свалишься опять. А если такое случится, то я тебя оставлю здесь одного.

— Последнее могла не договаривать, я бы сам остался, — положив руку ей на плечо, сказал я. — Я тогда был бы просто балластом. А это… К чёрту быть балластом.

Девушка медленно шагнула вперёд, и я за ней. С каждым шагом пространство вокруг кружилось всё сильнее и сильнее. Не пройдя даже пяти метров, к горлу подкатил ком.

— Минутку… — невнятно пробормотал я и резко развернулся. Я согнулся пополам, и меня вырвало.

— Фу, боже…

Не обращая внимания на недовольную Элиару, я изо всех сил старался отдышаться. Голова раскалывалась, а кошмарный сон о девочке и её мёртвом щенке стоял перед глазами. Я опёрся о стену, чувствуя, как последние силы покидают тело. Страх оказаться беспомощным, как в том видении, был сильнее боли.

— Пошли, — хрипло выдавил я, отталкиваясь.

Сделав шаг в темноту, я заставил себя поверить, что движение вперёд — это единственное, что сейчас отделяет меня от того, чтобы стать очередным безвольным балластом в этом проклятом подземелье…